Татьяна ПАРТИНА. Круговорот греха

Вертеп

Рождество позади. Холмы

Наметает метель хвостом.

Я стою, как хозяйка тьмы

Над Вальпургиевым костром.

Здесь, в краю оскудевших душ,

Запираю картонный хлев.

И мобильник играет туш

Лица сахарные волхвов,

Марципановая звезда…

Он напишет в сети: «ИМХО,

Я не зря приходил сюда.

Я, возможно, вернусь. Салют!».

Будет долго трястись инет.

Может, да, а быть может – нет.

И волы замычат: «Пора!» –

Полувера и полублеф.

Марципановые волхвы

Оживут, и в полночный час

 

Быстрая речка берег отвесный лижет,

Пень у болота позеленел от мха.

Старый моряк не вернётся к жене и внукам.

Плачет невеста: брошена, не в цене.

Но, говорят, не верит Москва слезам.

Слёзы – вода, а вода – греховное тело.

Кровь – это тоже жидкость, и в этом дело,

Что неизбежно зло, понимаешь сам…

Высох колодец, и дерево влаги ждёт.

Если я ангел, значит, страданиям внемлю…

Облако чистым потоком падёт на землю,

Тем продолжая вечный круговорот…

Бездна

худ. Т. Партина. Бездна
У безрукой статуи волосы цвета ила,
А у гостьи с берега руки висят, как плети.
Тут одни ветра, появляются люди в кои
Здесь-то веки, Сильвия ты или же Прасковья?
Оглянись, красавица, – сзади цветут левкои,
Впереди, красавица, – тёмное дно морское.
Высоты боишься ты, да и вода прохладна.
Горизонт сливается, сверху и снизу – небо.
Ты не видишь разницы? Прыгаешь? Ну и ладно.
Ах какие волосы, мне бы такие, мне бы!..

ИЛЛЮЗИЯ

Мирно в полях гуляя электроточных,
Вновь прижимаясь к тёплым чужим протонам,
Чувствуют пульс у мнимых костей височных.
Видятся мужу шея и грудь нагая,
И колосок, застрявший в кудрявой чёлке…
В мире порядок. В космосе, не мигая,
Светятся души, как огоньки на ёлке.
Тихо гудит Он, старый чудной Создатель.
Всё повторяет: «Верьте картинкам, верьте!
Только учтите: дёрнется выключатель –
Включится сон о правде, друзья, – о смерти.
Все вы умрёте: кто-то на полуслове,
Кто-то кредит не выплатив ипотечный…
Только один из плоти моей и крови
Мне не поверит и… будет светиться вечно»

худ. Т. Партина