ИГОРЬ ИВАНЧЕНКО ● MEMENTO MORI ● СТИХИ

ИГОРЬ ИВАНЧЕНКОПотемнела к осени вода.
Вечером один уйду из дому.
Прошлых дней полову и солому
Ветер носит… Это – не беда.

Прошлых дней отборного зерна
Я отсыпал, не жалея, сыну…
Под сосной у озера застыну.
Осени душа, как пёс, верна.

Птиц не слышно. Тёмная вода.
Вот звезда из бездны мирозданья
Пролетела. Я опять желанья –
Не успел… Но: это – не беда.

Все в крови рябины и в огне.
Я свободу обретал в скитаньях…
«Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя? Иль ты приснилась мне?»

…Вот стемнело. И – почти не видно.
К дому путь по памяти держу.
Всем хорошим в жизни дорожу.
Но и за плохое – не обидно…

 

***

Мариетте БИРЮКОВОЙ

Что я Гекубе? Что Гекуба мне?
Ничто…
Жестока жизни быстротечность.
Я тоже скоро камнем кану в вечность,
Как в омут, где кувшинки на волне…

Покамест медлит бледная с косой,
Воспользуясь, как милостью, промашкой,
Я–
Богом сотворённою букашкой –
По склону лет ползу наискосок…

Как хворост о колено, –
Поломать
Характер, генетически несносный,
Чтоб русских слов песок золотоносный –
В надежде на удачу –
Промывать,

Ночами в кухне горбясь над лотком…
А блёстки, самородки и крупицы
Казались бы водою из криницы
И – воздуха спасительным глотком…

В ответ на оговоры и хулу,
Спрошу:
«Что за комиссия, Создатель?!»
Поэт – изгой, бессребреник, старатель,
Рассчитывающий на похвалу…

Не лесть, а пониманье –
Позарез! –
Ему необходимо в трудном деле,
Чтоб, словно в ранку где-нибудь на теле,
Сочилась кровь стихов через порез…

 

МУЗЫКА

Сноси равнодушия дамбы!
Сердца жги напалмом и чресла!
Я дьяволу душу отдал бы,
Чтоб музыка завтра воскресла!..

Пусть снова доводит до слёз
Меня, непокорного трижды,
Ведя от рассветных берёз
До Богом одобренной тризны,

До выбитых через тире
Двух дат… И пока не вместит
Могила меня на горе, –
Пусть музыка жизнь подсластит…

 

***

Мир – без конца… без начала…
Жизни – начало… конец…
Скрипка, ты что замолчала?
Скоро и мне под венец

С девушкой в белых одеждах…
Возраст в дугу меня гнёт.
Я захлебнулся в надеждах.
Девушка мне подмигнёт.

Скрипочка, губы опухли
От поцелуев смычка?..
Листья от стужи пожухли.
Жизнь – сказочка про бычка

Белого… Горечь утраты.
Книги дешевле продам.
И подлецам, что не рады
Лермонтову – азъ воздам…

Я – как верблюжья колючка…
Жизни пустыня… Игра…
Чем тебе, девушка-злючка,
Я не потрафил вчера?..

Монти шпиляет на скрипке
Грустный маэстро. Как вор –
Век: он меня по ошибке
В смертный вписал договор…

Что-то ошибка да значит.
Вижу: смешно семеня,
Девушка в белом маячит,
Ждет не дождется меня…

 

***

Ларисе

В глаза печальные смотреть
Минутою неповторимой…
Поэт не может умереть,
Не посвятив стихи любимой.

Поэт обязан до конца
Нести свой крест, пока есть силы, –
От черт любимого лица
До сумрака своей могилы…

 

***

Смочить чёрствую корку будня сухим винцом;
Вспомнить любимую – душу обречь на муки…
И пока мне люди глотку не залили свинцом,

Я буду издавать похожие на всхлип звуки…

Так – жесть карниза ночами от ветра скрипит;
Так – утра шёлк стриж вспарывает крика бритвой;
Так – возмущённый смертью, разум кипит, кипит;
Так – Бог себя от греха спасает молитвой…

Я голос теряю, когда волнуюсь, когда
Обиды на мир рвут голосовые связки…
Перебирать, цепенея, как чётки, года
И, сжимаясь от страха, ждать скорой развязки…

Мне в поезде жизни некому душу открыть.
Кому повем печали своя? – убей! – не знаю.
Себя за ущербность трёхэтажно стихами крыть,
Вынося вердикт жестокому подсознанью…

…Сквозь тюль занавески подсматривает Луна
Взглядом татя, наркомана, судьбы, мессии…
На эшафоте Любви завтра казнят лгуна,
И – одним Поэтом станет больше в России…

 

***

Ноет в районе сердца, печаль светла –
К дому вернулся один, точно перст, бродяга,
Где без него медленнее росла ветла,
Ласковая и лохматая, как дворняга…

Каменным гостем вошёл и застыл, истукан,
Покочевавший по родине, им любимой, славно:
Высохшим хлебом тонкий накрыт стакан –
Умер давно отец, мать умерла недавно…

Пахнет ладаном в доме. Фото стоит –
Мать, молодая, красивая, чисто ангел.
Гвоздь раскаянья в душу по шляпку вбит,
Как в фундамент дома – железный анкер…

Впору завыть, словно волк, – на Луну,
То ли оплакивая их, то ли их отпевая…
Холод могильный в дом, тоску навевая,
Змеёй заползает сквозь полночь и тишину…

Может, душа поможет жить на земле
Так, чтобы совесть жгла, но утихали боли?..
…Фото матери светит, словно маяк во мгле,
Словно солнце узнику – с воли…

 

***

Я хотел – Её – до дрожи пальцев,
Перехвата горла, тика век!
Был готов изгнать всех постояльцев
Из души Её…

О, человек!
До чего – по-детски – ты наивен,
Уверяясь долгие года:
Бурю чувств, похожую на ливень,
Сушь пустынь не сменит никогда…

Всё – прошло… померкло… облетело…
Кончилась недолгая любовь.
И – теперь лицо Её и тело
Не волнуют обморочно кровь.

И – умом холодным понимая,
С каждым вдохом, шагом и гребком,
Я – живу…и – не живу…,
Снимая
Кожу лет неверия скребком…

…Я хотел – Её – до дрожи пальцев…
В них отныне – старческая дрожь.
Парки в ужасе бегут от пяльцев.
Полегла былых желаний рожь.

В ярости душа похолодела.
Ослепив изменами орла,
Женщина, что мной одним владела,
Мне давно другого предпочла…

 

НАВСЕГДА

Рифмовать стихи, видно, не к добру:
Пуст карман, жена насовсем ушла…
Я под шелест снега сойду с ума.
Я под ветра вой навсегда умру.

Вот зима ведёт ноябрь под уздцы,
Как сибирского скакуна перед забегом.
А поэты все, в незнаемое ездцы,
Аж до рифм пронизаны гиблым снегом…

Вот зима с куплета перешла на припев;
В бренном теле моём замёрз каждый атом.
Это ветер, не на шутку рассвирепев,
Снова кроет меня продувным матом…

Осень кончилась. Стало бело поутру.

Продолжение жизни – смерть-подземка.
Я под ветра вой навсегда умру,
И – напишет эпитафию мне позёмка…

 

***

Васильковая юность поблёкла,
Невозвратной любовью томит…
В вазе комнат, где пыльные стёкла,
Старость, словно бессмертник, стоит…

***

 

И. И. И.

Неприступным для тела
становится юности замок:
Время – цепи гремят –
за спиной поднимает мосты…
В организм, как захватчик,
вторгается старости амок*,
И симптомы её – на лице –
до бесстыдства просты…

Утром в зеркало глянешь –
без медиков точный диагноз;
Лучше бы не смотреть –
от расстройства душа заболит…
(Вмиг столбом соляным,
словно дочери Лота, стал агнец;
В атмосфере сомнений
сгорает надежды болид…)

Время – скульптор безжалостный:
видишь, уже засверкал
В гениальной руке
облик твой искажающий шпатель…
Может, было бы лучше
лишиться правдивых зеркал, –
Точно брак гончара,
стёкла вдребезги расколошматить?..

Только вряд ли поможет:
на зеркало неча пенять,
Коли рожа кривеет,
легко одеваясь в морщины…
Изгоняет нас возраст

в пустыню из райских пенат,
И – чуть менее женщин –
от этого плачут мужчины…

Старость – Гидра Лернейская,
старость – Медуза Горгона:
Взгляд – ты в камень;
холодной обиды ушат…
(Если воздух лишить
одного компонента – аргона,
Мы не сможем нормально
ни жить, ни любить, ни дышать…)

Жизни воздух горчащий.
Не жду ни спасенья, ни чуда.
Видишь, лодку смолит
перевозчик в хитоне до пят –
Неизбежный Харон…
Я – скорее Иисус, чем Иуда:
На погостном кресте
скоро старостью буду распят…

В тонкой сеточке трещин,
Джоконда и Маха из рамок
Улыбаются мне…
И на бронзе – веков патина.
…Память выйдет на штурм,
чтобы взять давней юности замок;
И – разрушится в пыль
неприступная с виду стена…

* Амок – психическое заболевание.

 

***

Насмехалась, дурака валяя,
Надо мной судьба.
Я ей прощал.
Образ жизни рай мне обещал.
Я не верил.

Скоро, ковыляя,
С посохом, как инок, я пойду
На свиданье с неким незнакомцем…

Только месяц встанет над оконцем,
Только трещина пройдёт по льду,
Только ухнет сыч на городьбе, –
Я пойду, решительный и кроткий…

Боже!
Укажи мне путь короткий –
Я на ближних подступах к тебе…

 

***

Валентине ЧАРЧИЯН

Дань неизбежности: с ветлы –
Лист наземь. Профиль на монете –
Пророка.
Мы на этом свете –
Темны, как ночь… как день, светлы…

Таким сваяв Хрущёва бюст,
Эрнст не ошибся Неизвестный.
Что Вечности поэт безвестный?!
Сорвать печать молчанья с уст

И – петь, забывшись, на току
Весенней жизни без опаски…
И – строила чтоб Муза глазки;
И – строчки льнули к знатоку.

Пусть за ударом ждёт удар –
Тут не пропасть бы за понюшку.
Как будто призакрыли вьюшку:
В душе – Поэзии угар…

И – целиком себя отдать,
До дна, до атома…
А после –
Упасть с разрывом сердца возле
Любимой.
И – уже не встать…

***

И. И. И.

Под занавес ворованного снега
Неведомо куда уходит век…
А жизнь скрипит, как старая телега,
И чист, как агнец божий, человек.

Per aspera ad astra.*
И – терновый
Венец до крови оцарапал лоб.
Ты получить хотел ответ готовый

На все вопросы, быть счастливым чтоб.

Но: не успел.
Не смог.
И адский пламень
Обжёг – увидеть можно по лицу…
Пока искал ты философский камень,
Двадцатый век поспешно шёл к концу.

И – просочилась молодость сквозь пальцы.
И – счастье изменило, как жена.
В душе твоей – иные постояльцы.
И – с сыном отчуждения стена…

Щипни себя больнее: уж не пьян ты,
Мечтая о бессмертье, человек?
За пазухою спрятал бриллианты
Твоих желаний уходящий век…

И пусть судьба туга на оба уха,
Но ты ни перед кем не виноват
Ни в чём.
В затылок дышит смерть-старуха,
И век твой, как карманник, вороват…

* Per aspera ad astra (лат.) – через тернии к звёздам.

***

Я давно оплакан скитальцами…
Обрывая жизни полёт,
Смерть своими грязными пальцами
Мне смешливый рот разорвёт.

И – в последний вдохну я раз.
И – в последний раз уже выдохну.
Птицы воспоминаний выпорхнут
Из моих померкнувших глаз…

А душа бестелесным облаком
Устремится ввысь в вираже.
Этот кто-то –
С знакомым обликом –
Будет вовсе не я уже.

Не горюйте, родные и близкие;
Не печалиться – знак жене…

Пусть свинцовые тучи низкие
Рваным саваном станут мне.

Я уйду накануне вечером,
Когда тлеет города трут…
Может, пьяным в стельку диспетчером
Мой уже намечен маршрут?

Без билета,
За счёт Всевышнего,
Как ракета, – пронзая тьму.
Ничего –
Только память –
Лишнего
Я с собой туда не возьму.

Заскулит и завоет жалобно
Шелудивый соседский пёс.
… Вспоминайте меня, пожалуйста, –
Я теперь один среди звёзд…