RSS RSS

avatar

Мария Бушуева

Мария Бушуева (Китаева) прозаик, автор нескольких книг, в том числе романа "Отчий сад" (М., 2012),http://lithub.ru/author/187864 сборника ( две повести и рассказ) "Модельерша" (М., 2007), романа "Лев, глотающий солнце", публикаций в периодике "День и Ночь" (повесть "Юлия и Щетинкин"), Московский вестник"( повесть " Григорьев), "Юность"(" Просто рассказы")," Алеф" ( литературная критика) и пр ) Несколько рассказов были включены в сборник избранной прозы( 2007) Как Мария Китаева издала в региональном издательстве роман" Дама и ПДД"(2006), публиковалась в сетевых журналах Автор известной в кругу специалистов литературоведческой монографии " Женитьба" Гоголя и абсурд"(ГИТИС).

Мария Бушуева: Публикации в Гостиной

    Мария БУШУЕВА. Ольга Бешенковская

    Ольга Бешенковская«Вся нелепость бессмертия — в том, Что оно после смерти приходит…», — написала Ольга Бешенковская. Горькие слова.

    Умерла она от болезни легких,  многие увидели причину болезни в ее курении: курила Бешенковская много. Однако вдова Чан Кайши Мэйлин Сун тоже курила много, причем  крепкий «Camel» и прожила 106 лет.

    Исток любой болезни— загнанная в подсознание психологическая причина. Исток может засохнуть, если причина была слабой, но может стать мощным потоком, в который вольются, усиливая его, и  причины материальные.  Когда речь идет о поэте, психологический источник болезни — еще более важен,  именно он — определяющий. Болезнь легких  может свидетельствовать о том, что поэт  задыхается в затхлой, чужой или лживой  атмосфере социума…..

    А Ольга Бешенковская без сомнений была поэтом.  Не только потому, что писала стихи,  которые многие замечали, отмечали, цитировали,  любили, но и по главному сценарию жизни.

    Для русских поэтесс готовые сценарии предоставили Ахматова и Цветаева.

    Читать дальше 'Мария БУШУЕВА. Ольга Бешенковская'»

    Мария БУШУЕВА. Керосиновая лампа. О повести Марины КУДИМОВОЙ «Большой вальс»

    Марина Кудимова Марина Кудимова «Большой вальс».

    «Смеркалось в Чернушке рано. Муся едва очувствовалась от дневного сна и попросила оценить молочные усы над её верхней губой, как настало время керосиновой лампы, стоявшей на кухонной полке выше остальных наполнявших её предметов (…). Да и ламп тоже было две, и, когда зажигались обе, свет равномерно рассеивался, тени не метались по углам и не приходилось сидеть близ светового круга, чтобы рассмотреть штопку или вышивание».

    Так начинается ретро-повесть Марины Кудимовой «Большой вальс» – начинается неторопливо, как нетороплив вечер главной героини Ирины Васильевны и маленькой Муси, оказавшихся в забытом Богом (но не властью) посёлке ссыльнопоселенцев; как медленно течение их общих снежных зим и всегда постоянна смена времен года – то есть, казалось бы, точно по классическому образцу. И архаично звучащее «очувствовалась» должно было бы нас убедить в этом, однако не убеждает – ведь внимательный читатель по вкравшемуся в первую фразу словесному обороту – «попросила оценить», – сразу определит: написано сейчас. И признаки этого «сейчас» от страницы к странице станут все отчётливее, пока не образуют в повести особый слой рассуждений о сущности искусства – слой концептуальный не по направлению, не по типу высказывания, но по идеям, то есть именно по авторской концепции.

    Читать дальше 'Мария БУШУЕВА. Керосиновая лампа. О повести Марины КУДИМОВОЙ «Большой вальс»'»

    Мария БУШУЕВА ● Лорченков и Лоринков ● О рассказах Владимира Лорченкова

    Начну с того, что сразу бросается в глаза при чтении рассказов Владимира Лорченкова: во-первых, (и это, на мой взгляд, самое главное) — он писатель, находящийся в развитии, а не в стагнации, во-вторых, он литературный эксцентрик, сатирик, «черный юморист», использующий весь сатирический арсенал — от политического памфлета до пародии и гротеска, и, в третьих, он – меланхолический лирик. Даже лиризм его рассказов пронизан какой-то затаенной грустью — иногда горьковатой грустью самопародии. И сатирический взгляд его тоже горек — хотя эта горечь заметна только при некотором преодолении авторского нарочитого ролевого прессинга, с помощью которого он навязывает читателю свой собственный образ в стиле Буковски, сильно приправленном Миллером, обернутым в демонстративный флаг с надписью «мачо», образ пьяницы, брутального эротомана, даже нарциссического секс-символа, и одновременно циничного эгоиста с экзистенциальной тоской в глазах, намеренно сфокусированных только на подробностях блуда, сопровождаемых обильной обсценной лексикой. Особенно этим богат сборник рассказов «Автопортрет художника». Причем, замечу сразу, ненормативная лексика у Лорченкова не признак писательской беспомощности, – он виртуозно обходится почти без матерщины, достигая, кстати, гораздо более тонкого, острого и сатирически закономерного эффекта:

    Читать дальше 'Мария БУШУЕВА ● Лорченков и Лоринков ● О рассказах Владимира Лорченкова'»

    МАРИЯ БУШУЕВА ● “ПОЧТИ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ТАЙНА…”

    О книге Вячеслава Курицына «Набоков без Лолиты. Путеводитель c картами, картинками и заданиями».

    Надо сказать, что в своей книге «Набоков без Лолиты» Вячеславу Курицыну (ВК) удалось приоткрыть для меня как читателя нечто новое в Набокове, а именно «потусторонность» (автор приводит это определение Веры Набоковой), которую, раньше я в нём не находила. Все его призраки, намеки, тени, полутона, всё то, что как бы скользило по ту строну, на «других берегах», мне представлялось лишь образами сверхчувствительного воображения, спасительно создающего для себя то пространство-время, которое здесь как бы непостижимо, но открыто для другого зрения – по ту сторону, куда часто уходят набоковские герои. Честно говоря, мне не верилось, что Набоков верит.

    Читать дальше 'МАРИЯ БУШУЕВА ● “ПОЧТИ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ТАЙНА…”'»

    МАРИЯ БУШУЕВА. ЛЕТАЮЩАЯ УЛИТКА.

    …и тропинка, выводящая к реке, темная от влажных больших деревьев, и листья их, усыпанные сплошь улитками, миллионы улиток, они падали, на них страшно было вдруг наступить и приходилось пристально смотреть под ноги, чтобы не раздавить крошечный завитой домик, и тропинка, выводящая к реке.

     

    …и река, и сухой песок, привезенный с другого берега, где постоянно и надрывно гудела машина, вымывающая гравий, и какой-то мальчик, пахнущий тиной, сидящий на лодке, свесив ноги в воду, упругие и загорелые ноги, искусанные комарами, и река, и песок.

     

    …и непонятная грусть то ли об уходящем детстве, то ли о том, что сбудется, конечно, но станет незаметным, как собственная кожа, то ли наоборот о чем-то, чего никогда не будет, да и нужно ли оно, а всё равно грустно, так и бредешь по песку, привычно не замечая утомительного гудения на том берегу, наклоняешься, подбираешь ракушки, правда, ракушка – это бабочка, сложившая крылья?, останавливаешься у воды и замираешь, когда мальки мгновенной сетчатой тенью проскользят над золотистым дном и опять пугливо уйдут в глубину, и непонятная грусть.

    Читать дальше 'МАРИЯ БУШУЕВА. ЛЕТАЮЩАЯ УЛИТКА.'»

MENUMENU