Одесситы поздравляют поэта Игоря Потоцкого

ЖИВУЩИЙ СТИХАМИ

Нашему давнему и постоянному автору, поэту и писателю Игорю ПОТОЦКОМУ исполнилось 70 лет. Редакция “Порто-франко” поздравляет своего верного друга и автора Игоря Потоцкого с юбилеем. Будем рады продолжать давнюю дружбу.

поэт Игорm ПотоцкийИгорь сотрудничает с “Порто-франко” с самого первого номера. Без малого 30 лет. Не один десяток статей опубликован им за эти годы в нашей газете. Но, конечно, главное его призвание — стихи. Он пишет их в удивительном, порою просто непостижимом количестве. Как это ему удается? Игорь признается, что часто сочиняет на ходу. На улице, при встречах с друзьями, в поездах и самолетах. Он живет стихами — и это фигура речи. Причем стихами не только своими.

В 1993-м, когда в далекий Сидней навсегда уехал Юрий Михайлик, фактически распалась его поэтическая студия. В ОМК (объединении молодежных клубов) озаботились этой ситуацией, тем более, что молодых (и не очень) людей, сочиняющих стихи, в Одессе всегда было более чем. Я тогда посоветовал предложить И. Потоцкому взять на себя руководство студией. Игорь долго колебался, все-таки занятие для него было новое. Одно дело — сочинять самому и нести личную ответственность за свои строки, и совсем иное — отвечать за творчество своих воспитанников. К счастью, колебания были недолгими и сегодня счет воспитанников студии Потоцкого идет на десятки. При этом Игорь не учит каким-то теоретическим конструкциям. Каждое занятие начинается с того, что он делится со студийцами своими впечатлениями о творчестве того или иного поэта. Как точно подметила наша коллега Инна Ищук, он читает стихотворения классиков, “чтобы “поэтическое ухо” настраивалось на высокий лад и не допускало фальши”. А потом уже студийцы читают “по кругу” свои новые произведения и обсуждают их. Обсуждение доброжелательное, но безо всяких скидок на опыт, авторитет и т. п. В результате многие студийцы успешно печатаются в литературных журналах, издают свои сборники, становятся лауреатами литературных конкурсов. Ну а руководитель сам подает пример.

На его счету — десятки книг стихов и прозы, сотни публикаций в престижных изданиях разных стран. Его стихи переведены на испанский, финский, французский языки. В Мексике напечатана на русском и испанском языке книга “Детские стихи”. Еще одна книга для детей “Кораблик” опубликована на французском языке.

Игорь Потоцкий — лауреат муниципальных премий “Твои имена, Одесса”, имени Константина Паустовского, Корнейчуковской премии. Презентации его книг проходят в Одессе, Киеве, Москве, Петербурге, Париже, Брюсселе. Почти на всех презентациях он импровизирует: сочиняет стихи прямо в залах, где выступает (в этом, кстати, наш поэт наследует великого поляка Адама Мицкевича).

Как-то Игорь давал телеинтервью, в ходе которого зрители предлагали ему первые строчки стихов, а он моментально их подхватывал, и прямо на глазах у сотен людей рождалось новое стихотворение.

Многие его строчки уже цитируют. Например, такие:

Плыла так, состоя из пыла

Обыкновенных волн морских,

Застиранная едким мылом

Тельняшка улиц городских.

Или еще:

Мне казалось, что долго ходил я по улице —

Все дома различил, все деревья ее разучил.

Оказалось, что это блуждал я по собственной юности,

Оказалось, по памяти долго своей я бродил.

А вот такое:

Что такое небеса?

Голубые паруса,

Облаков на них заплаты.

Там творятся чудеса:

Утром птичьи голоса —

Трехголосные диктанты.

Право, вдумчивый рассвет

Выбрал верно этот цвет —

Голубой, почти прозрачный

Странный цвет морской волны,

Той сплошной голубизны,

Где любой мазок удачный

Продолжает наши сны.

В предисловии к двухтомнику Игоря, который вышел в 2006 году, известный питерский композитор Сергей Белимов написал: “Поэзия Потоцкого — не в словах, не в причудливом словоплетении, не в игре словами, а за словами, за их значением, в той энергии, которая подхватывает читателя и погружает его в поэтический поток сознания — бес-сознания, — не-осознанного и не-осязаемого”.

Музыкальность стихов Игоря Потоцкого привлекает внимание композиторов. Тут безусловное лидерство, конечно, у супруги — замечательного композитора Людмилы Самодаевой. Их творческий, равно как и жизненный, дуэт — своего рода образец, привлекательный пример.

Многие книги Игоря Потоцкого проиллюстрированы известным художником, живущим в Париже, Николаем Дронниковым. Лучшая их совместная работа — это, безусловно, повесть “Улица Розье”. Вот что написал автору известный израильский журналист Яков Зубарев: “Уважаемый Игорь! С радостью и, прямо скажу, душевным трепетом получил от Вас неожиданную весточку-подарок. Большое спасибо за книги, а главное, что не забыли человека, которому Ваша проза, действительно, доставляет удовольствие. Это еще раз подтвердил Ваш двухтомник. Даже не верится, что на постсоветском пространстве сохранился такой живой, теплый, по-настоящему хороший русский язык. Залпом перечитал еще раз Вашу “Улицу Розье”, и не меньшее впечатление произвели рассказы, в том числе “рассказики” о Париже”.

Кстати, “Улица Розье” уже выдержала восемь изданий.

А юбиляр, как всегда, полон план и идей.

Несколько дней назад он поместил на Фейсбуке такой пост:

И снова мне легко и радостно пишется. И разговаривается стихами.

Все короли опали

По воле королев,

Но светится в опале

Стих сразу трех дерев.

И сразу стихли дали,

Остановился Бах,

И больше не гадали

На трефах и червях.

А вот еще:

Уходят годы просто,

Как поезда мираж.

Воображенье остро

Вновь точит карандаш.

Сквозь все на свете рифы —

И поступь так лиха —

Скользит отважный грифель

За молнией стиха.

“Скоро будут у меня три новых книги”, — обещает Игорь Потоцкий. Ясное дело, они не останутся без внимания читателей.

Александр ГАЛЯС

____

О творчестве Игоря Потоцкого

Каждый человек – вестник прошлых эпох, только каждому из нас следует над этим задуматься как можно быстрее.

«Улица Розье», Игорь Потоцкий

Книги Потоцкого вроде бы посвящены личным воспоминаниям – истории про Гарика, про бабушку Цилю и улицу Хворостина, о прогулках с бабушкой Рахиль по улице Розье, истории о Владивостоке и юности автора, о неприступных одесских девушках, о погибших в гетто родных – но сквозь них проступают лица целых эпох. Мы бродим по Парижу в компании художника Дронникова и под аккомпанемент стихотворений Рильке – теми же тропами, какими его прошла творческая интеллигенция прошлого века. Мы сопереживаем незадачливому Гарику и его потерянной шляпе – потому что вспоминаем свое детство, юность, их непосредственность. На нас смотрят звездами лиричные строки любви – и мы чувствуем теплый ветер на щеке, запах моря и акации. Ноги подкашиваются от безжалостного марша, каким идут стихотворения Потоцкого по гетто, расстрелам, погромам – военные годы были эпохой потерь для каждого. Эти люди стоят за спиной каждого из нас. Кто дал жизнь, кто поддержал ее искру, кто заставил идти дальше. Родные и очень близкие, случайные знакомые, чьи шаги на миг проступили на полотне судьбы и тут же исчезли, которые рядом, и которых давно уже нет – о них мало кто, кроме нас, вспомнит, и уж тем более напишет. Но важнее этих людей у нас никого нет.

А еще Потоцкий – великий импровизатор. Первый раз, слушая его стихотворение, погрузившись в настроение строк, я не заметила, как Игорь на долю секунды запнулся. Друзья-литераторы понимающе переглянулись. Потом я узнала: это единственный признак, по которому можно догадаться, что вот сейчас Потоцкий на ходу придумывает стихотворение. Импровизирует он не только в поэзии, но часто в беседах, да и в самой жизни. Правда, здесь Игорь не дает подсказок – ни единой запинки. Конечно же, это свойство натуры отражается во всем творчестве. Например, его повесть «Улицу Розье» можно отнести к разряду так называемой экспериментальной литературы, когда текст, подобно джазовой импровизации, все время сворачивает в сторону от основного мотива, так что в конце концов задумываешься, а есть ли он, этот основной мотив вообще. И читателя выталкивают из душной квартиры прямо в водоворот парижских улиц, в вечный поиск самих себя, который присущ всем очарованным Парижем интеллигентам, искрометным и нервным художникам, охваченным ностальгией и вдохновением литераторам, будто где-то между булыжной мостовой и пасмурным небом существует тайный ход, невидимый другим, но от этого не менее реальный и значимый. И если «Игра в классики» того же Кортасара или «Тропик Рака» Миллера, написанные в подобном жанре и посвященные тем же бесконечным скитаниям по улочкам Парижа и по хитросплетениям мыслей, излагают скорее поток сознания героя, где не за что зацепиться, не от чего оттолкнуться, где читатель тонет в ощущениях, которые авторы не собираются интерпретировать, то «Улица Розье» имеет ось, которая придает осмысленность всем устремлениям героя, какими бы сумбурными они не казались. И ось эта – бабушка Рахиль и семейное прошлое. Вообще, история семьи – это камертон творчества Потоцкого, он сонастраивает строки с гармонией и глубиной, о чем бы ни писал Игорь. Возвращаясь на улицу Розье к бабушке Рахили – это две вехи, которые помнит герой из прошлого семьи. Попадая в Париж, гуляя по реальной улице, он встречает давно погибшую бабушку – она как ни в чем не бывало прогуливается и ведет задушевные беседы с друзьями героя. Он не задается вопросом, может ли такое быть, к чему вопросы, когда тот, заветный ход между мостовой и небом Парижа, найден, остается только жить – любоваться бабушкой Рахилью, целоваться с Баськой, спорить с художниками, читать стихи, дышать полной грудью за все ушедшие поколения, которые уже не смогут этого сделать. Но что не менее важно – вспоминать их, покинувших эту жизнь слишком рано. И находить им место здесь, в современной реальности, рядом с собой.

Следуя все тому же настроению импровизации, творчество Игоря Потоцкого легко вплетает в себя мотивы живописи, музыки, скульптуры. К примеру, художники, как и скульпторы – известные и не очень – оказываются не только персонажами историй, но их работы зачастую служат иллюстрациями к его рассказам, повестям, стихотворениям.

Так, на разные голоса и совершенно по-разному – всерьез и грустно, иронично и романтично, помня об одном, но говоря о многом, – Игорь Потоцкий рассказывает нам о прошлом, без которого не может быть настоящего. Да, свою эпоху мы создаем сами. Но тем шагам, которые мы делаем сегодня, нас научили многие и многие поколения ушедших. И когда читаю произведения Игоря Потоцкого, я верю – что не забытых.

Анна Михалевская