Елена КУКИНА. Матронушка и другие. О книге Ирины Ордынской «Матронушка». Роман о любимой святой

Ирина Ордынская. МатронушкаВ начале 2019 года в издательстве «Рипол Классик» вышла книга Ирины Ордынской «Матронушка. Роман о любимой святой». Ирина Ордынская, автор семи книг, так или иначе касающихся темы веры, соединила в «Матронушке» романную форму и православное содержание.

Интересно само намерение написать о православной святой художественный роман, сделать этот рассказ увлекательным и близким разным людям, в том числе не воцерковленным. Книга отличается от житийных произведений с их повествовательно-документальной интонацией – это классический роман с сюжетной линией и историей любви. Святая Матрона Московская становится в этой книге ключевым персонажем, именно вокруг нее развиваются все события романа.

Роман появился на неоднозначной почве – комплекс текстов о Матроне Московской был открыт воспоминаниями Зинаиды Ждановой, в которых выписан «народный» образ святой. Эти воспоминания не были одобрены церковью и только частично вошли в каноническое житие Матроны. Форма художественного романа, которую выбрала Ирина Ордынская, идеально легко уводит от опасности апокрифа и снимает напряжение, вызванное сомнением в достоверности фактов жизни и слов Матроны: в романе все они уместны и получают новую художественную правдивость. От «народности» образа Матроны в романе остается только близость ее к людям, любовь, с которой к Матушке обращаются ее паломники.

Отличная идея автора – спустить святую на Землю, заново наделить ее жизнью и сделать равнозначным персонажем романа – таким же ощутимым и реальным, как все остальные. Несомненно, наделяя Рону новой человеческой жизнью, автор отталкивается от слов самой Матроны Московской: «Все, все приходите ко мне и рассказывайте, как живой, о своих скорбях, я буду вас видеть, и слышать, и помогать вам». Так в романе появляется богомолка Рона, которую можно совсем неслучайно встретить вечером возле Покровского монастыря, сидящую на большом ватном одеяле, всегда беседующую со страждущими, всегда готовую к совету, утешению и даже – чуду. «На плечах у нее лежал белый платок, черные, густые, достаточно короткие волосы, аккуратно зачесанные на две стороны от пробора посредине головы, от пота намокли. Поправляя очки с затемненными стеклами, она с улыбкой подняла голову». А чтобы мы не сомневались, что укутанная в белый платок, закрывшая глаза очками богомолка Рона – это и есть сама матушка Матрона, автор рассказывает устами персонажей несколько историй о том, как святые спускались на землю и во плоти, не узнанные, помогали людям. «Вот так ходят среди нас святые, может, даже разговаривают с нами, а мы и не догадываемся», – резюмирует Софья, которая не сразу узнала Матрону, но смогла ее услышать и изменить свою жизнь, приняв непростое решение.

Образ богомолки Роны-Матроны становится поводом раскрутить в романе калейдоскоп характеров и судеб. К Роне приходят не только москвичи, даже больше к ней приезжают из маленьких городов и деревень. для описания которых автор, кажется, немного окунает кисти в палитру Достоевского «Холодно, аж зубы сводит, по утрам с кровати не встать — дом застывает. Я простыл, болеть начал. Помочь некому, у нас все соседи бедно живут, работы в посёлке нет». Так мы узнаем плотника, придавленного долгами, сироту, воспитанного дедушкой в не протопленном доме, голодную девочку и бомжа Славку.

Многие характеры выписаны всего несколькими чертами, но психологически верно. Через истории второстепенных персонажей в книге подано много простых истин, которые, будь они озвучены прямым текстом, не звучали бы так правдиво. Например, история казачки, которая волновалась о том, как будет жить после ее смерти слепой сын, но пережила его. Вообще о человеческом горе в книге говорится так, что мы понимаем: оно не имеет времени и места, общечеловеческие беды и чувства одинаковы во все времена. Это боль матери, потерявшей сына, отчаяние матери, которая не может прокормить дочку, бунт человека, узнавшего страшный диагноз. В истинно романной манере обыграна прозорливость незрячей Матроны: она подана в сюжете намеками, а в финале автор наделяет Святую настоящими глазами цвета неба: «Она неспешно сняла очки, у нее оказались большие, синие, как сапфиры, глаза небесной красоты».

Всех второстепенных персонажей мы видим исключительно через Рону, и только образы Евгения и Софьи автономны. Это мужчина и девушка, вокруг встречи которых построен сюжет романа. Их судьбы и беды складываются, как пазл, чтобы обернуться благополучием и любовью. Даже если вы при первом же появлении Евгения и Софии поймете, что они – будущая пара, вам будет все равно интересно следить за тем, как именно автор устроит их сближение, конечно, с помощью святой Матроны.

Еще одним персонажем книги становится Москва. Вслед за классиками русской литературы автор создает свой образ Москвы, исследуя столицу с дотошностью историка или туриста. Роман начинается с образа столицы: «В самом конце ночи перед рассветом в Москву пришел дым, его принес ветер с юго-востока». Не правда ли, интонация похожа на «Тьма, пришедшая со Средиземного моря…»? В описание Москвы попадают больницы, парки, дороги и даже тайный подземный город. Глава о приюте для бездомных животных – вполне самостоятельный рассказ, который, конечно, затронет многие души. Спасибо автору за возможность вспомнить любимые и такие узнаваемые места столицы: «Тут не было шумно. Пушкин, склонив голову, молча стоял посредине тихой толпы неформалов».

Но главное исследование Москвы в романе – духовное, и оно построено на контрасте, крайние точки которого «Москва – проклятый город» и «Москва – святой город». Главный персонаж Евгений ищет в пропитанном гарью апокалиптическом городе праведника. Найдет ли? Не будем хотя бы здесь выставлять спойлер.

Может быть, самое трогательное в романе – символическое и психологическое описание того, как человек приближается к храму. Видно, что автору знакомы глубоко индивидуальные, сокровенные чувства и внутренние движения человека, постепенно входящего в церковь. Это и описания неловкости и дезориентированности Софьи, впервые попавшей в храм, и главное – описание того, как постепенно в ней зарождается вера. «С каждым шагом, удаляющим ее от Покровского монастыря и Роны, Софья чувствовала, что возвращается к себе обычной, теряет то, что рождалось в душе рядом с доброй богомолкой. Под защитой молитвы и ласки Роны мир будто менялся, переставал будить ненависть, не ранил с постоянным упрямством, а затихал, как спокойное море, опасное только в грозное время».

Такой мягкий, лишенный догматизма подход автора к острой теме веры делает книгу интересной для людей, находящихся психологически на самом разном расстоянии от церкви – для тех, кто хорошо знает житие Матроны и привык обращаться к этой святой, тех, кто только приближается к церкви и тех, кто просто следит за новинками прозы.