RSS RSS

avatar

Федор Ошевнев

Фёдор Михайлович Ошевнев – прозаик, публицист, журналист. Родился в 1955 году в городе Усмани Липецкой области. Окончил Воронежский технологический институт в 1978-м и Литературный институт им. А.М. Горького в 1990-м. Двадцать пять календарных лет отдал госслужбе в армии и милиции. Участник боевых действий. Ныне – майор внутренней службы в отставке, сосредоточен на литературной работе. Член Союза журналистов России. Член Союза российских писателей. Автор деcяти книг и ста пятидесяти публикаций прозы в отечественной и зарубежной периодике. Причислен к направлению «жестокого» реализма. За создание повести «Да минует вас чаша сия» на тему афганской войны в 2001 году награждён медалью «За ратную доблесть». Живет в Ростове-на-Дону.

Федор Ошевнев: Публикации в Гостиной

    Фёдор ОШЕВНЕВ. Шоколадный символ воли. Рассказ

    image_print

    Давно дело было… В конце шестидесятых. Я тогда в пятый класс ходил. И очень любил конфеты, особенно шоколадные, с белой начинкой. «Пилот», «Весна», «Озеро Рица». Не скажу, чтобы уж так часто они мне перепадали, а все же почаще, чем старшей на четыре года сестре, Иринке. Сладким обоих больше баловала бабушка Дуся, наш главный воспитатель.

    Заканчивалась вторая четверть, и я жил в предвкушении новогоднего праздника и зимних каникул. Во дворе снежинками на иголках серебрилась уже купленная отцом разлапистая ель. Так хотелось поскорее ее украсить…

    И вот наконец отец принес из сарая крестовину, чуточку подпилил ствол лесной красавицы и установил ее посреди зала. В комнате вскорости запахло хвоей. Игрушки развешивали мы с сестрой – разумеется, под контролем бабушки.

    О, эти елочные игрушки моего детства! Пузатые будильники, на которых всегда без пяти двенадцать, лубочные избушки с заснеженными крышами, фигурки сказочных зверюшек, переливчатые рыбки, грибы-крепыши… А красная звезда из стекляруса на проволоке чудом сохранилась у меня и поныне. Айболит и cтарик Хоттабыч. Светофор и матрешка. Труба, скрипка и барабан: все ручной росписи. Космонавт и ракета. Витые сосульки. Аж три пендитных кукурузных початка. Гирлянды из флажков. И, конечно, жизнерадостные шары – всех цветов и размеров: с портретами вождей, с серпом и молотом, с узорами, с отражателем, с серебристой присыпкой, – неярко блестевшие среди колких мохнатых ветвей. Сегодняшние же пластиковые шарики оптом сработаны на одну колодку и без души. Единственный плюс, да и то сомнительный: не бьются.

    Читать дальше 'Фёдор ОШЕВНЕВ. Шоколадный символ воли. Рассказ'»

    Фёдор ОШЕВНЕВ. Исповедь мужа, или Четвертая степень риска жены.

    image_print

    На улице вовсю владычествует май. По деревьям и дорожкам мини-парка, примыкающего к кардиохирургическому центру областной клинической больницы, хозяйски снуют привередливые белки. Раньше четырехэтажное здание считалось окраиной мегаполиса, в котором вот уже почти четверть века проживаем мы с женой и двое взрослых, пока «непристроенных» детей. Но за последние годы по соседству с лечебным учреждением выросли типовые многоквартирные дома и крутые дачи новых русских.

    Нередкий случай: на втором этаже «центра сердца» имеется так называемая домовая церковь со встроенной звонницей и молельной комнатой, открытой для больных и медперсонала. Здесь приходской священник раз в неделю совершает молебен о здравии.

    Сам я недавно уже помолился дома перед иконой Богородицы – по совету моего друга, батюшки, он мне этот образ и подарил. Неординарный у нас сложился тандем: отставной майор, четверть века отдавший госслужбе в армии и милиции, и церковный служитель, надолго задержавшийся на низшей степени священства, в диаконах, но недавно-таки рукоположенный в иереи. Нет, никаких канонических молитв я не знаю; просто, как мог, просил Всевышнего не разрывать навсегда наш с женой семейный союз.

    Читать дальше 'Фёдор ОШЕВНЕВ. Исповедь мужа, или Четвертая степень риска жены.'»

    Фёдор ОШЕВНЕВ. Штопор

    image_print

    Подходит к концу срок моей действительной армейской службы. И все острее и чаще внутреннее «я» ставит вопрос: как же жить потом, дальше?..

    События, круто изменившие мою судьбу, произошли около года назад; тогда я заканчивал первый курс высшего военного авиационного училища летчиков. То памятное лето выдалось на редкость жарким, и – как специально для полетов – постоянно безоблачное небо. В один из таких непривычно для августа знойных дней я в компании еще нескольких курсантов нашей летной группы праздно сидел в курилке – после предварительной подготовки к полетам второй смены. В казарму, на обязательный предполетный отдых в койках, мы не торопились: в духоте засыпаешь трудно, а то еще и всякая чушь в сновидения лезет. Вообще-то по времени дежурный врач – обладатель несерийного маслобака-живота – уже должен был нас разогнать по матрасам, но эскулап непонятно почему запаздывал.

    Разговор в курилке, как зачастую у нас и бывало, в основном велся на авиционно-матерном сленге, который, чтобы нелетунам было понятно, по большей части опускаю, и всё вертелся вокруг полетов. Вспоминали, как кто-то вчера закозлил: сбавляя скорость при посадке, перемещался по взлетке с отскоками, у кого-то лампочка в блоке индикаторов в воздухе беспричинно моргала, а кому-то осерчалый инструктор в причинное место авторучкой ткнул: не зевай, мол, курсуль! И вдруг даже не помню точно, кто именно, высказался про мусульманское поверье, будто судьба каждого из летчиков «записана на небесах пером Провидения» и коль уж тебе по этой записи определено гробануться – да хотя бы сегодня, – то никакое умение пилотирования не поможет.

    Читать дальше 'Фёдор ОШЕВНЕВ. Штопор'»