RSS RSS

avatar

Владимир Салимон

Владимир Салимон – публикуется в ведущих российских литературных журналах. Автор почти двух десятков книг. Более десяти лет возглавлял литературно-художественный журнал «Золотой век», работал заместителем главного редактора журнала «Вестник Европы XXI век», был автором издательского проекта «Ближний круг», соединившего в себе литературу и живопись. Член Союза писателей, Москвы и Русского ПЕН-центра. Награжден премиями журналов «Золотой век», «Октябрь», Европейской премией Римской Академии им. Антоньетты Драга за лучший поэтический сборник, лауреат премии «Московский счет» и «Новой Пушкинской премии». Живет в Москве.

Владимир Салимон: Публикации в Гостиной

    Владимир САЛИМОН. Поставить запятую

    Для романтизма можно было пить

    и есть, качаясь на волнах канала,

    дня на три в кругосветку уходить.

    Здоровья было много, денег мало.

     

    Кораблик швартовался у стены

    гранитной тяжеленными цепями.

    С воды в иллюминаторы видны

    пакгаузы и портовые краны –

     

    задворки Стрелки,

    места, где тогда

    еще призывно пахло шоколадом,

    а не гнилой водой из-подо льда,

    как пахнет ныне с тем каналом рядом.

    Читать дальше 'Владимир САЛИМОН. Поставить запятую'»

    Владимир Салимон. История первого стихотворения

    «О Бальмонте я услыхал раньше всех…»

    Стихи я начал писать лет тринадцати-четырнадцати, услышав от отца и матери о поэтах начала века. О Бальмонте я услыхал раньше всех и страшно заинтересовался им, так как мама сказала, что мой дед был вылитым Константином Дмитриевичем. Деда я никогда не видел, лишь на редких фотографиях, и представить его в образе поэта было лестно. У нас дома, к счастью, имелась весьма обширная библиотека, поэтому вслед за Бальмонтом, что называется, потянулась ниточка.

    До того, целыми днями гоняя мяч, я вызывал у отца сожаление, близкое к разочарованию: – Для кого я покупал все эти книги?! – громко восклицал он. Теперь по вечерам он самозабвенно множил на пишущей машинке мои вирши.

    Моих родителей давно нет на свете, и это горько и больно.

    В те годы я не то чтобы полюбил книгу, скорей понял ей истинную цену. Вероятно поэтому меня нисколько не страшат расхожие ныне рассуждения о конце бумажной литературы. В электронике я разбираюсь слабо, между тем, знаю точно – книга останется неприкосновенна, так как по сути страшно далека от народа, она элитарна в лучшем смысле, тогда как интернет – детище общедоступное, как публичная девка, как квадрат Малевича по сравнению с портретами Рембранта.

MENUMENU