RSS RSS

МИХАИЛ БЛЕХМАН ● РИФМЫ ● ПРОЗА

image_printПросмотр на белом фоне

МИХАИЛ БЛЕХМАН Сейчас, сейчас я сделаю выбор…

Этот мой снег – грибной, белый, болезненно долгожданный…

– Твой снег?

Он начинается, вот он начинается, но только – вдоволь наболевшись. Разболевшись вовсю, и растолкав мою – хочешь, и твою тоже? или лучше твою и мою, да? – растолкав мою душу изнутри. Ему не позволяешь, не даёшь, не разрешаешь спуститься на землю, уговариваешь повременить до тех пор, пока он не разболится всерьёз, не наболится вволю, когда нам с ним, обоим, станет невмоготу.

Ему – там, мне – здесь.

Пока клавиши, страницы, штрихи не запахнут этим белоснежным, снежным светом, пока строки не уподобятся одна другой – не внешне, они же у меня белые, и как же, да и зачем же им стать похожими друг на дружку? Нет, они уподобятся одна другой по сути – по такой белоснежной сути, которую могут выразить лишь эти, только-только начинающие звучать штрихи, слова, оттенки. Эти пробующие выглядеть – звуки. Эти буквы, смеющие пахнуть и умеющие прикасаться к моим пальцам и глазам, превращаясь в слова и намеренно, все как одна белые – строки.

Как же много и как же больно нужно слову, чтобы суметь – быть увиденным.

Штриху – смочь быть услышанным…

Как болезненно много необходимо слову – чтобы посметь и суметь стать аккордом, клавишным или струнным, любым, только бы – аккордом, только бы – созвучием.

Чтобы стать штрихом, чтобы прозвучать просьбой – испрошенной у меня и мною, позволением – наконец-то, долгожданно проснуться и просыпаться на меня и – захоти, пожалуйста – на тебя тоже…

Просто – на тебя.

На тебя – в первую очередь.

Грибным снегопадом, чьи белоснежные снежные хлопья-лепестки кто-то бесстрастно и бесстрашно, и методично срывает с желтеющей посреди неба сердцевины и бросает мне под ноги и в глаза, и мне остаётся – да нет же, мне достаётся – перенести их на шуршащие в ожидании страницы, на вздрагивающие в нетерпении клавиши, на натянутые от неизвестности струны, на боящийся довериться мне холст.

И я – в ожидании последнего из лепестков, в котором должен быть ответ, – аккуратно складываю в созвучия дарованные мне остальные. И от этого они – звучат, и пахнут, и выглядят, и – я надеюсь на себя и на них, они – значат.

… Должен, хотя никогда не находится…

А мой, подаренный мне – хочешь, нам? – белоснежный цвет – или белый свет, выпадает и выпадает мне, и я доверяю этому гаданию, и хочу, чтобы оно выпало и тебе.

Если нам – то ты уж сама подбери ему суть и имя.

– Я ещё не дождался ответа… И жду я, по-моему, вовсе не его. И слова мои совсем не холодны…

– Ты стараешься оправдаться?

– … хотя и белы, только и всего. Просто пахнут полюбившимися мне – неужели не нам? – акварельными аккордами этих белоснежных слов-мазков. Белые строки, не умеющие быть холодными. Не желающие этого – ни себе, ни тем, кому попадутся – попадутся же? – на глаза.

– Постарайся сделать выбор, даже не дождавшись ответа. Даже если не ждёшь его.

– … просто аккорды шелестят в такт, послушный, страничный, и я стараюсь не оправдаться, а сделать так, чтобы их белый шелест слышен был лишь мне, а услышаны и увидены они были и тобой, и даже всеми. Так же, как я один слышу мольбы моего грибного снега – позволить ему наконец-то выпасть, – хочешь, я позволю и он выпадет не только мне, а – нам? И всем, ведь правда?..

Я позволю ему, даже если ни ты, ни все не захотите.

Ты отворачиваешься к нему и говоришь несмело, устало, от меня:

– Намело…

Значит, ты его уже – не ещё же, «ещё» остаётся моей надеждой, – ты его уже видишь. Слышишь – этот оживший, просящийся на руки и веки, грибной снег, которому я причиной.

– Я проложу тебе больше чем тропинку или лыжню, – я зачерпну моей белоснежной словесной краски и напишу тебе – выложу для тебя – спасительное, пусть и ничего не объясняющее содержание. Ты пойдёшь по нему, и тебе будет легко не потерять туфлю, как тогда, когда ты – помнишь, конечно? – спешила по лестнице, лишённой содержания – ещё не написанного мною…

Помнишь, те ступеньки не были свежевыкрашены выпавшими к твоим ногам строками грибного снега…

Ты не будешь спешить от одной не успевшей ещё дозвучать строки к другой.

Ведь ты не поспешишь поднести картину к глазам так близко, чтобы её мазки и аккорды перестали звучать и пахнуть и стали похожими на потерявший белизну бинт, которым незаинтересованно перемотали ранку, словно перемотали изжёванную временем плёнку старого магнитофона…

И поэтому ты позволишь мне успеть сделать выбор..

… Но ты всё-таки спешишь, и не опасаешься за туфли. Ты спешишь, не рассчитывая и не планируя успеть.

– Ну а зачем ждать последнего лепестка? Неужели ответ тебе всё ещё не ясен?

– Видишь ли, снег идёт и идёт, и я так боюсь, как бы он не прошёл – для меня, без меня… И из грибного не превратился бы в неизбежно зимний. Или из снега – в неизбежно летний, золотисто-жёлтый дождь. Хотя и грибной – тоже…

Потому что вокруг моей – пусть всё же она будет нашей, хотя ты и поспешила уйти, не оставив даже туфли, – вокруг моей – всё же нашей? – книги, которую мне, кажется, удалось наполнить, или хотя бы подкрепить содержанием, вокруг вверенной мне снежной краски, пропитанной, пропахшей буквами и нотами, – уже собирается в единое целое – серая: не пахнущая, не звучащая, не просящая позволения, не разболевшаяся ни у кого.

– Да. Но твой грибной снег всё равно же идёт к тебе… Зачем тебе я?

– … к нам? Помоги мне, даже уйдя. Убежав, сбежав по лестнице. Не оставив ни следа, ни туфли. Не дождавшись содержания.

– Помочь? Но для этого тебе выпало сочинить обо мне – выпавшим для меня и для нас снегом…

– …сочинить о тебе пахнущую белоснежной краской книгу, чтобы строки-штрихи в ней были непохожи друг на дружку. Непохожи – ведь они будут светло-белыми, как выпавший на мою долю снег.

Вот только белой краски становится всё меньше…

– … но вся она – твоя.

– Хочешь, будет нашей?

– Хорошо, я жду.

Хорошо, я делаю выбор.

Монреаль

Январь 2009 г.

BLEKHMAN

avatar

Об Авторе: Михаил Блехман

Родился в 1951 г. в Харькове. Лингвист, переводчик. Закончил Харьковский государственный университет по специальности "Компьютерная лингвистика". Защитил кандидатскую диссертацию в Ленинградском государственном университете. Литературой занимаюсь с 15 лет: начал, как все, со стихов о неразделённой любви, а также - наверно, не как все - с критических статей и пародий на Пушкина и Маяковского. С тех пор постоянно пишу: рассказы, пьесы, эссе. Работаю всю жизнь лингвистом. 13 лет проработал в институте ВНИИТэлектромаш в Харькове, потом, в разгар Перестройки, занялся частным бизнесом - сначала с партнёрами, а в 1993 г. основал собственную фирму - "Лингвистика 93". Преподавал в харьковских университетах. В 1998 г. вместе с семьёй переехал в Канаду, в Монреаль, и создал корпорацию Lingvistica '98 Inc. Моя фирма разрабатывает компьютерные лингвистические системы - программы перевода, словари, системы обучения языкам. Наши заказчики - во всём мире: в Северной Америке, Европе, Азии, Австралии и даже в Африке. Научных публикаций у меня больше 100, на 3-х языках - русском, украинском, английском. Не знаю, какой я "писатель" и писатель ли вообще - судить об этом, разумеется, не мне, но вот переводчик - кажется, да: я перевёл "Алису в Стране Чудес" на русский язык, и детям - чем я безумно горжусь - нравится! Редактирую Интернет-альманах "Порт-Фолио". Печатаюсь в "толстых" и "тонких" журналах в России и за её пределами: "Зарубежные записки", "День и ночь", "Невский альманах", "Интерпоэзия", "Полдень. 21 век", "Крещатик", «Эдита» и др.

Оставьте комментарий

MENUMENU