Марина КУДИМОВА. Не помышляя о последствиях

ДЖЕЙН ЭЙР

 

Спать в Хейворде ложатся в девять,
За окном потьмы, как на фронте.
Что без гаджетов дальше делать
Сестрам Бронте?

Три сестрицы сидят, мечтают
О небесных немых мигдалах.
Ледяное время не тает
Ни в камине, ни на шандалах.

С двух склевали заживо краску
Интернатские кукареки.
А одна сочинила сказку
О дурнушке и о калеке.

Красота победит в дальнейшем —
Девяносто на девяносто.
Содержанкам и прочим гейшам
Станет хлеб добывать препросто.

Растусившаяся голота
Некрасивых сомнет и сборет.
Но в Хейворде сестра Шарлотта
Установку сию оспорит.

Викторьянство натуру спрячет
Вплоть до следующего века…
По калеке дурнушка плачет,
По дурнушке сохнет калека.

 

 

* * *

На черт-те чем, как на черте
Судьба держалась, окорачивала.
А я спала на животе
И руку внутрь подворачивала.

Сперва каркасами скрипят
Со смехостоном истерическим,
Но пролюбившись, так и спят –
Шахтерским сном доисторическим.

И я любила как могла –
Что ты возьмешь с меня, что выручишь?..
Спят, распуская удила,
Во льду выдышивая  дырочку.

И я хочу себя такой
Забыть во вдовости соломенной –
С объятьем выгнутой рукой,
Впоследствии нелепо сломанной.

Прощай, останься, будь со мной
В чужих постелях, в новых бедствиях,
Во многих снах, в душе одной,
Не помышляя о последствиях.

 

ЛАЗАРЕВА СУББОТА

 

 

Сегодня Лазарь, воскрешенный из мертвых, уничтожил для нас многие и различные соблазны.

 

Свт. Иоанн Златоуст

Много ли забот у человека,
Если вербный пух щекочет нос,
Если вафель трубчатых у грека
Накупил и кушает всзасос?

Есть Спаситель – будет и спасенье,
И не свален с башни гордый герб.
Ваий нет в Москве ранневесенней,
Но навалом в срок расцветших верб.

Отчего же слезы в три карата
И такая непогодь внутри?
— Где вы, сестры, положили брата?
— Господи! пойди и посмотри.

Отнят камень, но смердит из входа.
Лазарь мертвым был – и вновь здоров…
Вербный торг 17-го года
С полной волей птичек и шаров.

Много ли грехов у человечка,
Если их глазами не видать,
Но на каждом пирожке насечка,
Чтоб по ней начинку угадать?

И над главной площадью, над Красной
Лобный возвышается настил,
И епископ Лазарь, весь бесстрастный,
Тоже в небо шарик отпустил.

Господи, за что нам эта милость?
За какие славные дела?
Ни во что Россия не врубилась,
Ничего еще не поняла.

Человек покинул учрежденье,
Прихватил деньжонок про запас…
Чем за сверхусилье Воскресенья
Платят, он узнает в оный час.

 

32 ФУЭТЕ

Трус хвалил героев не за честь,

А за то, что в них терпенье есть.

Борис Слуцкий

Уж какая жрала проглотильда!
Уж какой стенобит колотил!
Разбитная танцорка Матильда
Переплюнула местных атилл.

Доверялись и «Правде», и «Бильду» —
Налетели впотьмах на Матильду.
Поклонялись любому ваалу
С блудодеями, впавшими в раж.
Ведь и Розу, и Клару, и Аллу
Оттерпели, и Ксюшу туда ж!

Стали притчей и пьянка, и спячка…
На Матильде иссякла терпячка!

Не избегнет плясуха размена
И на тридцать втором фуэте
С императорской вылетит сцены
К немоте, срамоте, клевете.

На товарах меняется шильда –
Неликвидна отныне Матильда.

Много хлеба пустили по водам,
Заедали слезой лебеду.
Что поделаешь с этим народом,
Из беды кочевавшим в беду?

Дальше двинет, пожитки бросая,
Оставляя дела на потом.
Лжеучитель помашет Исайе
Скорпионьим тлетворным хвостом.

Но не телепень, зенки наливший,
Символ веры выводит, как встарь, —
Соблазнившийся твой, отступивший,
Твой нетленный народ, Государь!

 

КОНИ НАРВСКИХ ВОРОТ

Нам бы всё о терзанье да о тиране,
О сражениях без тылов…
Деловые русские лютеране
На позор не бросали слов.
Как любой кумиротворец, безгласен
И потомок баронский Клодт.
На мосту аравийский скакун прекрасен,
Но меня влекут средь имперских басен
Кони Нарвских ворот.

Не клевание лебедем чресел Леды,
Не бомбошку за гнутый грош –
Самоучка лепит коня Победы,
Государь заценивает: “Хорош!”

Алебастр кваренговский архитравный
Пережил свой триумф – и в прах.
Но на конногвардейских воссел плечах
Молодой властитель – сильный, державный,
Разбирающийся в лошадях.

Молодца, измайловская пехота
И саперы верного Геруа!
Но всему кавалерия голова,
И эпоху выпишут не слова –
Меднолистые жаркие кони Клодта.

Слава царским неистовым самоучкам,
Рукавам, засученным для доброт
На забаву офисным белоручкам!
Кроме Ники, никто вам не даст окорот,
Кони Нарвских ворот.

 

ОТРОК

Судя по тому, как ты
Заслоняешься руками,
Тебя хлещут по лицу
Шиповатые кусты,
Проливни со сквозняками
Или страсти по Отцу.

 

Влепят, смажут – что такого?

Значит, любят, если бьют…

Трагедийный рот подковой,

Локоть в сыпи подростковой,

Угреватый неуют…