Валентин КОЛОТ. Подготовила публикацию Людмила Шарга

                         У ПАМЯТНИКА НЕИЗВЕСТНОМУ МАТРОСУ

Отсюда начинается земля
С дорогами её и городами.
С упрямством рук на ободе руля,
С улыбками, что помнятся годами.
Неровные обрывы берегов
Рыжеют, как музейная бумага.
Здесь оттиском приложенных врагов
Заверена военная присяга.
Под нею оборвались имена
И, без владельцев, медленно истлели.
Здесь соль земли – да сохранит она
Нетленными дырявые шинели!
Над пядью той расстрелянной земли
Гремят раскаты вечного прибоя,
И встал штыком матросский обелиск,
Оберегая небо голубое.
Здесь в караулы заступают дни:
Замрёт да так румянцем и зальётся,
Когда тихонько звякнет о гранит
Начищенное бронзовое солнце!
А мы, приди сюда в такую рань –
И мы бы тоже, верно, увидали,
Как волны ткут муаровую ткань
Отцовской нетускнеющей медали.
А слева – вслед дымам и кораблям –
Глядит моя рабочая Пересыпь…
Отсюда начинается Одесса –
Отсюда начинается Земля!

          

                            ПУШКИ НА БУЛЬВАРЕ

Срывает с волнолома пену ветер,
С размаху бьётся вдребезги вода.
Темнеет взглядом пушка на лафете,
Расставшаяся с морем навсегда.
Лишь иногда ей старой смутно снится
Фрегат под креном режущий волну,
И в клубах залпов берег – заграница,
Куда она пришла пойти ко дну.
Вокруг пестрит цветочная рассада,
Аллея солнце в зайчики крошит,
Бульвар звенит – из ближнего детсада
Приходят на прогулку малыши.
Бесцеремонны маленькие гости –
На спину пушке лезут, теребят…
Она под солнцем в дрёме греет кости,
Как нянька в шумном выводке ребят.
Дремать – всего и дела-то под старость.
А тем, кто поднимал её со дна,
Ещё одна забота нам осталась –
Здесь пушка нам ещё одна нужна!
И пусть забавным атомной подруге
Покажется прабабушкин заряд,
Но, ядерные обе, на досуге,
Найдут уже о чём, поговорят.
Пусть бродит по бульвару свежий ветер
И солнце светит, и цветы цветут…
И, если пушки надо видеть детям –
Пусть наши дети их увидят тут!

           

                                   АК-КЕРМЕН

Эта нелепость – останец державы вчерашней –
Старая крепость. Вот вход под надбрамною башней.
Мощь равелинов, мощенье из плит над эпохой,
Ядер щербины – картечь тут – об стенку горохом.
Виден далече сей каменный список расходов.
Нам же на плечи – от танков до атомоходов,
Список расходов листами титана и стали –
Крепости своды теперь самоходными стали.
Встарь паладин и бесчестный коварный подонок
Здесь проходили сквозь кастинги армагеддонов.
Злу ли разгром – это с чьей стороны поглядите.
Был ли добром – но владеет добром победитель.
В моде тут битвы, хоть нынче они понарошку –
Вроде кульбита – того что забыто – в киношку,
Вроде ухода от мыла и от туалета,
Вроде бы в рыцари тыща-затёртого лета.
Сядем над пропастью лет, где и Тирас, и Тира…
Рядом возник туалет типа биосортира.
Плещет лиман, ворошит черепки от киликов,
В сон Аккерман погружает мельканием бликов.
Стены со рвами, в бойницах простор перед ними…
Сколько нам с вами себя ощущать крепостными?
Нас обманули – не в крепости вина и бабы!*
Ну-ка махнули – рукою подать здесь до Шабо.
_________________________________
                                                     * Призыв Меньшикова ("Пётр I" А. Толстой)

СУХОЙ ЛИМАН

Сухой Лиман – сухой бурьян
Ржавеет по откосам.
В бурьяне ветер, в стельку пьян,
Посвистывает носом.
Налитый вровень с крутизной
В осколок скифской сини,
Густой хмельной янтарный зной
Настоян на полыни.
Земля под маревом жары
Сомлела до заката.
Расплылись твёрдые бугры
Её спины горбатой.
Лежит ничком – гола, черна,
Уткнулась в пыль дороги.
Ползёт на брюхе к ней волна –
Лизать босые ноги.
Вода, года размоют след,
И различить не сможет
Следы былого краевед
Турист или картёжник.
Земля распластана, она
Здесь старого изданья.
Не шар – как в наши времена –
А твердь для мирозданья.
Здесь – утверждайся и владей!
И, впредь, тебе уделом
Глядеть – не льстится ль где злодей
Владеть твоим наделом.
Земля всегда на всех одна
Нам – нынешним и прошлым…
Как волны бились племена,
Как обры погибоша…
Я этой степью был, пропах,
Всю выходил, как пахарь.
Она была на черепах,
А не на черепахах.
По бурой глине проступив,
как пятна бурой крови,
Цвели бессмертники в степи,
У были в изголовье.
В их шелест – шагу не шагни,
Шагнул – мороз по коже.
Сплошные Вечные огни,
Земля – души дороже!
Мечом, и, зная, что почём,
Кроили карту мира…
Перебирая струны пчёл,
Бредёт степная лира.
Стежками стёжка шьёт в цвету,
Да не шелками строчка:
Навылет выстрочена тут
Сыновняя сорочка.
На вырост вдоль степи погост –
До края круговерти.
Горячий след горючих слёз
Ночное небо чертит.

                          

ГОЛУБАЯ ПЛАНЕТА

Со стороны Земля – и не земля,
А сплошь вода – матросская планета,
Где не идут от берега моря,
А в море затерялись части света.
Разыскивали земли моряки
По островку, по камню, по карату…
На голубой воде материки –
Горсть камешков воды голубоватой.
Нарезал их простой своей резьбой
Безвестный мастер – босоногий пахарь –
И резать глотки стал за них разбой,
И космонавт, на Землю глянув, ахал!
Из Космоса Земля – и не Земля:
Играет в камне радугой работа!
А океаны всякие, моря –
Всего лишь капли пролитого пота.

                   

ПАМЯТНИК

Каменотёс настойчиво гранит
Нас долотом из самой крепкой стали.
Роняя искры рубится гранит.
Ровнее грани тёсаные стали.
И, вот, он – не лощеный, как паркет
До пустоты зеркального сверканья –
Увесисто прикинутый в руке,
Рождается рабочим серым камнем.
Его дорога – улицы мостить,
Плечо к плечу идти булыжным строем,
Дугою гнуть под радугой мосты,
Взвалить на спину тяжесть новостроек.
Один для крепостей и баррикад:
Весомый аргумент берут в карьере.
Напрасно постаменты свысока
Относятся к его земной карьере:
У всей зелёной бронзы на виду,
Не оплатив бессмертию рыданья,
Булыжник в землю попросту кладут –
Краеугольным камнем мирозданья!