RSS RSS

Выпуск: Ах, Одесса!..

ЕФИМ БЕРШИН ● ЭХ, ОДЕССА, ИЛИ В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ДУХА

Впервые в Одессу из Тирасполя меня привезли, кажется, в 1955 году. Было мне три года с небольшим, поэтому я даже не запомнил улицу, на которой жила тетя Маня. Улицу я не запомнил, но зато запомнил штрудель, который она испекла в честь моего приезда. Боже мой! Какой это был штрудель! Я до сих пор пытаюсь объяснить жене, какой это был штрудель, но мне не хватает слов. Кстати, несколько лет спустя, я был свидетелем, как какой-то дворовый интеллектуал, у которого было столько же ума, сколько у свежевыловленных бычков на Привозе, доказывал тете Мане, что штрудель изобрели совсем не в еврейских трущобах Одессы, а где-то в Вене. На что тетя Маня только делала ему пальцем у виска. Какая еще Вена? И что в этой Тмутаракани могли изобрести?

Подозреваю, что тетя Маня слышала про знаменитую историю, произошедшую в Тирасполе уже после того, как Одесса перестала быть частью Тираспольского уезда. Накануне какого-то праздника тираспольчане озаботились тем, что среди них обнаружился горький пьяница, который постоянно шлялся по центральной Покровской улице и портил вид. И тогда они собрали деньги и выслали этого горемыку куда-то, как они говорили, к черту на кулички. А именно – в Вену. Чтобы он им там портил вид.

Читать дальше 'ЕФИМ БЕРШИН ● ЭХ, ОДЕССА, ИЛИ В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО ДУХА'»

ИРИНА ЕГОРОВА ● «НЕ СПИ, НЕ СПИ, ХУДОЖНИК…»

Памяти моего папы – художника Юрия Егорова

 

художник Юрий ЕгоровЧем дальше живёшь, тем больше начинаешь ценить приметы времени, живые, черновые, сиюминутные. Смешные, не парадные подробности, которые, в процессе жизни кажутся такими незначительными, необязательными, случайными. А именно в них и прячется настоящий аромат жизни, и именно из них выглядываем настоящие мы, и настоящие те, кто живут или жили рядом, родные люди – неправильные, но такие любимые.

Вот помню, как я, тогда ещё совсем юная девушка, иду к папе своим любимым маршрутом: Пушкинская, Приморский бульвар, Дюк, Воронцовский дворец, «Тёщин мост», ещё один бульвар и – папина мастерская.Пропитавшись, как ром-баба, пьяными весенними одесскими запахами и солёным морским духом, тайными мыслями о своей первой взрослой любви,  вздымаюсь на верхний этаж.  На лестничной площадке рамы и холсты – лицом к стенке, перемазанная красками дверь с умолкнувшим, неизвестно когда, звонком. Стучу, после долгой паузы  во глубине – шевеление, дверь открывается – папа с пучком измазанных кистей, вытирает руки о тряпицу. Сразу же бьёт в нос такой родной (и такой желанный до сих пор) запах масляных красок.

Папа пропускает меня, говорит, чтобы я занялась чем-нибудь, даёт куски ватмана, коробочку с пастельными мелками. От сочетания и брожения вокруг огромного количества цветов разного накала и концентрации, внутри что-то радостно стонет. Картины – законченные и только начатые, недоплетённый гобелен, большущие мотки ниток к нему, набросанные рядом – таких вибрирующих тонов, что в горле возникает комок от непонятного восторга. Пастельные мелки дразнят многообразием, и каждый хочется схватить первым… Папа жадно впивается кисточками в холст, лихорадочно мучает краски на палитре, иногда с остервенением выдавливает остатки из тюбика и снова набрасывается на холст.

Читать дальше 'ИРИНА ЕГОРОВА ● «НЕ СПИ, НЕ СПИ, ХУДОЖНИК…»'»

КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВА ● «И НАС ВСЕХ ПОМИЛУЮТ…»

* * *

 

Засыпать, не думая ни о чем, просыпаясь, быть начеку,

В темноте плечо задевать плечом, мокрым лбом задевать щеку,

А внутри так страшно и горячо, будто держишь в руке чеку.

 

У меня уже не осталось слов, я не знаю, чего ты ждешь,

Если мы здесь выживем всем назло, будет виски и джаз, и дождь,

Будет так прекрасно и тяжело, что застрянет под сердцем нож.

 

Липкий страх рождается глубоко, это фатум, судьба и рок,

В темноте плечо задевать рукой, влажным ртом задевая рот,

А внутри так радостно и легко, будто кто-то нажал курок.

 

Читать дальше 'КСЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВА ● «И НАС ВСЕХ ПОМИЛУЮТ…»'»

РИТА БАЛЬМИНА ● «ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ ИДУТ БЕЗ БОЯ…»

* * *

Что видят дети и поэты

В бомбоубежище глубоком,

В котором ни тепла, ни света,

Куда протискивайся боком,

Где обнимает образа

Старуха в батнике широком,

А рядом шепчется с Пророком

Беззубый аксакал Иса?

Что видят, слышат, как кричат,

Когда сырой и темный ад

Качнет на звуковой волне?

Гремит, как много лет назад,

Глушащий голос канонад:

«А на войне как на войне!»

Читать дальше 'РИТА БАЛЬМИНА ● «ПЕСОЧНЫЕ ЧАСЫ ИДУТ БЕЗ БОЯ…»'»

СЕРГЕЙ ГЛАВАЦКИЙ ● КРАСНАЯ КНИГА

1

 

Медленный зверь возвращается в ад,

Поенный пеплом, корнями и снегом.

Что ему нынче конвой или нега,

Ведом ему только вектор «назад».

 

Медленный зверь возвращается в круг,

Сломленный сонмом чужих приключений,

Сквозь можжевеловый саван мигрени,

Сквозь мимикрию к ней прежних подруг.

Читать дальше 'СЕРГЕЙ ГЛАВАЦКИЙ ● КРАСНАЯ КНИГА'»

ИРИНА ДУБРОВСКАЯ ● ВРЕМЯ ПАЛАЧЕЙ

На пепелище

 

                                         Памяти моих  земляков,

                                        невинно убиенных одесситов

 

Глазницы окон. В сердце гнев и ярость.

Бок о бок скорбный дух и злобный мат.

Здесь были вместе молодость и старость,

Здесь юноши и женщины лежат.

 

Чего хотели? Русскими остаться.

О чем мечтали? Каждый о своем.

Еще не научились насмерть драться,

А смерть уже пожаловала в дом.

 

А смерть уже пришла, без проволочек,

Захватчицей, насильницею душ.

Не знаем правды мы, не ставим точек.

Вот чья-то мать лежит, вот чей-то муж.

Читать дальше 'ИРИНА ДУБРОВСКАЯ ● ВРЕМЯ ПАЛАЧЕЙ'»

ИГОРЬ ПОТОЦКИЙ ● ПИСЬМО ИЗ АВГУСТА

* * *

Из августа с его размеренной

жарой, как жрицей на заклание,

тебе пишу опять я медленно

антипонтийское послание.

Из карусели дней просроченных,

простроченных мечтою злою,

я, натыкаясь на обочины,

стремлюсь машиной поливною.

Я вновь провинциальным трагиком

морочу собственную душу,

когда плыву к тебе корабликом

заоблачным, минуя сушу.

Читать дальше 'ИГОРЬ ПОТОЦКИЙ ● ПИСЬМО ИЗ АВГУСТА'»

ВАЛЕРИЙ СУХАРЕВ ● ЧАСЫ ЗА СТЕНОЙ

* * *

 

                                        Е. Ж. с Любовью

я вынырнул из волны на губах осталась
солёная горечь жалость усталость малость
случайной жизни с водорослью на подбородке
словно вторая выросла борода и короткий

вдох-выдох и соль на радужке мне говорили
вон она сидит на камешках очками сверкая
очень уютная у ней за спиной дымятся грили
загорантов из улан-удэ а она потакает

этому безобразию что-то жуёт втихомолку
коленки вместе в пальцах дымит пахитоса
люди на фоне её похожи все на карболку
и вокруг наяривает ухажёр как гюйс без матроса

Читать дальше 'ВАЛЕРИЙ СУХАРЕВ ● ЧАСЫ ЗА СТЕНОЙ'»

БОРИС ХЕРСОНСКИЙ ● ПЛОХОЙ РАЙОН

* * *
городские пейзажи не хуже природных красот
скал предгорий низин и небесных высот
новостройки не хуже пчелиных отмеренных сот

то наткнешься на статую в старом одесском саду
даже мелкая вещь тебя крупно имеет в виду
успокойся утешься все равно я к тебе не приду

то насквозь словно луч разгоняющий утренний сон
взгляд атланта спиной вместо неба разбитый балкон
то вода в проржавевших забитых растерзанный горестный стон

то прабабкин портрет на стене на старинном гвозде
говорит у тебя хорошо как всегда никогда и везде
как гагарину на полуночной пятиконечной звезде

никому не ответишь секрета на кой тебе ляд
это чуткое ухо внимательный пристальный взгляд
эти горе деревья вдоль аллеи застывшие в ряд

эти горе скамейки осторожно окрашено так
ты когда-то испортил свой единственный старый пиджак
эти плитки из лавы известен им каждый твой шаг

вкривь и вкось поперек а случится и вдоль
как вдоль тела пронзает чужая полночная боль
это сердце трепещет как между ладошками моль

то листва под ногами а раньше над головой
то чужой искалеченный дом а когда-то был твой
впрочем Бог с этим домом и городом с этой листвой

  Читать дальше 'БОРИС ХЕРСОНСКИЙ ● ПЛОХОЙ РАЙОН'»

ЕФИМ ЯРОШЕВСКИЙ ● ХРОНИКА ЖИЗНИ

* * *

Ночь на дворе. Кот на столе.  

Палеонтологи спят во мгле.

Бродят  уфолологи по спящей земле.

Маленькая Лолита

спит до поры,

влажными  цветами весны увита,

в сумке замполита.

Там, в полумраке, томятся дары,

затеваются свадебные пиры.

Спит Лолита,

сладострастной слюной замполита облита.

От гриппа еще не привита.

Читать дальше 'ЕФИМ ЯРОШЕВСКИЙ ● ХРОНИКА ЖИЗНИ'»

НАУМ БЕЛОГ ● ПЕЛЬМЕНИКИ

В Одессе я обожал вареники, а, приехав в Австралию, пристрастился к пельменям. Новая жизнь – новая любовь. Если заглянуть в мой холодильник, то ничего кроме пельменей там не найдешь. Для такого занятого человека, как я, пельмени – это просто находка. Бросил их в кипяток и через пять минут набиваешь себе брюхо, так что тяжело дышать, а потом прямиком на диван к телевизору. Из всех моих родствеников только Кэвин, мой младший внук, любит пельмени. Он называет их почему-то пельмениками, и это третье русское слово, кроме «спасибо» и «будь здоров», которые он знает в свои шесть лет.

– Ничего страшного в этом нет, – сказал мой сын Гриша, – Кэвин говорит пельменики, ну так что? По-моему звучит неплохо.

Я с моим сыном из-за такой ерунды, как пельменики, спорить не собираюсь. Молодые живут по-новому. Вообще-то мой сын – большой оригинал. Приехав в Мелбурн, вместо того чтобы учить английский, он влюбился в молоденькую парикмахершу Наташу. Я готов был убить его, но моя невестка Люся сказала:

– Папа, не вмешивайтесь. Ему ведь только сорок. Почти – мальчик. Он побесится и через месяц успокоится.

И она была права. Парикмахерша неоднократно путала интернет и диабет, а также гугл и штрудл. Этого было достаточно, чтобы Гриша срочно вернулся к своей мудрой жене.

Читать дальше 'НАУМ БЕЛОГ ● ПЕЛЬМЕНИКИ'»

ГАЛИНА СОКОЛОВА ● ИГРА НУЛЕЙ

Мир – капсула, аттракцион, мир

                                                                 так и не привитый к мирозданью

                                                                   С. Главацкий.

I

А вот и я. Весь в сиянии, как ночной фонарь. Или как царь, который сидел на златом крыльце в детской считалке. Испускаю свечение. А что? Все живое светится. Не станете же вы опровергать научно доказанное? Но как я оказался над книжным шкафом, в крохотном пространстве под потолком – и мне не понять. Фокус-покус! Эквилибристика! Я раскланиваюсь и спрыгиваю вниз. Даже если я «шизик», не оставаться же наверху? … А все-таки?…

Еще с минуту назад я самым натуральным образом спал. В холостяцкой квартирке, где жили мы вдвоем с Нечистью – камуфляжной масти котенком. На стареньком, еще советском диване, придвинутом вплотную к заваленному газетами столу. Накануне, все последние дни апреля, я тщетно искал приложение своих сил в рубрике «требуются». А что делать, если за счет моей персоны повысили зарплату остальным. Теперь мы с Нечистью перебиваемся на нетрудовые доходы – медным тазиком накрылись мои лекции у заочников. Мир к 2014-му вообще пошел наперекосяк: то греки бунтуют, то в Ливии революция, а то вот уже прямо у нас в Киеве сначала мятежный Майдан: «слава… – слава…– слава…», потом, как когда-то в 1905-м, «Временное правительство». А дальше – нет, не Октябрьская революция, не Антанта или Врангель, а победоносные действия дружественной России, с которой Украине в голову бы не пришло воевать. Но где-то сработали неведомые механизмы, и… лишились мы Крыма. Впрочем, в нашем городе жизнь шла по-старому: коты плодились, Привоз работал, а у меня, как и в былые весны, под подушкой прописался очередной томик стихов, отчего одолевали романтические бредни. Хотя доставали еще и вопросы чисто житейские: с кем бы познакомиться, куда бы податься на предмет стабильного заработка и где бы раздобыть денег на сейчас.

– Как жить? – спросил я у одной своей студентки. Что, думаете, она ответила? Не догадаетесь! Ответила она очень даже просто: «Еб-сь, еб-сь, еб-сь…еб-сь». Смущены? Из песни слов не выкинешь, уж простите великодушно. (Был в Парламенте любопытный прецедент: приняли закон, запрещавший употреблять в печати мат. Принять-то приняли, но именно этот параграф Конституционный суд вернул на доработку. В нём, в законе, то есть, не было определено, какие именно слова запретить. В общем, растерялись парламентарии и … оставили все, как есть.) Опешил я. И… влепил той студентке четверку. Вместо неуда… Наш мир – бублик с дыркой. Крутишься в нем по краю, крутишься, да и соскользнешь вниз…

Читать дальше 'ГАЛИНА СОКОЛОВА ● ИГРА НУЛЕЙ'»

ЕЛЕНА ЧЕРНИКОВА ● ЛЮБОВЬ, ИЛИ ЧЕТВЁРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ТРОЙНОГО ПОРТРЕТА

Это создаёт ощущение чего-то смехотворного и в то же время нездешнего, постоянно таящегося где-то рядом, и тут уместно вспомнить, что разница между комической стороной вещей и их космической стороной зависит от одной свистящей согласной.

                                                                              Владимир Набоков. «Николай Гоголь»

Золотую бульварную звёздочку, сувенирного старичка в ослепительном белом пиджаке, добродушного павлинчика в белой шляпе с кокардой, его лукавенькое личико с громадным носом, улыбку чуть растерянную и всегда восторженную – спешите видеть! – как он танцует, топчась на месте, но щедро, будто полный коллектив, и всякий рад щёлкнуться с фотомоделью, когда модели под восемьдесят, а он как солнечный трюфелёк, сморщенный, но дорогой, и для него гремит оркестр в городском саду. Спешите: он может не доплясать на Дерибасовской до вашей старости, у него своя есть. Кино какое-то, подумала я.

«Смотри на него! Второй после бога!» – с одесским проникновением в человеческую душу объявил всему трамваю весёлый лохматый гражданин в седых усах, первым глянувший в окно, и все пассажиры не оборачиваясь поняли, что застряли надолго: дорогу загородил грузовик, охломон за рулём которого пренебрег правилами движения и хорошего тона, ибо ездить по городу вторым после бога – дурной тон. Ясно.

Я не знала Одессы слишком долго и не предполагала потрясений. Совсем не знала. Ноль. Пиар Одессы в московском регионе застыл на «Ликвидации». Если бы не Бершин, решивший а поехали к Волокину, и если б не Женя Волокин, уже трижды нас приветивший-приютивший, я бы до сего дня не знала, сколько столиц было в империи. Оказывается, история всегда таит в себе сюрпризы, и ней можно пропасть в любой момент и в любом месте. В Одессе мне открылась ну если не вся, то наистыднейшая половина моего невежества. Как же: понаписав документальной прозы и всю голову продумав о России, наконец узнать, что летала на одном крыле, – конфуз. Сейчас буду выбираться. Помогите и не смейтесь.

Читать дальше 'ЕЛЕНА ЧЕРНИКОВА ● ЛЮБОВЬ, ИЛИ ЧЕТВЁРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ТРОЙНОГО ПОРТРЕТА'»

ЛЮДМИЛА ШАРГА ● БЫЛ МЕСЯЦ МАЙ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.

Скатываюсь в риторику

4 мая, утро…

Я не спала в ту ночь…
Как и многие мои знакомые, как и многие незнакомые мне жители Одессы.
Днём второго мая всё было как-то странно. Мы собирались на море, собирались долго, суетливо и бестолково. Что-то постоянно мешало, отвлекало. Телефонные звонки, не выключенный свет в коридоре.
Вспомнилось, что в тот злополучный день, когда я упала и сломала руку, меня как нарочно пытались задержать дома – телефон разрывался от звонков.
Второго мая звонок был только один, но было много других случайных «препятствий».
Уже спустившись во двор, я увидела, что оставила окно открытым.
Всё бы ничего – четвёртый этаж очень старого дома, но мой кот – большой любитель  оконных откосов. Пришлось вернуться.
Пытаюсь сложить всё обрывки неслучайных случайностей, и они складываются в одно: кто-то или что-то пытались удержать нас дома в тот день.

Читать дальше 'ЛЮДМИЛА ШАРГА ● БЫЛ МЕСЯЦ МАЙ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.'»

ВЕРА ЗУБАРЕВА ● ТРИ НЕСЛУЧИВШИХСЯ СМЕРТИ МОЕГО ОТЦА

Ким БеленковичСветлой памяти моего  отца, Кима Беленковича (1923-1999),

    капитана дальнего плавания, старшего лоцмана

                                       одесского и ильичёвского порта

Верите ли вы в судьбу?

Этот вопрос звучит для меня так же странно, как «верите ли вы в сюжет романа?». Если есть роман, значит есть и сюжет. Если есть жизнь, значит есть и судьба. Судьба – это сюжет жизни, её нить, по которой пытаются определить смысл, и зачастую попадают впросак, ибо смысл не в сюжете, а в тех глубинах, которые он связывает.

История жизни моего отца гораздо шире, глубже и богаче сюжета, но сюжет настолько сплёлся с глубинами, что невозможно рассказать о первом, не касаясь второго. Вкратце, я бы обозначила сюжет-судьбу моего отца, как «три не случившиеся смерти». Тот, кто избежал однажды смерти, считается счастливчиком, любимцем фортуны. Если удалось избежать смерти дважды, то это уже не иначе, как присутствие ангела-хранителя. Ну а трижды… Это уже из области очевидного невероятного.

Папина судьба складывалась в области невероятности высшего порядка. Три раза он оказывался в ситуациях, когда смерть целилась и попадала в своих жертв, но ему удавалось или было предначертано выйти невредимым. Однако, рассказ не только об этом, но и о том, как он распорядился жизнью, которая ему была дарована трижды. Читать дальше 'ВЕРА ЗУБАРЕВА ● ТРИ НЕСЛУЧИВШИХСЯ СМЕРТИ МОЕГО ОТЦА'»

ЕВГЕНИЙ ДЕМЕНОК ● ЖВАНЕЦКИЙ

Вся проблема этого мира в том, что дураки и фанатики всегда уверены в себе, а умные люди полны сомнений.

Бертран Рассел

Михаил Жванецкий в Клубе ОдесситовЭто удивительное свойство – знать о своем таланте и бесконечно сомневаться в нём.

Оно присуще только настоящим творцам.

Сентябрь 2012. Михал Михалыч заканчивает очередной одесский сезон и уезжает на зиму в Москву. И, как обычно – прощальный вечер для друзей.

– Я читать сегодня не буду. Посидим, пообщаемся – и все. Читать не буду.

– Михал Михалыч… Ну пожалуйста…

– Ладно, подумаю. А пока – давайте выпьем.

Конечно, он хочет читать. Конечно, он приготовил много нового.

Через две минуты:

– Ну что, вы готовы послушать?

Мы всегда готовы.

Он читает великолепные миниатюры об отце. Полные мудрости, грусти и нежности.

Мы зачарованно слушаем.

– Почему вы не смеетесь? Вам что, не смешно?

– Очень смешно, Михал Михалыч!

– Ну так смейтесь! Хлопайте!

Ему каждый раз важна реакция аудитории. Он каждый раз проверяет себя и сомневается. Читать дальше 'ЕВГЕНИЙ ДЕМЕНОК ● ЖВАНЕЦКИЙ'»

MENUMENU