RSS RSS

Валентина СИНКЕВИЧ. Две судьбы Лии Владимировой

 

                                                                И две судьбы, как два завета,

                                                                В меня вошли, кровоточа.

                                                                                                Лия Владимирова

 

     «Связь времен» – так называлась первая поэтическая книга Лии Владимировой, на которую я, по просьбе редактора «Нового русского слова» Андрея Седых, в 1975 году написала первую в своей жизни рецензию. Это было и наше первое с ней знакомство, очень скоро перешедшее в интенсивную эпистолярную дружбу. Лично мы встретились с нею лишь однажды, когда Лия Владимировна с мужем, путешествуя по Америке, провела несколько дней в моем доме.

     Сейчас я перечитала ее многостраничные письма, которые она долгие годы посылала мне из своего израильского города Натания, в мою американскую Филадельфию. Часто Владимирова щедро иллюстрировала письма своими стихами. Ее можно назвать мастером эпистолярного жанра, заметно пострадавшего от возникновения телефонной коммуникации.

Читать дальше 'Валентина СИНКЕВИЧ. Две судьбы Лии Владимировой'»

Михаил ЮДСОН. Русская утопия Николая Носова

Николай НосовСначала была книжечка «Тук-тук-тук» – так судьба деликатно стучала в дверь. А в 1947 году, семьдесят лет назад, вышли «Веселые рассказы» – и народу окончательно явился замечательный русский писатель Николай Носов. Язык его, а это, ребята, главное в писании, весьма радовал – ясный, яркий, чистый, полный лучистой энергии, как его же «Лунный камешек». Да перечитайте сейчас хотя бы «Мишкину кашу» – смешная прекрасная проза, крошечный роман воспитания.

Далее одна за другой, погодками вышли три повести: «Веселая семейка» (1949 г.), «Дневник Коли Синицына» (1950 г.), «Витя Малеев в школе и дома» (1951 г., Сталинская премия 1952 г.). Погода тогда, как известно, стояла мерзопакостная, безродные космополиты галдели и гадили где могли, а органы бились с ними не щадя живота – выпалывали с родной земли некоренные сорняки, джойнтовский чертополох. Атмосфера в обществе, веянья вообще, чертыханья в газетах и очередях оказывали влияние на всех, а на людей творческих в особенности. Нельзя жить в нужнике и быть свободным от запаха. Желательно проветривать хотя бы.

И Николай Носов, талантливый инженер коротышечных душ, верный винтик-шпунтик советской машины, бежал в волшебный мир, который сам и создал, нарисовал словами – мир Русской Утопии.

Читать дальше 'Михаил ЮДСОН. Русская утопия Николая Носова'»

Марина Иванина. Ля-бемоль

– Мама, что они делают? У меня же конкурс! – я с отчаянием смотрел, как пять здоровенных мужиков выносят пианино из нашей квартиры. Им вслед вышел отец, весь красный и злорадно улыбающийся, его глаза нехорошо блестели.

– Обойдёшься, принцесса! Иди вон лучше с пацанами мяч погоняй. Вырастила неженку! – повернулся он к матери, стоявшей с растерянным видом. О, как я его ненавидел в тот момент! Нет, не только в тот, – я ненавидел его вообще. Не понимаю и мать. У неё нет ничего общего с этим мужланом, я даже подозреваю, что и я не являюсь общим для них.

Мой отец, к счастью, ходит в море и тем самым даёт нам жить. Но он с этого моря и возвращается, тогда какое-то время пьёт, а потом начинает нас воспитывать. Я почему-то рождён быть пианистом, это какая-то насмешка судьбы. Для отца восприятие музыки сводится к понятию: «музыка должна быть громкой», а моя игра его всегда крайне раздражала.

Чем старше я становился, тем свирепее делался мой отец. Он обзывал меня чем только мог, орал, что сделает из меня мужчину, хочу я этого или нет. А я все ещё физически слабее него, не могу дать отпор.

Читать дальше 'Марина Иванина. Ля-бемоль'»

Михаил СМИРНОВ. Сердце матери

ordenЗаехав к матери, чтобы достать из кладовой с антресолей банки, я наткнулся в дальнем углу на тяжелую коробку, завернутую в холстину. Взяв банки, прихватил и этот сверток, посмотреть, что в нем находится. Отдал его матери и спросил:

– Слушай, мам, что за клад спрятала ты в кладовке? Я что-то не видел раньше.

– А-а-а, этот? Он остался от бабы Дуси. Я, уж старая и забыла про него. Много лет он лежит у нас. Я подальше его с глаз убрала, чтобы вы ненароком не сунулись в коробку. – Сказала мать.

– Какая баба Дуся?

– Ты должен ее помнить. Маленькая такая старушка на первом этаже в угловой квартире жила. Помнишь? Ты еще пацаненком был, когда ее муж умер. Они на фронте поженились, вместе всю войну прошли. Вернулись, сын родился, а вскоре дяди Феди не стало. Фронтовые раны дали знать о себе. Сердце не выдержало – рядом осколок сидел, врачи опасались его удалить. Он сдвинулся, и дядя Федя помер. Сильно горевала баба Дуся, как мы привыкли ее называть. Но назад мужа не вернешь, а сына надо было ставить на ноги. Женька-то был постарше тебя. Вот и пришлось ей не только трудиться на производстве, но и после работы ходила по подъездам, мыла полы. Подрабатывала, чтобы сыну отправить все деньги. Он в институте где-то учился…

Читать дальше 'Михаил СМИРНОВ. Сердце матери'»

Сергей РУБЦОВ. Прощание с Розой

Алексей Антонов. РозаЛегкий белый пух с влажной холодной нежностью опускается в раскисшую муть улицы. Хлип-хлюп-хлябь – шаги. Кто-то неприкаянный медленно и безнадёжно плетется вдоль серых бетонных монументов февральского города. Месит ботинками подтаявший снег. Вслед за ним задумчиво, семеня неправильной походкой, опустив голову и припадая на заднюю левую лапу, бредет лохматый пёс неизвестной породы. Белый, с апельсиновыми пятнами и черными подпалинами вокруг глаз.

«Боже, ответь: отчего печальна земля, почему такая тоска и пустота внутри и вокруг? Как холодно и враждебно пространство! И время так невыносимо жестоко и беспощадно ко всему живому и теплому. Во всём предсказуемость и неизбежность. Вот, хочешь, я предскажу Тебе мое будущее? Нет, не далёкое, а вот нынешнее, сегодняшнее, сиюминутное. Молчишь? Но я всё равно скажу. Сейчас я пройду еще шагов триста–четыреста и по дороге в продуктовом магазинчике куплю пачку сигарет и спички. Дам продавщице три рубля (это всё, что у меня есть) и она (дурёха!) даст мне сдачи, как с пяти».

Читать дальше 'Сергей РУБЦОВ. Прощание с Розой'»

Эли ЛЕЙН. Путь к Эллен. Отрывок из повести «Нежные сумерки лета»

Странно это, путешествовать по тем местам, где раньше была Эллен. Исчезновение человека подталкивает тебя к воспоминаниям о моментах и обстоятельствах жизни, которым раньше не придавалось особого значения. Достаточно одного воспоминания, чтобы возник эффект присутствия того, о ком думаешь. И ты уже движешься не в поисках соборов и других достпримечтальностей, а в поисках переживаний прошлого. Вот собор Дель Вото Насиональ, где Эллен гоняла стаи голубей, небольшой отель Летисия, напомнивший о бессонной и влажной ночи перед вылетом на Галапагосы, неподалёку Терминаль Вьехо, где мы ошиблись автобусом, и нам пришлось соскакивать на ходу – потом мы бежали вслед за ним, требуя вернуть деньги за билет… Ты все-таки догнала его и дала пинок по железному выцветшему бамперу, который вдруг отвалился и заскрежетал по асфальту, как сломанная скрипка, – и тогда нам пришлось бежать по-настоящему, спасаясь от обезумевшего водителя и от раздавшегося свистка полицейского. Митад Дель Мундо, где проходит линия экватора, через которую ты прыгала, будто играла в классики… то оказываясь на разных полушариях, то пробегая между ними по разделительной полосе. Тогда это казалось детской забавой, а сейчас… мне кажется, что слова «Майк, теперь я была везде, и больше мне некуда идти» могли иметь и другой смысл.

Читать дальше 'Эли ЛЕЙН. Путь к Эллен. Отрывок из повести «Нежные сумерки лета»'»

Ефим ЯРОШЕВСКИЙ. Среда обитания

из книги «Непрошеная речь»

 

* * *

Тоска по осени…

Рвёт провода восточный ветер,

страна осенняя   дрожит на белом свете,

там  курит трубочку медлительный генсек,

валяет дурочку известный  гомосек,

и  рубит тумбочку сибирский дровосек

(лесоповал мне друг, но враг полей и рек!).

Трава измучена, река зализывает раны,

 и  пляшет кришнаит 

                       в предчувствии нирваны.                       

Спецназ по осени  уже людей считает…

по пням, по сосенкам страна прогноз читает.

там  дети курят травку втихаря,

там звезды падают в холодные моря,

и  избы  светятся

                      в  преддверье января…

 

Читать дальше 'Ефим ЯРОШЕВСКИЙ. Среда обитания'»

Ольга ФЕДУНИНА. Пунктиром

entre chien et loupСаврасов. Закат

 

в собачьих сумерках последнего столетья,

у горизонта века или дня –

удушье ушлых фраз о неизменной пользе

колючей проволоки. но оглянись вокруг:

 

ты на земле, где только тени мертвых,

таких необратимо молодых,

где слишком поздно постучится вестник

и криком застревает каждый вдох.

Читать дальше 'Ольга ФЕДУНИНА. Пунктиром'»

Сергей СУТУЛОВ-КАТЕРИНИЧ. Ежли про любовь… Памяти Наташи

Сороковины

 

Слава соловью! — песня воробья вне систем и схем:

Я тебя люблю! Я люблю тебя! — Помни: насовсем.

 

…Ближе к сентябрю лютая беда скрылась в зеркалах:

Любящих стерплю, зная: иногда прахом правит страх.

 

Господи, прости: …а, б, в, г, д… — жалкий минус — в плюс.

Ежели про стих, рифмы — в Теберде, где и утоплюсь.

 

Прочерки чернил. Матрицы лица царственный овал…

Недосочинил — поздно прорицать. Недоцеловал!

 

…В клёнах октября вызрела заря. Месяц окосел.                                                                                                        

Строчка тропаря. Стопка втихаря. Лесенки лексем.

 

Чёрная вода старого пруда. Лебеди грустят.

Чуткого следа чистая слюда — тягостно в гостях?

Читать дальше 'Сергей СУТУЛОВ-КАТЕРИНИЧ. Ежли про любовь… Памяти Наташи'»

Владимир САРИШВИЛИ. Маски осени

Пиросмани КОМЕДИЯ МАСОК

 

Старый кукольник умер… Черты, восковея, тончают,

Заостряется нос, леденеют морщины чела,

А бессонные куклы Пьеро с Пульчинеллой венчают…

Коломбина, прощай, Коломбина Пьеро – не чета…

 

Старый кукольник умер. И песни его не разбудят,

Точно уксус, разлит лунный свет за разбитым окном.

Коломбина, прощай! Вышло время надежд и прелюдий.

Кто накормит тебя? Угостит золотистым вином?

 

Продолжается ночь. Негритята хохочут на кухне,

Гуттаперчевый повар петрушкой посыпал салат.

Старый кукольник умер. Изрядно подвыпили куклы,

Башмачки Коломбины по листьям опавшим скользят.

 

Коломбина ушла, уложив торопливо пожитки,

Коломбина ушла, что ей делать одной на пиру?

Зонт, забытый в углу… Хлынет ливень – промокнет до нитки.

Кто её приютит и придётся ль она ко двору?

 

Под жаровнею медной остыли, задумались угли,

И со сцены арап выметает скорлупки яиц.

Коломбина, прощай! Чем ответят фарфоровой кукле

Разбитные подмостки капризных столиц?

 

Читать дальше 'Владимир САРИШВИЛИ. Маски осени'»

Ирина ДУБРОВСКАЯ. Городские сюжеты

  1. ХудожникЛюдмила Бекасова. Голубой троллейбус

 

Он живёт на Греческой много лет.

Он грустит: Одессы, мол, больше нет.

Говорит: мол, взяли её в кольцо,

Навязали чуждое ей лицо.

 

Он художник, глаз у него остёр,

По Одессе ходит он с давних пор.

Образец «гибридных» её кровей,

И душой и кистью он предан ей.

 

Он картину пишет, морской пейзаж.

Как и я, он любит безлюдный пляж.

«Здесь зарыт, – он шутит, – святой Грааль».      

Он такой по жизни, шутник и враль.             

                                                                    

Мы друг друга знаем давным-давно.

Было нам и весело, и смешно.

Наяву летали мы, а теперь

«Человек, – твердит он, – страшней, чем зверь».

Читать дальше 'Ирина ДУБРОВСКАЯ. Городские сюжеты'»

Марина САВВИНЫХ. Между мирами

КОСТА ДЗУГАЕВУ

В лесу между мирами воздух тяжек –
Он стелется, захваченный корнями,
Как пепел во дворах пятиэтажек
С их звуками и письменами…

Проклятья множатся – но ветер триедин,
Листва волнуется – и древеса трепещут,
И Божий пламень в глубине куртин
Взвивается – и ветви рукоплещут…
Вдохни поглубже… выдохнешь едва ли…
В лесу между мирами воздух – тёмен,
Как чёрный крик в тисках каменоломен,
Как свет в насквозь простреленном подвале,
Как Бог – в Цхинвале…
Читать дальше 'Марина САВВИНЫХ. Между мирами'»

Владимир КАЦ (1949-2017). Тропинка к морюter a post title

* * *

Тропинка сбегает к морю.

Солнце стоит в зените.

Скользят вдоль берега тени

Перистых облаков.

А мы все спорим и спорим

О суете событий,

Сверяя ноты мгновений

С музыкою веков.

Читать дальше 'Владимир КАЦ (1949-2017). Тропинка к морюter a post title'»

Наталия Кравченко. По ту сторону света

Я люблю тебя так, словно я умерла,По ту сторону света
то есть будто смотрю на тебя с того света,
где нам каждая жилочка будет мила,
где любовь так полна, что не надо ответа.

                                                 И. Кабыш

Просто стою я, просто смотрю я,
как на земле без меня.

                                          И. Снегова

Мы оба умираем, все умираем, всегда умираем.
Я– пока пишу, ты – пока читаешь, другие –
пока слушают или пока не слушают…
                                                               Ф. Петрарка

 

Читать дальше 'Наталия Кравченко. По ту сторону света'»

Людмила ШАРГА. Остаться собой. Страницы из дневника

Людмила ШАРГА. Остаться собой. Страницы из дневника

 

Просто мудро жить, не так просто, оказывается.

Становится тесно.

Не снаружи, а внутри, в средостенье.

Тесно и душно, будто вот-вот сомкнёт неизжитое ледяные свои ладони и отнимет возможность дышать свободно и легко.

Станешь дышать вполсилы – с опаской.

Ступать осторожно – вполшага.

И жить вприглядку, не замечая всего, что режет взгляд.

Просто мудро жить…

Сбросив однажды ярмо прежних привязанностей, страхов и обид, поймёшь, что они смешны.

Что ты вырос.

Так вырастают из детской одежды и обуви.

Жаль расставаться –  было уютно и хорошо – но они стали безнадёжно малы.

Кто-то выбросит.

Кто-то, расчётливый и прагматичный – продаст ближнему со скидкой.

Кто-то просто отдаст. Не из желания приодеть нуждающегося.

Скорее, из острой необходимости свободного пространства .

Кто-то выстирает, выгладит и сложит аккуратной стопкой, если есть ещё куда складывать.

Если осталось ещё место в шкафу, открывая который, будешь заглядывать на самую дальнюю полочку и вздыхать облегчённо и свободно – пережила.

Но однажды, рассматривая чужие воспоминания о чужом праздника, придуманным тобой, почувствуешь мягкую кошачью лапку прежних обид.

Стряхнёшь её – как наваждение, как фантом.

Она исчезнет, чтобы вернуться посреди ночи и выпустить острые стальные коготки.

Вырастаем из прежних привязанностей, страхов и обид, из прежних отношений и «любовей», убеждая себя, что всё в прошлом, что всё пережито и осмыслено.

Но, бог мой, что делать с этими  фантомными «кошачьими лапками» в средостенье, от которых темно и тесно.

Не снаружи, нет.

Изнутри.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Остаться собой. Страницы из дневника'»

Анатолий ВЕРШИНСКИЙ. При свете дня

ВЕЧЕР ПОЭЗИИ

Тетрадь в переплёте картонном
страховкою стиснута в пальцах.
Читаю стихи за кордоном.
С печалью о русских скитальцах.

Читаю певцам и поэтам.
Питомцев былого Союза
свела по особым приметам
бродячая отчая муза.

Пустеют читальные зальцы.
Тускнеют совместные фотки.
Но век полудетские пальцы
пока не смыкает на глотке.

Читать дальше 'Анатолий ВЕРШИНСКИЙ. При свете дня'»

Зоя АРОВА. Стихотворения победителей конкурса группы "Одесса Творческая"

Литературный конкурс “Одессы творческой  был инициирован писателями Одессы. Реализован группой “Одесса творческая” в ФБ (организаторы: Светлана Патратий, Зоя Арова). Проходил с 3-го июля по 3 сентября (2 месяца). В конкурсе приняло участие 150 авторов из 6 стран. Работы проверялись 60 Экспертами.  Все работы и Эксперты были зашифрованы. Результаты оценивания размещались в электронных таблицах в интернете, где каждый участник мог увидеть свои баллы. Работы оценивались по 10-бальной системе (каждая от 2-х до 4- Экспертов)  В конкурсе было 3 номинации: Поэзия, Проза, Детское творчество. Было подано работ: Поэзия – 83, Проза-60, Детское творчество- 10.   В финал прошло  Поэзия- 35, Проза-15, Детское творчество-10. Победители: Поэзия-10, Проза-6, Детское творчество- 4. Лауреаты: Поэзия-17, Проза-6, Детское творчество-4. 

 Одесса Творческая

Читать дальше 'Зоя АРОВА. Стихотворения победителей конкурса группы "Одесса Творческая"'»

Сергей Александров (1937-2017). «Я там до сих пор живу…»

Я ТАМ ДО СИХ ПОР ЖИВУ 

 

Край моря, окраина лета.
Спускаются крабы на дно.
Цветущая ветка рассвета
Мое открывает окно.

Пока не распутана пряжа
Из снов, что сквозь память летят,
Кофейная гуща подскажет
Сценарии нового дня

Не все еще птицы распеты.
Идут рыбаки на причал.
Край неба, окраина лета.
И это начало начал.

Читать дальше 'Сергей Александров (1937-2017). «Я там до сих пор живу…»'»

Евгения Доброва. Разновозрастный отряд

Я ходила в четвертый класс, когда при школе был создан РВО — разновозрастный отряд. Что-то вроде клуба по интересам для школьников и жителей нашего поселка. Каждый желающий мог проводить свободное время в компании. Предлагались игры, спорт, походы, фотография… Шел 1987 год.

Отряду выделили комнатку с отдельным входом — крылечко возле спортзала, — раньше, наверное, там была какая-то подсобка. Поставили стол, стулья, проектор. Такие же, как и во всех школьных классах. Разве что доски не было.

Читать дальше 'Евгения Доброва. Разновозрастный отряд'»

Елена Константинова. «Всё ещё уляжется, утрясётся…». Две беседы с Юрием Кублановским

Юрий Кублановский

Клеймённый сорок седьмым,

и посейчас глотаю

тот же взвихренный дым,

стелющийся по краю

родины и тылам,

точно ещё под током

и паутина там

в красном углу убогом.

 

Лакомо мандарин

пах в января начале.

Чайки с прибрежных льдин

наперебой кричали:

— Не оступись! — мальцу

в валенках до коленок.

А через улицу

прямо от нас — застенок.

Читать дальше 'Елена Константинова. «Всё ещё уляжется, утрясётся…». Две беседы с Юрием Кублановским'»

Вадим КРЕЙД. Неточкин салон. О салоне Анны Элькан

Вадим КРЕЙД. Неточкин салон. О салоне Анны ЭльканИсточникам эмиграции русский Париж 20-30-х годов известен лучше, изучен подробнее, чем Париж послевоенный. Конечно, среди расцвета, предвоенные десятилетия привлекают своим блеском больше, чем менее яркое послевоенное время. Юрий Терапиано, участник и вдумчивый наблюдатель этих обоих периодов зарубежной литературы, назвал сороковые-пятидесятые годы «смутным временем». Литература послевоенного Парижа заметно обеднела. На весь русский Париж имелся только один литературный журнал «Возрождение» – основанное в 1949 г. издание правого направления. Русская словесность во Франции к тому времени недосчитывала многих своих творческих участников. Перед началом войны умер Ходасевич. Во время войны – Мережковский, Милюков, П. Струве, Бурцев, Осоргин, Бальмонт, Кнорринг. В 1944 году умер в Швейцарии Анатолий Штейгер. Сразу после войны – Гиппиус, в 1948 – Бердяев. Погибли от рук фашистов М. Горлин, Р. Блох, И. Британ, И. Фондаминский, Ю. Фельзен, Ю. Мандельштам, А. Кулишер, Б. Вильде, А. Скрябина. Многие литераторы после поражения Франции перебрались за океан: Алданов, Г. Федотов, Вишняк, Цетлин, Набоков и др. В 1949 г. уехал в Израиль Д. Кнут. Некоторые приняли советское гражданство и вернулись в СССР (Ладинский, Софиев и др.). Из послевоенной Европы велика была эмиграция в Америку. Париж уже не называли столицей русского Зарубежья. В бывшей «столице» оставалась теперь едва ли не одна треть литераторов старшего и младшего поколений поэтов и прозаиков, философов и публицистов, критиков и видных журналистов, еще недавно определявших в совокупности лик блистательного русского Парижа. Говорили: Париж опустел.

Читать дальше 'Вадим КРЕЙД. Неточкин салон. О салоне Анны Элькан'»

Елена ДУБРОВИНА. Альбом Александра Гингера

                    Когда-нибудь придется умирать.

                                                                                Мой правнук, будь со мной на склоне дней.

                                                                                На солнце выставь смертную кровать

                                                                                и с ней меня, лежащего на ней.            

                                                                                                                                       Александр Гингер

 d2

   А. Присманова            А. Гингер

 

Закончилась Вторая мировая война, возвращаются в Париж беженцы, возвращаются в мрачную полутьму заколоченных, полуразрушенных жилищ. За этими полутемными окнами рождается новая жизнь.

 

По-разному сложились судьбы русских эмигрантов: многие не вернулись – погибли в гитлеровских застенках – тюрьмах, концлагерях. Среди них поэты – Раиса Блох, Михаил Горлин, Юрий Мандельштам, Мать Мария и другие. Погиб как герой поэт Борис Вейдле, пропал где-то в Германии поэт Евгений Гессен и т.д. У тех, кто выжил – впереди неясность, тревога, ожидание родных, многие из которых так никогда и не вернутся, не постучат неожиданно в дверь поздним весенним вечером, не бросятся навстречу любимым…. Останутся только наплывающие, тяжелые воспоминания…

 

И все еще забыть не в силах

Самум нахлынувших страстей,

Все имена навеки милых

Из жизни вырванных моей.

 

Читать дальше 'Елена ДУБРОВИНА. Альбом Александра Гингера'»

Елена ЧЕРНИКОВА. Оскар на счастье

…Пускай он выболтает сдуру
Всё, что впотьмах, чудотворя,
Наворожит ему заря…
Всё прочее – литература.

Поль Верлен “Искусство поэзии”,
перевод Бориса Пастернака

Читать и писать я умею сколько себя помню. Ни одной безбуквенной секунды. В составе крови – сжиженный алфавит. Мир состоит из слов и звуков, наполняющих букву цветом, у меня синестезия. Идейно-тематическое содержание первых текстов, намаляканных в трёхлетнем возрасте, – страсть. То, что взрослые неудачно звали любовью. Собственно взрослые моего детства суть основной конфуз. Беспардонно властвуя, живут загадочно нервно, в ярости ревности бьют зеркала, бесчувственно читают газету, когда всё кончено, а мне велят отвернуться к стене. Хороша была ёлка с подарками. Лакированная матрёшка внутри валенка и почти уверенность, что дед-мороз проникает на заре через форточку. Всё прочее – литература и тайный опыт уединённого сидения под столом, впотьмах и при солнце, с огромной распахнутой книгой на руках, в рассуждении о первом поцелуе немедленно, чтобы расколдоваться, или пробежаться по дворцовой лестнице, теряя драгоценную обувь, или победно махнуть лебедиными крыльями, – всё мило-сладостное чтение глянцевых сказок рождало чувственность и горестное понимание, что в угоду взрослым придётся ломать недозрелый вокабуляр и называть это любовью как экивоком. В три года, будучи зрелой женщиной, я выходила во двор не погулять, а встретить его. Курсивом. Считай, с прописной. Поэтому я запрещаю студентам задавать художникам вопросы о планах, началах и над чем сейчас.

Читать дальше 'Елена ЧЕРНИКОВА. Оскар на счастье'»