Ирина Дубровская. Притча о двух странниках

Землю пестовал влажный май,

Жизнь всходила на пепелищах.

По дороге, ведущей в рай,

Как-то встретились двое нищих.

 

Шли они, как солдат с войны,

И не помнили кров домашний.

Кто идёт из какой страны,

Позабыли, как день вчерашний.

 

Жизнь истаяла от потерь,

Но томилась ещё немного.

Так и жили они теперь,

Зная только одно – дорогу.

А дорога встречала их

То цветком, то звериным рыком.

Но однажды был вечер тих,

Осиян был небесным ликом.

 

И приблизился этот Лик,

Грозным был – оказался нежным.

(Если долго душа болит,

Встреча тайная неизбежна).

 

И поклажа, что каждый нёс,

Стала легче пушинки лёгкой.

И послышался вдруг вопрос:

Не вопрос – приглашенье к взлёту.

 

Словно райские соловьи

Возвестили о царстве светлом:

 – Что хотите, сыны мои?

Всё исполнится в час заветный.

 

Вот врата мои, а ключи

Подбирайте – себе по нраву…

Крикнул странник один:

«Молчи,

Ибо ключ мой – успех и слава!

 

Вот дома мои, вот сады

И столы, что от яств ломятся.

Здесь мой рай. Ну а там, где Ты,

Скучновато житьё, признаться».

 

Быстро, жадно открыл замки.

Надрывалась галёрка: «Браво!»

…Пустошь, скрип гробовой доски, –

Всё нашёл он, себе по нраву.

 

Ну а странник другой стоял,

Прислонясь к вековому дубу.

То ли песню он напевал,

То ль молитву шептали губы…

 

О себе он молил? О нас,

Возвышаясь в поклоне низком?..

И послышался снова глас,

Высочайший такой и близкий:

 

 – Ну а ты-то, дитя моё,

Что ж застыл в двух шагах от рая?

Что желаешь – еду? питьё?

Улыбнулся чудак: «Не знаю…»

 

«Что искать мне, чего желать,

Если Ты говоришь со мною?

Мне бы только Тобой дышать

И над всею Твоей землёю

 

Песней радостной прозвенеть,

В душах страждущих отозваться.

Да чего же ещё хотеть –

Только светом меж них остаться.

 

Так любить их и так служить,

Чтобы стала любовь судьбою.

Да чего же ещё просить,

Кроме счастья идти с Тобою?!»

 

Так сказал он – и тишина

Стала лучшим ему ответом.

Тихо в сердце взошла весна,

Был он нищий, а стал поэтом.

 

Продолжая свой странный путь,

Много песен он спел в дороге.

Он хотел бы порой уснуть,

Он уже подводил итоги.

 

Но опять, за волной волна,

Закипали в душе созвучья.

Так он понял: не будет сна,

Коль душа родилась певучей.

 

Даже там, за порогом слёз

И коварных земных иллюзий,

Будет сердце болеть всерьёз

О земле, где остались люди.

 

Если даже споют хвалу,

Будет знать он: не всё пропето.

Возвращаться ему во мглу

То и дело посланцем Света.

 

Вот он, гость у чужой печи, –

Всем открыт и для всех таинствен.

Свет дано сотворить в ночи

Лишь тому, кто с Творцом в единстве.

 

Эту истину он постиг,

Словно розу добыл, изранясь.

Так и шёл он, и пел свой стих.

Остывая и загораясь,

 

Горечь тленья он превозмог.

И однажды, как в день давнишний,

Вновь явился среди дорог

Тот, с Кем был он, – живой, не книжный.

 

И отчётливо, как судья,

И тепло, точно друг сердешный,

Молвил Он:

 – Что ж, душа моя,

Шёл ты долго. В юдоли грешной

 

Ты сгорел и родился вновь.

Ты приник к моему истоку.

Ты великую знал любовь.

Ты парил и страдал жестоко.

 

Много песен ты миру спел

И изведал, как мир обманчив.

То ли это, что ты хотел?

Ты в раю наконец, мой мальчик?

 

И опять, и в который раз,

Благодарно Ему внимая,

Не придумав высоких фраз,

Улыбнулся певец: «Не знаю…»

 

И, ничуть не свернув с пути,

Вслед за ветром и облаками,

Он вперёд продолжал идти.

Он и нынче идёт меж нами.