Юрий МЕРКЕЕВ. Улыбка

Old-Oil-Lamp  Он высыхал от болезней и старости, но продолжал улыбаться и подбадривать окружающих. Его радость исходила изнутри, из сердца, и, когда он шутил, лицо его светилось. Во время своего последнего визита к врачу старик веселил работников регистратуры. Андрей Ильич уже не мог самостоятельно нести до кабинета свою историю болезни, как, впрочем, и собственное тело, однако продолжал шутить:

– Вот уже и моя история болезни растолстела так, что не помещается в щель между столом и витриной, – тихонько смеялся он. – Она толстеет, а я худею. Закон жизни.
Ему помогали дойти до кабинета врача, а он лишь усмехался.

– Помереть не боюсь, – говорил он. – Боюсь не помереть.
Однажды старик высох  настолько, что от него остались одни глаза и улыбка. Долгое время он, молча, лежал на кровати в своем доме, но ничего не мог говорить. Обратная связь с миром живых прервалась. Он все видел, чувствовал, слышал, но заявить о себе не мог. Лишь улыбался и освещал комнату своей радостью.

Андрей Ильич слышал, как бранится сноха, ругает сына, чувствовал, как внуки залезают на него и играют на кровати в «войнушку», не замечая деда. Но ответить уже не мог. Хотел бы умереть да не получалось.

Как-то сноха мыла пол в воскресенье утром и предложила сыну Андрея Ильича убрать старика с постели и поставить его в чулан, чтобы не мешался играть детям. Сын согласился, и Андрея Ильича перенесли в кладовую комнату. Там он продолжал улыбаться и светиться от радости. Иногда его доставали из кладовки и ставили вместо ночника, чтобы электричество экономить.
Выросли внуки. В доме появились правнуки. Андрей Ильич все видел и слышал, но не мог умереть.
Когда подросла правнучка Маша, девочка однажды спросила у своей бабушки:

– А кем был мой прадед?
Бабушка-сноха указала на светящийся ночник с глазами и улыбкой, и сказала, что это прадед.

Машенька взяла прадеда, стряхнула с него пыль, и он засиял свечкой. Свечка сгорала на глазах. Андрей Ильич ликовал. Теперь он сможет, наконец, умереть в радости.
Правнучка поцеловала его и поставила к иконке на кухне.

Старик умер счастливым.