Надя ДЕЛАЛАНД. Апостол, рисующий комиксы. Интервью с Романом Михеенковым

Роман Михеенков – режиссёр, писатель, драматург и композитор

Роман Михеенков – режиссёр, писатель, драматург и композитор. Выпускник институтов им. Щукина и им. Гнесиных, лауреат литературных конкурсов и конкурсов драматургов, автор публикаций в литературных журналах России, Европы, США и СНГ. Его книга «Упражнения на развитие беглости», вышедшая в издательстве «Эксмо» в уходящем году, по своей идее – исповедь внутреннего эмигранта. С юмором, самоиронией, яркими приключениями, но всё-таки исповедь. О ней мы и поговорим с Романом. А также о буддизме, кошке Шкрябе, ёжиках, переводах на арабский язык, любимом кулинарном рецепте и многом другом.   

  

НД: Роман, спасибо тебе за то, что согласился поговорить. Герой книги «Упражнения на развитие беглости» – на редкость симпатичный тип. Он эдакий не повзрослевший мальчишка с криминальной окраины провинциального города. Его советское детство было «отравлено» музыкальной школой, юность – перестройкой, а «взрослость» так и не наступила. Много ли своей «крови» ты отдал своему герою, насколько он пошел в тебя?

РМ: Можно сказать, я «почётный донор», отдал главному герою всю «кровь» без остатка. И не только ему. Все персонажи книги в той или иной степени – мои продолжения или отражения. Все видимое в них документально, но внутри же могу быть только я. Это как роль для актёра: прожить эпизод из жизни героя, сделав его боль, мотивации, представления об идеальном мире своими. Иначе герои получаются плоскими и неинтересными. Трансформируя наблюдения за прототипами в действия героев, я выстраиваю их миры, в соответствии с логикой, но опираясь на свой чувственный опыт.

 

НД: География книги обширна – действие происходит, и на Мальте, и в Бразилии, и в канадской провинции, и Венеции, и в Лондоне, и российской глубинке. Ты ведь и в жизни очень много путешествуешь – с чем обычно связаны твои разъезды?

РМ: Литература пока не повод, а эхо путешествий. Путешествия обычно связаны с другой работой. Съёмки, театральные постановки. Очень люблю интернациональные проекты. Представители разных стран делятся друг с другом и со зрителем самым главным – достижениями своих культур. Искусство – универсальный язык общения. Может быть, единственно возможный.  Недавно на постановке «Скрябинианы» Касьяна Голейзовского в Лондоне со мной работали русские, англичане, японцы, шотландцы,  немцы, сербы, канадцы, итальянцы. Кажется, никого не забыл. Как забудешь, когда мы стали семьей. Каждый привнёс что-то своё, уникальное.

              

НД: Сейчас наблюдается огромный всплеск читательского интереса к малым формам (сборникам рассказов, эссе). Ты тоже это почувствовал, когда предлагал издательству именно рассказы? И что ты сам больше любишь писать – рассказы или романы? В чем разница и специфика?

РМ: Интерес к малым литературным формам – общекультурное явление. Скорости изменились. Летящие ленты социальных сетей, короткие ролики в Интернете, мгновенная передача информации.  Голубиная почта временно заменена электронной. Люди скоро доиграются в прогресс, заново научатся писать пером, заведут почтовых голубей, будут с трепетом ждать писем. А пока у нас интерес к коротким формам. Это не хорошо и не плохо. Это так. Я предлагал издательству рассказы, совершенно об этом не думая. Они были написаны и по нескольку раз опубликованы в разных литературных журналах. Сложились в концепцию. Забавно получилось: это мои первые пятнадцать рассказов. И в книге они выстроились в той последовательности, в которой были написаны. Потом были другие, это уже следующий сборник. И с ним та же ситуация: кто-то мудрый последовательно посылает мне идеи, выстроенные в определённую концепцию. Получаются своеобразные романы в рассказах.

Романы – совсем другая история. Общего с рассказами – русский язык и руки на клавиатуре. Процесс написания можно сравнить на чувственном уровне. Рассказ – это безумная влюбленность, которая заканчивается через девять с половиной недель. Роман – это безумная влюбленность, которая через тот же срок становится нежностью, необходимостью друг в друге, семейной жизнью со всеми её перипетиями. Рассказ я пишу один вечер, если не заканчиваю – бросаю. На романы уходит гораздо больше времени. Роман «Преображение видов» я писал больше года. Роман «Вавилонская лестница» почти год.

И еще одно интересное наблюдение за собой: в момент получения идеи от Вселенной я не знаю, чем она станет. Рассказом, романом, пьесой или повестью. Форма приходит в процессе. 

 

 НД: О чем ты пишешь, какие темы интереснее всего для тебя?

РМ: Моя задача, вне зависимости от того, чем я в конкретный занимаюсь: театр, кино, музыка или литература – напоминать человеку, насколько он прекрасен по замыслу Вселенной. Стараюсь в нескучной форме донести идеи Заратустры и Будды до современного читателя-зрителя. Пытаюсь сбить настройки сознания, отрегулированные в человеческих головах за последние две с половиной тысячи лет. Они мешают. Движение к Свету предполагает иную степень свободы.

 

НД: Какой он – твой читатель? Нарисуй нам его портрет.

РМ: Мой читатель – гений. Это заложено в природе искусства. Воспринимающий – переживающий– чувствующий априори гениален, потому что он включает свою человеческую суть. Человек – сумма начувствованного. Естественно, он мой соавтор. У каждого читателя, я это вынес из встреч, своё «о чём» моя литература. Для меня это важно. И ещё один важный момент: у моего читателя своё мнение.

 

НД: В твоих рассказах много иронии и юмора, а какую роль он играет для тебя в жизни?

РМ: Без чувства юмора на наших территориях выжить невозможно. Так исторически сложилось. Юмор выполняет роль буфера между окружающей реальностью и моими представлениями о прекрасном. Или заполняет бездну между ними.

 

НД: Сейчас тебя переводят на арабский язык и собираются на нем издавать. Расскажи немного об этом.

РМ: Это приятная неожиданность. Мой рассказ «Варенье из диких груш» в прошлом году выиграл «Золотое перо». Как победителю, предложили перевод сборника рассказов на арабский. Попросили рассказы без эротики, поскольку потенциальные читатели мусульмане. Еле наскрёб на сборник. По иронии, рассказ «Варенье из диких груш» в сборник не вошёл. Именно из эротических соображений.  Не знаю, как назовут его переводчики, моё название «Слова и музыка». В этом сборнике рассказы тоже имеют музыкальные формы и тональности.  

 

НД: На какие еще языки переведены твои рассказы? Знаешь ли ты, кто читает тебя и любит в других странах?

РМ: Рассказ «Личная песенка» из книги «Упражнения на развитие беглости» переведён на английский и опубликован в ирландском журнале «Cyphers». Есть переводы других рассказов на китайский, английский, французский, но они пока ждут своего часа. Пьеса «Дракула: перезагрузка» переведена на английский, французский и румынский. Пьеса «Торжество толерантности» на французский, немецкий и греческий. У меня с переводчиками договорённость: вы верите в автора, автор делится гонораром на заранее оговорённых условиях. С верящими в меня с удовольствием делюсь.

Поклонники в других странах – в основном эмигранты или русскоговорящие иностранцы, публикаций в русскоязычных иностранных журналах у меня несколько десятков. Это звучит удивительно, но в мире очень много поклонников русской культуры. Иностранцы изучают наш язык, углубляются в русское искусство. Смешной эпизод из этого лета: два швейцарца подсказывали нам, русским, слова песен Окуджавы и «Машины времени», когда мы интернациональной толпой пели под гитару у костра.

 

НД: Ты часто говоришь, что ты буддист, что это в твоем случае означает?

РМ: Это что-то вроде отговорки. Я поклонник Будды. Как и поклонник Лао Цзы, Сократа или неотредактированного Иисуса Христа. Замечательные ребята. Светлые.  Я, в силу отмеренной мне фантазии, пропагандирую их идеи. Этакий апостол, рисующий комиксы. Дзен-Буддизм – наиболее близкое моему миропониманию явление. Вот и представляюсь буддистом. Чтобы долго не объяснять, почему функция веры/неверия в моём сознании отключена. Это не атеизм. Просто мне действительно не нужно верить в кого-то или в его отсутствие.

 

НД: До «Упражнений…» у тебя выходила повесть о коте. Коты занимают какое-то особое место в твоей жизни? Расскажи о вашей кошке Шкрябе. И о ежиках. Есть ли фотографии?

РМ: «Кот доступа» – моя первая книга. Вспомнил – улыбнулся. Писалось взахлёб. Это был восторг котёнка, открывшего глазки. Мурчание кота – ключ к тайне мироздания. Или всё сущее из него состоит?

Я всю жизнь являюсь домашним человеком у котиков. Кстати, о буддизме и богах, я верю в котов, ёжиков, коров и вообще всё живое. Они боги. Даже в людей верю, как они ни стараются мне помешать. Кошка Шкряба – моя Вселенная. Каждое моё пробуждение начинает с её мурчания и моих мурчаний о бесконечной любви. Слова не нужны. Ёжики – отдельная история. Однажды весной я нечаянно разбудил Бхагавана, извинился, накормил, построил для него ресторан. В ресторан пришли Будда и Эно. Теперь у меня одиннадцать ёжиков. Стараюсь не приручать, чтобы другие люди их не обидели. С коровами проще, их не обижают. У нашей соседки по даче коровы. У меня роман с Шакти, я ей читаю, пью с ней вино.

Никогда не прохожу мимо зверюшек. Голодных кормлю, у меня в багажнике несколько сортов кошачьего и собачьего корма, благополучным улыбаюсь.  

 

НД: Умеешь ли ты и любишь ли готовить? Можешь ли дать нашим читателям рецепт своего любимого блюда?

РМ: О, да! Это страсть и творчество. Иногда ростбифом или пастой можно рассказать больше, чем словами.

Рецепт. Подсмотрел в феврале у мишленовского повара во Флоренции, но додумал. Берёте муку (00), то есть, самую мелкую. Вместо воды добавляете в неё красное вино. Разминаете тесто. Как только оно достигает правильной плотности, оборачиваете пищевой плёнкой и кладёте в холодильник минут на сорок. Раскатываете и нарезаете ножом или пользуетесь машинкой для пасты. Сушите в аэрогриле, духовке или под палящим солнцем до состояния хрупкости. Варите до состояния альденте. За двадцать секунд до сливания воды опрокидываете в кастрюлю бокал холодного красного вина. Соусы – на ваше усмотрение и фантазию, но лучше белые (не на основе томатов) и без рыбы. Бешамель или соус из сыра с плесенью – будет здорово.

 

НД: Традиционные вопросы от Бука: 5 любимых детских книг и 10 любимых взрослых.

РМ: Любимые детские: «Мумми тролли» (Туве Янсон), «Король Матиуш I» (Януш Корчак), «Денискины рассказы» (Виктор Драгунский), «Остров сокровищ» (Роберт Стивенсон), Сказки Оскара Уайлда.

Взрослые (список на сейчас, он не самый стабильный): «Похождения бравого солдата Швейка» (Я. Гашек), «Братья Карамазовы» (Ф. Достоевский), «Благоволительницы» (Дж. Литтл), «Шантарам» (Г. Робертс), «Циники» (А. Мариенгоф), Чехов – всё!, «Двенадцать стульев» (И. Ильф, Е. Петров), «Братья и сёстры» (Ф. Абрамов), «Трудно быть богом» (братья Стругацкие), «Снятся ли андроидам электроовцы» (Ф. Дик).

 

НД: И вопрос о творческих планах. Над чем ты сейчас работаешь? Когда ждать новинку?

РМ: Вспахиваю архивы времён Первой мировой и гражданской войн. История Чехословацкого легиона. Это будет сначала пьеса, а потом спектакль в одном из театров Праги.

 Работаю над пристраиванием романов «Преображение видов» и «Вавилонская лестница» в издательства. Пишу третий роман, пока не знаю названия.

 

НД: Спасибо!

РМ: Спасибо!

 _________________________________________

Беседовала – Надя Делаланд

Материал публикуется с разрешения сайта Book24.ru

Книга Романа Михеенкова  на Book24