1

Алексей ЕРМАКОВ. Главы из книги воспоминаний русского кадета

ПОМНИТЕ, ЧЬЁ ИМЯ НОСИТЕ!

vcужен пример, на который народ будет с благоговением смотреть и набираться сил. Эту силу мы обретём, почитая память Великого Князя Константина Константиновича.

КАДЕТУ

(сонет)

Хоть мальчик ты, но сердцем сознавая

Родство с великой воинской семьей,

Гордишься ей принадлежать душой.

Ты не один – орлиная вы стая.

Настанет день, и, крылья расправляя,

Счастливые пожертвовать собой,

Вы ринетесь отважно в смертный бой…

Завидна смерть за честь родного края!

Но подвиги и славные дела

Свершать лишь тем, в ком доблесть расцвела.

Ей нужны труд, и знанья, и усилья

Чтоб мог и ты, святым огнём горя,

Стать головой за Русь и за Царя,

Пускай твои растут и крепнут крылья!

«Вы ринетесь отважно в смертный бой» но Отец всех кадет требовал «Но подвиги и славные дела свершать лишь тем, в ком доблесть расцвела. Ей нужны труд, знанья и усильяПускай твои растут и крепнут крылья!»

Великий Князь вырастил пять сыновей, всех пятерых воспитывал в разных кадетских корпусах: Иоанна 27 лет, Гаврила 26 лет, Константина 23 года, Олега 21 год, Игоря 20 лет.

Настал день, и «счастливые пожертвовать собой» все пять сыновей, «расправив окрепнувшие крылья», ринулись со своими полками на действующий фронт первой мировой войны 1914 года. Славный род Константиновичей указал этим действием достойный пример всем патриотам России!

                                                                 «Стать головой за Русь и за Царя!»

В 1918 году революционные власти сбросили в глубокую шахту Алапаевска живьём восемь арестованных офицеров, среди которых были три сына Великого Князя – Иоанн, Константин и Игорь. С ними была сброшена в шахту Елизавета Федоровна, которая сумела перевязать израненных многочисленными взрывами ручных гранат страдальцев, заброшенных злодеями в глубину шахты. Смерть не наступила мгновенно,

мученица-монахиня Елизавета и Августейшие страдальцы продолжали петь церковные молитвы и песнопения ещё некоторое время.

Теперь настало время представить Вам моих родителей:

 

image004

1941 год

Михаил Матвеевич Ермаков, простой Донской казак, родился ноября 8-го, 1892 г.  вырос в Харькове, там он окончил медицинский факультет и стал военным врачом.

Разразилась революция. Отец вступил в ряды Белой Армии в чине капитана и врачевал над раненными. На фронте он сам был ранен, и его вывезли в Египет, в госпиталь имени Английской Королевы. По выздоровлению английские доктора упрашивали его остаться у них работать в госпитале, но он им отказал и направился в Крым к генералу Врангелю.

На русской земле ему пришлось пережить три недели кошмара. Кругом разыгрывалась трагедия отступления, пароходы отходили перегруженные обездоленным народом,

отцу не удавалось на них попасть. Один из последних пароходов, полностью загруженный, отошёл от пристани и стал на рейд. Отец, не раздумывая, кинулся в волны и доплыл до корабля. Там ему бросили канат, и он был спасён.

Зоя Павловна Юмашева, родилась Фев.16.1896 года в Красноуфимске на Урале.

image006

Мать -1941 год

Начальство не давало ей разрешение по причине её маленького роста, да и выглядела она уж очень молодо. Тут вмешался граф Граббе, который услышал её горячую просьбу, и разрешил ей ехать на фронт (граф Граббе заведовал тогда Красным Крестом).

На фронте сестра милосердия Зоя Павловна Юмашева была награждена Георгиевским Крестом за храбрость.

Следующий этап жизни молодых родителей проходит в побеждённой Германии. Там молодому врачу дают возможность специализироваться, но жить в стране было невозможно из-за сумасшедшей дороговизны, и семья переселяется из Берлина в Париж.

Жизнь во Франции оказалась нелегкой, французы относились к русским холодно и свысока. Думать об устройстве по профессии вообще не приходилось, оставалось рассчитывать только на простую работу чёрнорабочего, не всегда находившуюся.

Отец трудился на фабрике Ситроена, работал таксистом, статистом в киностудиях, и на других мало оплачиваемых и неинтересных работах.

Этот период оказался сложнейшим и труднейшим в жизни моей матери. Отец пристрастился к картам, и ей пришлось пойти на работу подавальщицей в тогда популярные русские рестораны, оставляя маленького сына у французской домохозяйки.

  где полагалось быть во фрачной паре. Там он регулярно проигрывал буквально всё, что зарабатывал сам, и что зарабатывала мать. Он оказался неисправимым картёжником.

Эта отцовская болезнь продолжалась долго, справиться с собой он не мог. Но в один вечер ему сильно повезло, он выиграл так много денег, что, по его мнению, хватило бы ему и его детям на всю жизнь. В последний момент, к столу подсел американец, который его полностью обыграл. С тех пор, отец карты в руки не брал.

Можно понять состояние отца, ему надо было убираться подальше из Парижа, подальше от картёжного соблазна.

В благословенной Югославии, в Белграде, жил и работал по профессии доктор Чернозубов, близкий друг моего отца, к которому он и обратился за советом.

Было решено, что отец поедет в Сербию на разведку, а мама останется в Париже ждать вызова, и приедет с сыном, когда с работой всё будет налажено.

Папин друг рекомендует отцу поехать в Нови Пазар, посмотреть на возможное место работы врачом. Ясно, что душа отца искала выхода, она очень пострадала в Париже. Крайне необходимо было найти место и работу, где отец смог бы залечить свой недуг и этим искупить огромную вину перед всегда верной, любящей и понимающей его супругой.

Дикий, неразвитый, но с красивой природой край произвел большое впечатление на отца. Он осознал свою высокую миссию врача среди чужого, примитивного народа и направил следующее письмо маме: «Пакуйся, приезжай!»

Такой был почин новому, твердому решению доктора Михаила Матвеевича Ермакова – бросить свой якорь жизни именно в этом чужом захолустье, которое представляло собой полнейший контраст Парижу, во всех отношениях.

, где больные лечились бесплатно, без всяких страховок, об этом беспокоилось государство.

image008

image010

Дом Народного здоровья

Доктор Чернозубов с семьёй, служащие, отец и Валя

.

, он получил своё воспитание и образование в Пажеском кадетском корпусе, в Санкт Петербурге. 

Всеми любимый король и Его народ чутко отозвались на ужасную трагедию, постигшую русских людей в кровавой мясорубке российской революции. Двери тогдашнего государства «Сербов, Хорватов и Словенцев» были широко открыты королём-рыцарем для русских беженцев. Он отдал приказ: «На земле сербской русские изгнанники должны чувствовать себя как дома, молиться в своих храмах, исполнять Русский гимн «Боже Царя храни». Учить молодёжь в своих русских школах, воспитывать в кадетских корпусах, носить формы царских времён. Отступившей Белой Армии велел охранять границы своего молодого государства и быть готовой к продолжению борьбы с врагом всего мира – Коминтерном».

Мудрый король понимал, что его стране сильно повезло приютить у себя высокообразованных русских людей, которые помогут ему поднять культуру сербского народа во всех отношениях, направлениях и уровнях. Мирное, братское сожительство двух славянских народов с большим успехом начало своё сосуществование.

Мировая закулиса не стерпела этого братского взаимоотношения, и совершила подлое убийство нашего покровителя, витязя короля Александра Первого. Это произошло в 1934 году во Франции, куда прибыл с визитом наш благодетель. Вся страна пребывала в страшном горе, особенно сильно переживали русские изгнанники, потеряв своего рыцаря-благодетеля.

Его Величества.

Отец возглавляет Дом Народного Здоровья, создаёт лечебницу, детскую клинику, строит единственную в городе душевую баню для горожан, разбивает парк. Он и его служащие после работы занимались рассаживанием деревьев, кустов, цветов и особых роз из королевского сада, за рассадой отец лично ездил в Белград. Садовые дорожки усыпались мелким щебнём из белого мрамора, который отец со своими служащими разбивали молотками на малюсенькие камушки (другого способа не было). Вскоре красивый парк со своими цветными клумбами и белыми дорожками установился и заблагоухал, став настоящим чудом города.

В крае бушевали разные заразные болезни, в сёлах из рода в род передавались венерические болезни, тёмный народ не доверял доктору и его медицине.

image012

Край нуждался во всеобщей просветительной работе. Много труда было вложено отцом, чтобы добиться полного доверия и уважения к своей работе и от Министерства Здоровья в Белграде, и от жителей города и края.

  радость,

и приумножали его силы в борьбе с заразными болезнями. Отец боролся за повышение уровня жизни в городе и в окружающих сёлах. Доктора Сербии стали изучать его научный метод лечения.

Будучи бывшим военным, он поставил всю организацию на военную ногу. Он являлся ответственным начальником, которому следовало беспрекословно подчиняться.

Строгая дисциплина царила в Доме Народного Здоровья, где был установлен идеальный порядок.

  «Неужели и карапузика оставляете мне!?»

Мне тогда было менее четырёх лет, но я запомнил генеральскую саблю, прислоненную в углу, а на ней белую фуражку.

image014

image016

Мама

Русские дамы в турецком одеянии

Алёша и Серёжа сидят в ногах

В Новом Пазаре сильное влияние матери в одинаковой степени распространялось и на сербок, и на мусульманок. Мать стала познавать, понимать и уважать их разные обычаи, в свою очередь они начали доверять её добрым советам, и постепенно воспринимать необходимые для них современные познания. Таким образом, между ними устанавливались крепкая, глубокая дружба и особое взаимное уважение.

 

Мать очень хотела родить девочку, но к её большому разочарованию опять появился мальчик, зато отец был очень доволен. Назвали третьего сына Сергеем.

Даже дошло до того, что мама заручилась у цыганки удочерить только что родившуюся у неё дочку. Каждый год цыганский табор появлялся в нашем городе, и много лет подряд эта цыганка приносила свои рукоделия маме на продажу. Каждый год у ней на руках был новый красивый новорожденный ребёнок, в тот раз он был двенадцатый по счёту, и это была дочь. Мама взмолилась, упрашивая цыганку отдать ей новорожденную девочку на удочерение. Даже наш отец был согласен! Всё было сговорено, мать-цыганка была согласна. Пошли за отцом-цыганом, но когда он появился, то категорически воспротивился удочерению, эмоционально заявляя, что чужая жизнь для его дочки будет несчастливой. Конечно, мама и вся наша семья были очень разочарованы, что у нас не будет сестрёнки.

В результате мы без всяких проблем пользовались всем пляжем, играли, плавали и гоняли по песку с нашими любимцами. Уставши от бега, мы и наши бегуны падали в горячий песок отдышаться и отдохнуть.

Замечательно то, что они поднялись по ступенькам, открыли дверь в кухню, прошли через столовую, вошли в спальню и, вспомнив своё детство под папиной тёплой подмышкой, сумели влезть в кровать. Не выдержав, их сверхтяжелого веса кровать разломалась.

Трагедия произошла позже. По сербской традиции, полагалось держать свинью в хозяйстве до определённого возраста, а перед Рождеством нанимать к себе на дом мясников, специалистов заколоть свиней и разделать мясо на колбасы, сало и другие копчёные изделия.

Мне, 88-ми летнему старику, до сих пор больно об этом вспоминать, в ушах всё ещё слышится раздирающий вопль наших дорогих питомцев, Бебика и Чушки, которых постигла такая ужасная участь. Три мясника работали над их тушами весь день. Мы, дети, не могли дотронуться до подаваемых на стол блюд, изготовленных из наших любимцев. Нашему детскому горю и страданию не было конца.

.

оба отличались своим умом и ласковым характером, а также обладали сильным охотничьим инстинктом. Друзья-охотники хвалили наших собак, что льстило отцу. Шли годы, Лори заболел и умер. Нерка осталась одна, ей стукнул шестнадцатый год для собаки это предельный возраст.

Подошёл с нетерпением ожидаемый нами вечер. У Нерки было своё место в конюшне, и мама отправилась туда помогать ей. Присутствовать нам при родах мать не разрешила. Пришлось сидеть на крыльце, ждать, и через весь сад орать: «Сколько щенят»? Первый ответ был: «Три, и ещё есть!», а закончилось это счастливое событие тем, что мы прыгали от радости: Нерка подарила нам тринадцать щенят!

Лошади.

По казачьей традиции, казак без лошади не казак. Поэтому у Вали была кобыла Мери, арабской породы и белой масти, от неё он был без ума, и никому не позволял на неё сесть. У меня был конь Принц, босанской породы и гнедой масти. Он был меньше ростом, чем Мери, и обладал особым характером, который меня очень радовал.

Дело в том, что мы выезжали на реку купать наших лошадей без сёдел. Конечно, нам было приятно пофорсить, показать своё умение мчаться по пляжу на лошадях без сёдел.

  Принца я особо полюбил за то, что он никого, кроме меня, на себе не признавал.

«Следующий новый год обязательно отпразднуем у себя дома.

За Великую, Единую и Неделимую Россию, ура»!

Несмотря на беспредельную тоску по Родине, русский человек обладал особым свойством приспосабливаться к любой ситуации, и в каждой стране, куда его злая судьба загоняла. С Божьей помощью, расправив плечи, он первым делом строил храмы, где получал духовную силу, и находил себе утешение.

С малых лет сказывалась у нас русская кровь и гены. Зачастую за своё русское имя приходилось драться с сербской и турецкой детворой, особенно было обидно, когда они нас дразнили «рус-купус», что впрочем, означало безобидное – «русский капуста». Вообще же с сербами и турчатами мы жили дружно.

Особую дружбу мы завели с соседями мусульманами, наши родители между собой также дружили. Каждый из нас имел своего ровесника, закадычного друга: у Вали был Сульё, у меня – Шабан, у Серёжи был Кемал. (В этой семье было ещё два сына и одна дочь).

Однажды, наигравшись, мы расположились отдыхать на высокой скале над рекой Йошаница. Наша ватага состояла из нескольких мусульман, одного серба и меня – русса. Смотреть вниз с высокой скалы было страшно, и тут мы зачирикали, как воробьи, вызывающе спрашивая, хватит ли у кого смелости спрыгнуть вниз?

не глядя вниз, я спрыгнул. Мне показалось, что я летел довольно долго, а когда приземлился, то услышал хруст в левой ноге и почувствовал, что сломал ногу. Мне жутко не повезло – я упал на зарытый в песке камень.

Детвора побежала за мамой, и вскоре она прибежала с подушкой и служащими. Подушку подложили под ногу, и меня понесли домой. Мама действовала хладнокровно, позвала другого врача, не стала дожидаться папы, который в это время объезжал край с Министром Здоровья.

Мою ногу забинтовали с гипсом по бедро, и в школу я стал ходить на костылях. Нога моя быстро зажила, и вскоре я вернулся к моим прежним обязанностям и играм.

Первые четыре года (с шести до десяти лет) я учился в сербской школе на отлично.

По воскресениям вся наша семья ходила в сербский Православный храм. Жизнь проходила спокойно и налажено, и мы стали чувствовать себя настоящими Ново-Пазарцами.

ГЛАВА – 8

Кадетский корпус.

После летних каникул настал долгожданный день. Мать стала снаряжать Валю и меня в кадетский корпус. Странновато, что отец в этом особенного участия не принимал, это было полностью обязанностью матери, с которой она по-деловому справлялась.

Через 22 километра в городе Рашка мы пересели на поезд и отправились в длинную поездку на Белград. На следующий день мы пересели на Белоцерковский поезд, в котором я стал встречать и знакомиться со своими новыми одноклассниками.

Через несколько часов мы уже были у заветной цели. На перроне нас встретил с приветствиями одетый в царскую форму полковник Пограничный. Наш багаж разместили на телеге, которую тянул ослик Ходя. Нас, новичков, кое-как построили, и мы зашагали к корпусу.

image018

Здание кадетского корпуса

Вскоре впереди замаячило трёхэтажное громадное здание – я его не запомнил при моём первом посещении Белой Церкви много лет тому назад, когда Валька поступал в корпус.

  были написаны наши имена. Найдя свою кровать, я поразился необыкновенным размером и закруглённостью матраса – туго набитого  соломой мешка. Мы положили свои чемоданы на табуретки, и Кирей повёл нас в цейхгауз, расположенный на том же этаже.

Там царствовал вахмистр Порфирий, с длиннющими усами и с солдатским Георгиевским крестом на груди, в широких шароварах с красными лампасами.

Тут начались проблемы. Как застелить соломенного бегемота? Подоспел на помощь Кирей, он заявил: «Гонишь котлету» я его сразу не понял – что значит «гонишь»? А когда я понял, то дал ему согласие, и это значило, что на ужине моя котлета будет съедена Киреем. Он стал действовать: скинул на пол матрас – на железной кровати оказались три продольных доски. Среднюю доску он сбросил на пол – получилась продольная дыра. Положив матрас обратно на кровать, он стал на нём бешено прыгать. Матрас принял подобающую форму, и кровать была скоро правильно застелена.

Но возникла следующая проблема, за которую мне пришлось заплатить Кирею вторую котлету. Я удачно справился с привязыванием погон к гимнастёрке, надел форму, а вот чулок не мог найти. Кирей сказал, что «чулок никогда не будет, будешь носить портянки». За вторую котлету я научился заворачивать ноги в портянки, к чему позже быстро привык. Не знаю, сколько котлет заработал Кирей от остальных новичков в тот первый день нашего становления кадетами, но он нам очень помог во многом.

Спасибо тебе, Володя!

Через два дня съехались все 300 питомцев корпуса, здание стало жужжать, как улей.

Мы, новички, ещё не всё понимали, но почувствовали новую, жесткую, полную новых слов и суровых правил жизнь. На обед мы строем спускались в столовую, которая находилась на первом этаже. Проходя через роту Его Высочества, на втором этаже, я увидел Валю, который стоял уже в форме, вытянувшись перед проходящим строем.

Он эти два дня провёл в городе, и я увидел его впервые. Будучи сам в форме и в строю, я с радостью и гордостью помахал брату рукой. Он строго посмотрел на меня и подозвал к себе Кирея, который нами командовал, и что-то ему приказал.

  Да, солидно, когда родной брат наказывает за махание рукой в строю – надо быть крайне осторожным! Я понял, что в моей жизни произойдут большие перемены, и вдруг мне очень захотелось быть дома с мамой, с Принцем и другими друзьями – животными.

Многовековый, жизненный опыт в царских корпусах доказывал сущую правду по этому вопросу. Истина эта полностью подтвердилась и в семье Ермаковых, где воспитывались по чисто русской системе три брата, которая благотворно повлияла на всю их жизнь.

В кадетской семье избалованный эгоист-ребёнок быстро исчезает, на его место вступает подтянутый и отчётливый кадет, у которого появляются личные и групповые понятия о чести, достоинстве, ответственности, дисциплины, доверии и товариществе.

Я также писал длинные письма, но домой не просился. Через несколько месяцев мои письма превратились в открытки, где я коротко писал каждую неделю: «Жив, здоров, Алексей Ермаков». Такое общение мама болезненно переживала, но добиться другой переписки, кроме открыток, она не смогла. Она поняла, что время у нас было расписано по минутам, и писать длинные письма было сложно.

image020

Славный XXVII выпуск с выигранным призом пения,

по правую руку воспитателя – Алексей Ермаков.

image022

Подписи выпускников на обратной стороне

Наше непосредственное начальство было следующим:

   он встречал нас на вокзале. Ему в помощники был назначен дядькой старший кадет Гришков (XX выпуска), его заменяли Думбадзе и Степанов. Командовал третьей ротой полковник Грещенко по прозвищу «гусар». Были и другие воспитатели – любимые нами капитаны Лавров и Трусов.

Для десятилетнего кадета дядька являлся незаменимым и самым уважаемым и почитаемым авторитетом, а также идеальным помощником офицера-воспитателя.

Дядька готовил нас к сдаче строевого экзамена, после сдачи, которого разрешалось ходить в городской отпуск. Из всего класса я один сдал экзамен с первого раза и получил разрешение отлучаться в отпуск по воскресениям. В следующее воскресение, надев парадную форму, я представился дежурному офицеру и обратился к нему с рапортом по случаю увольнения в отпуск. Тщательно осмотрев меня, офицер позволил мне идти в город.

                        

Этот выбор иногда не совпадал с внутренним выбором всего класса, где кадеты неофициально выбирали своего вожака.

Двоевластия не происходило, так как выбранный классом вожак имел предпочтение над «старшим», выбранным «зверями» (кличка для воспитателей и преподавателей среди кадет). Идеально, когда оба назначения совмещались в одном кадете.

  в лице директора-генерала, офицеров воспитателей и преподавателей будут сопротивляться такому внутреннему самовластию кадет. Наоборот, это подчеркивало чувство доверия и гармонии между воспитателями и воспитанниками.

Надо понять, что такое внутреннее самоуправление с ранних лет приучало кадет к групповому решению задач и проблем класса. Старший класса приводил эти решения в действительность, для чего от него требовались ответственность, дипломатия, контроль, и полное доверие всего выпуска.

В своём большинстве начальство наше были воспитанниками кадетских корпусов, что давало им полное понимание своих подопечных. «Звери» терпимо относились к нашим проказам и притворялись, что не замечают традиционных ночных парадов в главном зале, с передачей «звериады» следующему выпуску, а также исполнений других традиционных мероприятий.

image024

image026

Лучшие гимнасты корпуса в главном зале

Братья Ермаковы, благодаря здоровому детству на природе с домашними животными, приученные к заботе о них, оказались более закалёнными к корпусной жизни, чем дети, проводившие своё детство в больших городах.

Мудрые родители, большое вам спасибо за золотое, не забываемое детство!!!

Подбор в кружки.

Согласно учебному плану, нас повели строем в большой парадный зал, где за роялем сидел полковник Пограничный. С правого фланга по одному, кадет подходил к роялю, наш воспитатель задавал тон, который следовало повторить. Таким способом он отбирал кадет со слухом и хорошими голосами и распределял их в корпусные хоры и оркестры.

Зато преподаватель рисования господин Александров, по прозвищу «блоха», признал во мне талант к рисованию и поместил меня в кружок художников, где я занимался рисованием вместе со старшими кадетами, от которых набрался много знаний.

Прогноз дорогого «блохи» был постановлен правильно, умение рисовать в будущем дало мне возможность стать неплохим архитектором.

Заправив кадило углями, я его подал батюшке, который стал им кадить. По окончании службы Отец Антоний ничего мне не сказал. Мы, церковники, закончили уборку в алтаре, поставили на место перегородку – высокие доски с нарисованным на них московским Кремлём.

Каждодневно кадеты пели в строю утреннюю молитву, в столовой пели молитвы до и после завтрака, обеда и ужина, и «Отче Наш и Спаси Господи» вечерняя молитва перед сном пелась также в строю. Каждую субботу и воскресение на всенощной и литургии весь корпус был построен в церкви, кроме нескольких кадет – буддистов (калмыки), и мусульман (кавказцев).

  складок и одинакового размера. Если стопка одежды не была аккуратно сложена, тогда дядька валил всё, включая и табуретку на лежащего под одеялом кадета.  Тот должен был складывать всё с начала. В спальнях тушился свет и зажигался ночник (голубая лампочка). В полумраке многие кадеты на своих кроватях становились на колени и молились перед иконками своим святым. Совершенно натурально кадет с ранних лет воспринимал единого Господа Бога и свою Веру Православную как высшее начало всех начал. Мы получали личное евангелие с надписью в подарок от «Отца всех кадет» нашего  шефа – великого князя Константина Константиновича:

Пусть эта книга священная

Спутница вам неизменная

Будет везде и всегда

Пусть эта книга спасения

Мастерские.

Помимо гимнастических кружков, в корпусе существовал целый ряд кружков разных специальностей. Участие в этих кружках было на добровольных началах, и в них входили главным образом те кадеты, которые не состояли ни в оркестрах, ни в хорах, так как у певчих и у музыкантов добрая часть свободного времени была занята спевками или сыгровками.

Струнный оркестр корпуса

Военная прогулка с оркестром

Тем не менее, все снимки оказывались прекрасного качества.

Помимо кружков на ремесленной основе, у нас были кружки художественные. К таким следует отнести иконописный, рисовальный, и театральный кружки.

Иконописный кружок вёл корпусной священник, архимандрит Антоний (впоследствии архиепископ Женевский). Под его руководством кадетами были написан ряд прекрасных икон. В моё время в кружке были Олег Толстой, царство ему небесное (внук писателя Льва Толстого и отец Петра Толстого – ведущего программы «Политика» на первом канале Российского телевидения), Олег, Ауе и я.

IIIIX выпуска) Борис Ушаков, скончавшийся в 1923 году, оставил нам следующее стихотворение:

                  С просторов Великой Земли.

                      Россия! Мы слышим! Твой вопль долетевший

 Уж веют знамёна, трещат барабаны,

                      Вдали от России, в глуши.                          

Борис Ушаков, сентябрь 1923 г.

    

  на темы, связанные с прошлым нашей дореволюционной Родины. На эти доклады приглашались не только кадеты, но и персонал корпуса.  Кроме того, строевые занятия, всякие спортивные  состязания и игры занимали много времени. Каждый день кадета был полностью занят.

Кадеты в парадных формах, пуговицы и бляхи блестят, как солнце, выражения лиц весёлое, но без улыбок. Равнение строя идеальное. После полагающихся команд, встречи директора корпуса, рапортов, слышится приглашение гостям распределиться перед фронтом строя.

Не поворачивая головы, скосив глаза направо, я увидел группу гостей, идущих с правого фланга к середине строя. Среди них, на голову выше всех, шёл мой отец. Высматривая меня, он прошёл к левому флангу и, найдя меня в первой шеренге, стал напротив. Его появление было совершенно неожиданным. Уже правильно обученный, я не подал виду, что его вижу. Блестяще прошли все церемонии, пение гимнов и речи. Первыми торжественным маршем маршировали бывшие кадеты, за ними отлично прошёл повзводно наш батальон, после чего нас распустили.

Я подбежал к отцу и обнял его. Целуя меня, он рыдал, не скрывая своих слёз (чего я раньше никогда не видел). В его крепких объятиях я почувствовал всем своим нутром, что отец нас, своих сыновей, любит крепко-крепко, по-своему, но по-настоящему!

image032

Отец, Валя и я

                     Он увидел и услышал не только Зорю с церемонией, торжественный парад. Вечером он услышал наш концерт с выступлениями солистов, двух хоров, оркестров, выступления старших гимнастов на брусьях и младших с вольными движениями, а в заключение был шикарный бал с институтками в белых пелеринках. Да, отец пролил слезу, побывав в своей родной стихии, в своей родной императорской России. Он увидел и понял, что Святую Русь кадеты крепко хранили в своих сердцах на всю жизнь!

Впоследствии отец всем своим друзьям и знакомым докладывал о пережитом в корпусе и советовал всем непременно посылать своих сыновей в кадетский корпус.

Мы, помня Родину, чье имя в сердце носим,

Входя по праздникам в зал корпуса – наш храм,

Христа коленопреклоненно просим:

Дать крепости и сил духовных нам

В молитве бодрствовать, хотя бы час единый,

Изгнания все скорби перенесть

И, сохранивши верность, долг и честь,

Придти к Отчизне радостной годиной.

А в дни ученья, лекций и бесед,

Когда алтарь скрыт башнями Кремля,

Зал для собравшихся сюда кадет,

Что на чужбине – Русская Земля.

Со стен глядит портретов длинный ряд

Что сердцу русскому близки и святы,

И думы в зале Родиной богаты,

В нём арки, как живые говорят:

Храните к прошлому любовь, кадеты,

Задумайтесь над истиной одной:

«Сильна лишь та страна, которая заветы

Чтит свято старины родной».

«Рассеяны вы вихрем грозной бури,

Но не расторгнуты между собой».

За Родину пойдёте дружно в бой

И свет увидите родной лазури.

Но будьте верны девизу своему:

«Жизнь – Родине, а чести – никому»,

«Один и тот на ратном поле – воин»,

«Кто в битве храбр – бессмертия достоин».

От злобных сил избавится Москва,

Свою любовь и мысли к ней направьте,

И над Кремлём стоящие слова

Исполнятся: «Не в силе Бог, а в правде».

В отличие от Президентских кадетских училищ, где считают большим достижением предоставлять отдельную комнату со всеми удобствами на двух кадет. С какой целью, собезьянничали и позаимствовали на западе эти понятия о комфорте?! Это колоссальное упущение в выковывании характера, чувства братства и локтя среди кадет.

Товарищ нынешний начальник – это позор не понимать, и не знать азов кадетского воспитания. Зачем называть эти училища кадетскими, да вдобавок ещё и Президентскими?!

Другие наказания заключались в том, чтобы определённое время стоять на штрафу по стойке смирно под фуражкой (с рукой у козырька), под винтовкой. Также всыпали наряды вне очереди по уборке классов, коридора, спален и уборных. В зависимости от степени наказания по несколько нарядов подряд. Уборка в корпусе велась добросовестно кадетами. Чистота и порядок были образцовыми.

  столы и наблюдал за порядком. Я заметил, как один из правофланговых балбесов поймал в воздухе муху и раздавил её на ложке Карпуши. Подали бочонки с борщом, стали разливать всем борщ и налили его  в тарелку дежурного офицера, который продолжал ходить по столовой. Другой проказник схватил солонку (они у нас были большие) и всыпал полсолонки в тарелку Карпуши.

Я понял, что нас всех теперь накажут, принимая во внимание, что проказник не сознается, так как у него был кол по поведению, а другие его не выдадут, зная, что ему грозит выгон из корпуса. Подошёл Карпуша, сел на своё место, снял фуражку и взялся за ложку.

Он размешал борщ, попробовал его, попросил передать солонку, досолил и, не подав виду, всё съел. Конечно, после такого номера наши шалуны стали особо уважать Карпушу и больше не досаждали ему своими проказами. Вот какими высокими психологами были наши дорогие воспитатели.

ПОМНИТЕ, ЧЬЁ ИМЯ НОСИТЕ!

vcужен пример, на который народ будет с благоговением смотреть и набираться сил. Эту силу мы обретём, почитая память Великого Князя Константина Константиновича.

КАДЕТУ

(сонет)

Хоть мальчик ты, но сердцем сознавая

Родство с великой воинской семьей,

Гордишься ей принадлежать душой.

Ты не один – орлиная вы стая.

Настанет день, и, крылья расправляя,

Счастливые пожертвовать собой,

Вы ринетесь отважно в смертный бой…

Завидна смерть за честь родного края!

Но подвиги и славные дела

Свершать лишь тем, в ком доблесть расцвела.

Ей нужны труд, и знанья, и усилья

Чтоб мог и ты, святым огнём горя,

Стать головой за Русь и за Царя,

Пускай твои растут и крепнут крылья!

«Вы ринетесь отважно в смертный бой» но Отец всех кадет требовал «Но подвиги и славные дела свершать лишь тем, в ком доблесть расцвела. Ей нужны труд, знанья и усильяПускай твои растут и крепнут крылья!»

Великий Князь вырастил пять сыновей, всех пятерых воспитывал в разных кадетских корпусах: Иоанна 27 лет, Гаврила 26 лет, Константина 23 года, Олега 21 год, Игоря 20 лет.

Настал день, и «счастливые пожертвовать собой» все пять сыновей, «расправив окрепнувшие крылья», ринулись со своими полками на действующий фронт первой мировой войны 1914 года. Славный род Константиновичей указал этим действием достойный пример всем патриотам России!

                                                                 «Стать головой за Русь и за Царя!»

В 1918 году революционные власти сбросили в глубокую шахту Алапаевска живьём восемь арестованных офицеров, среди которых были три сына Великого Князя – Иоанн, Константин и Игорь. С ними была сброшена в шахту Елизавета Федоровна, которая сумела перевязать израненных многочисленными взрывами ручных гранат страдальцев, заброшенных злодеями в глубину шахты. Смерть не наступила мгновенно,

мученица-монахиня Елизавета и Августейшие страдальцы продолжали петь церковные молитвы и песнопения ещё некоторое время.

Теперь настало время представить Вам моих родителей:

 

image004

1941 год

Михаил Матвеевич Ермаков, простой Донской казак, родился ноября 8-го, 1892 г.  вырос в Харькове, там он окончил медицинский факультет и стал военным врачом.

Разразилась революция. Отец вступил в ряды Белой Армии в чине капитана и врачевал над раненными. На фронте он сам был ранен, и его вывезли в Египет, в госпиталь имени Английской Королевы. По выздоровлению английские доктора упрашивали его остаться у них работать в госпитале, но он им отказал и направился в Крым к генералу Врангелю.

На русской земле ему пришлось пережить три недели кошмара. Кругом разыгрывалась трагедия отступления, пароходы отходили перегруженные обездоленным народом,

отцу не удавалось на них попасть. Один из последних пароходов, полностью загруженный, отошёл от пристани и стал на рейд. Отец, не раздумывая, кинулся в волны и доплыл до корабля. Там ему бросили канат, и он был спасён.

Зоя Павловна Юмашева, родилась Фев.16.1896 года в Красноуфимске на Урале.

image006

Мать -1941 год

Начальство не давало ей разрешение по причине её маленького роста, да и выглядела она уж очень молодо. Тут вмешался граф Граббе, который услышал её горячую просьбу, и разрешил ей ехать на фронт (граф Граббе заведовал тогда Красным Крестом).

На фронте сестра милосердия Зоя Павловна Юмашева была награждена Георгиевским Крестом за храбрость.

Следующий этап жизни молодых родителей проходит в побеждённой Германии. Там молодому врачу дают возможность специализироваться, но жить в стране было невозможно из-за сумасшедшей дороговизны, и семья переселяется из Берлина в Париж.

Жизнь во Франции оказалась нелегкой, французы относились к русским холодно и свысока. Думать об устройстве по профессии вообще не приходилось, оставалось рассчитывать только на простую работу чёрнорабочего, не всегда находившуюся.

Отец трудился на фабрике Ситроена, работал таксистом, статистом в киностудиях, и на других мало оплачиваемых и неинтересных работах.

Этот период оказался сложнейшим и труднейшим в жизни моей матери. Отец пристрастился к картам, и ей пришлось пойти на работу подавальщицей в тогда популярные русские рестораны, оставляя маленького сына у французской домохозяйки.

  где полагалось быть во фрачной паре. Там он регулярно проигрывал буквально всё, что зарабатывал сам, и что зарабатывала мать. Он оказался неисправимым картёжником.

Эта отцовская болезнь продолжалась долго, справиться с собой он не мог. Но в один вечер ему сильно повезло, он выиграл так много денег, что, по его мнению, хватило бы ему и его детям на всю жизнь. В последний момент, к столу подсел американец, который его полностью обыграл. С тех пор, отец карты в руки не брал.

Можно понять состояние отца, ему надо было убираться подальше из Парижа, подальше от картёжного соблазна.

В благословенной Югославии, в Белграде, жил и работал по профессии доктор Чернозубов, близкий друг моего отца, к которому он и обратился за советом.

Было решено, что отец поедет в Сербию на разведку, а мама останется в Париже ждать вызова, и приедет с сыном, когда с работой всё будет налажено.

Папин друг рекомендует отцу поехать в Нови Пазар, посмотреть на возможное место работы врачом. Ясно, что душа отца искала выхода, она очень пострадала в Париже. Крайне необходимо было найти место и работу, где отец смог бы залечить свой недуг и этим искупить огромную вину перед всегда верной, любящей и понимающей его супругой.

Дикий, неразвитый, но с красивой природой край произвел большое впечатление на отца. Он осознал свою высокую миссию врача среди чужого, примитивного народа и направил следующее письмо маме: «Пакуйся, приезжай!»

Такой был почин новому, твердому решению доктора Михаила Матвеевича Ермакова – бросить свой якорь жизни именно в этом чужом захолустье, которое представляло собой полнейший контраст Парижу, во всех отношениях.

, где больные лечились бесплатно, без всяких страховок, об этом беспокоилось государство.

image008

image010

Дом Народного здоровья

Доктор Чернозубов с семьёй, служащие, отец и Валя

.

, он получил своё воспитание и образование в Пажеском кадетском корпусе, в Санкт Петербурге. 

Всеми любимый король и Его народ чутко отозвались на ужасную трагедию, постигшую русских людей в кровавой мясорубке российской революции. Двери тогдашнего государства «Сербов, Хорватов и Словенцев» были широко открыты королём-рыцарем для русских беженцев. Он отдал приказ: «На земле сербской русские изгнанники должны чувствовать себя как дома, молиться в своих храмах, исполнять Русский гимн «Боже Царя храни». Учить молодёжь в своих русских школах, воспитывать в кадетских корпусах, носить формы царских времён. Отступившей Белой Армии велел охранять границы своего молодого государства и быть готовой к продолжению борьбы с врагом всего мира – Коминтерном».

Мудрый король понимал, что его стране сильно повезло приютить у себя высокообразованных русских людей, которые помогут ему поднять культуру сербского народа во всех отношениях, направлениях и уровнях. Мирное, братское сожительство двух славянских народов с большим успехом начало своё сосуществование.

Мировая закулиса не стерпела этого братского взаимоотношения, и совершила подлое убийство нашего покровителя, витязя короля Александра Первого. Это произошло в 1934 году во Франции, куда прибыл с визитом наш благодетель. Вся страна пребывала в страшном горе, особенно сильно переживали русские изгнанники, потеряв своего рыцаря-благодетеля.

Его Величества.

Отец возглавляет Дом Народного Здоровья, создаёт лечебницу, детскую клинику, строит единственную в городе душевую баню для горожан, разбивает парк. Он и его служащие после работы занимались рассаживанием деревьев, кустов, цветов и особых роз из королевского сада, за рассадой отец лично ездил в Белград. Садовые дорожки усыпались мелким щебнём из белого мрамора, который отец со своими служащими разбивали молотками на малюсенькие камушки (другого способа не было). Вскоре красивый парк со своими цветными клумбами и белыми дорожками установился и заблагоухал, став настоящим чудом города.

В крае бушевали разные заразные болезни, в сёлах из рода в род передавались венерические болезни, тёмный народ не доверял доктору и его медицине.

image012

Край нуждался во всеобщей просветительной работе. Много труда было вложено отцом, чтобы добиться полного доверия и уважения к своей работе и от Министерства Здоровья в Белграде, и от жителей города и края.

  радость,

и приумножали его силы в борьбе с заразными болезнями. Отец боролся за повышение уровня жизни в городе и в окружающих сёлах. Доктора Сербии стали изучать его научный метод лечения.

Будучи бывшим военным, он поставил всю организацию на военную ногу. Он являлся ответственным начальником, которому следовало беспрекословно подчиняться.

Строгая дисциплина царила в Доме Народного Здоровья, где был установлен идеальный порядок.

  «Неужели и карапузика оставляете мне!?»

Мне тогда было менее четырёх лет, но я запомнил генеральскую саблю, прислоненную в углу, а на ней белую фуражку.

image014

image016

Мама

Русские дамы в турецком одеянии

Алёша и Серёжа сидят в ногах

В Новом Пазаре сильное влияние матери в одинаковой степени распространялось и на сербок, и на мусульманок. Мать стала познавать, понимать и уважать их разные обычаи, в свою очередь они начали доверять её добрым советам, и постепенно воспринимать необходимые для них современные познания. Таким образом, между ними устанавливались крепкая, глубокая дружба и особое взаимное уважение.

 

Мать очень хотела родить девочку, но к её большому разочарованию опять появился мальчик, зато отец был очень доволен. Назвали третьего сына Сергеем.

Даже дошло до того, что мама заручилась у цыганки удочерить только что родившуюся у неё дочку. Каждый год цыганский табор появлялся в нашем городе, и много лет подряд эта цыганка приносила свои рукоделия маме на продажу. Каждый год у ней на руках был новый красивый новорожденный ребёнок, в тот раз он был двенадцатый по счёту, и это была дочь. Мама взмолилась, упрашивая цыганку отдать ей новорожденную девочку на удочерение. Даже наш отец был согласен! Всё было сговорено, мать-цыганка была согласна. Пошли за отцом-цыганом, но когда он появился, то категорически воспротивился удочерению, эмоционально заявляя, что чужая жизнь для его дочки будет несчастливой. Конечно, мама и вся наша семья были очень разочарованы, что у нас не будет сестрёнки.

В результате мы без всяких проблем пользовались всем пляжем, играли, плавали и гоняли по песку с нашими любимцами. Уставши от бега, мы и наши бегуны падали в горячий песок отдышаться и отдохнуть.

Замечательно то, что они поднялись по ступенькам, открыли дверь в кухню, прошли через столовую, вошли в спальню и, вспомнив своё детство под папиной тёплой подмышкой, сумели влезть в кровать. Не выдержав, их сверхтяжелого веса кровать разломалась.

Трагедия произошла позже. По сербской традиции, полагалось держать свинью в хозяйстве до определённого возраста, а перед Рождеством нанимать к себе на дом мясников, специалистов заколоть свиней и разделать мясо на колбасы, сало и другие копчёные изделия.

Мне, 88-ми летнему старику, до сих пор больно об этом вспоминать, в ушах всё ещё слышится раздирающий вопль наших дорогих питомцев, Бебика и Чушки, которых постигла такая ужасная участь. Три мясника работали над их тушами весь день. Мы, дети, не могли дотронуться до подаваемых на стол блюд, изготовленных из наших любимцев. Нашему детскому горю и страданию не было конца.

.

оба отличались своим умом и ласковым характером, а также обладали сильным охотничьим инстинктом. Друзья-охотники хвалили наших собак, что льстило отцу. Шли годы, Лори заболел и умер. Нерка осталась одна, ей стукнул шестнадцатый год для собаки это предельный возраст.

Подошёл с нетерпением ожидаемый нами вечер. У Нерки было своё место в конюшне, и мама отправилась туда помогать ей. Присутствовать нам при родах мать не разрешила. Пришлось сидеть на крыльце, ждать, и через весь сад орать: «Сколько щенят»? Первый ответ был: «Три, и ещё есть!», а закончилось это счастливое событие тем, что мы прыгали от радости: Нерка подарила нам тринадцать щенят!

Лошади.

По казачьей традиции, казак без лошади не казак. Поэтому у Вали была кобыла Мери, арабской породы и белой масти, от неё он был без ума, и никому не позволял на неё сесть. У меня был конь Принц, босанской породы и гнедой масти. Он был меньше ростом, чем Мери, и обладал особым характером, который меня очень радовал.

Дело в том, что мы выезжали на реку купать наших лошадей без сёдел. Конечно, нам было приятно пофорсить, показать своё умение мчаться по пляжу на лошадях без сёдел.

  Принца я особо полюбил за то, что он никого, кроме меня, на себе не признавал.

«Следующий новый год обязательно отпразднуем у себя дома.

За Великую, Единую и Неделимую Россию, ура»!

Несмотря на беспредельную тоску по Родине, русский человек обладал особым свойством приспосабливаться к любой ситуации, и в каждой стране, куда его злая судьба загоняла. С Божьей помощью, расправив плечи, он первым делом строил храмы, где получал духовную силу, и находил себе утешение.

С малых лет сказывалась у нас русская кровь и гены. Зачастую за своё русское имя приходилось драться с сербской и турецкой детворой, особенно было обидно, когда они нас дразнили «рус-купус», что впрочем, означало безобидное – «русский капуста». Вообще же с сербами и турчатами мы жили дружно.

Особую дружбу мы завели с соседями мусульманами, наши родители между собой также дружили. Каждый из нас имел своего ровесника, закадычного друга: у Вали был Сульё, у меня – Шабан, у Серёжи был Кемал. (В этой семье было ещё два сына и одна дочь).

Однажды, наигравшись, мы расположились отдыхать на высокой скале над рекой Йошаница. Наша ватага состояла из нескольких мусульман, одного серба и меня – русса. Смотреть вниз с высокой скалы было страшно, и тут мы зачирикали, как воробьи, вызывающе спрашивая, хватит ли у кого смелости спрыгнуть вниз?

не глядя вниз, я спрыгнул. Мне показалось, что я летел довольно долго, а когда приземлился, то услышал хруст в левой ноге и почувствовал, что сломал ногу. Мне жутко не повезло – я упал на зарытый в песке камень.

Детвора побежала за мамой, и вскоре она прибежала с подушкой и служащими. Подушку подложили под ногу, и меня понесли домой. Мама действовала хладнокровно, позвала другого врача, не стала дожидаться папы, который в это время объезжал край с Министром Здоровья.

Мою ногу забинтовали с гипсом по бедро, и в школу я стал ходить на костылях. Нога моя быстро зажила, и вскоре я вернулся к моим прежним обязанностям и играм.

Первые четыре года (с шести до десяти лет) я учился в сербской школе на отлично.

По воскресениям вся наша семья ходила в сербский Православный храм. Жизнь проходила спокойно и налажено, и мы стали чувствовать себя настоящими Ново-Пазарцами.

ГЛАВА – 8

Кадетский корпус.

После летних каникул настал долгожданный день. Мать стала снаряжать Валю и меня в кадетский корпус. Странновато, что отец в этом особенного участия не принимал, это было полностью обязанностью матери, с которой она по-деловому справлялась.

Через 22 километра в городе Рашка мы пересели на поезд и отправились в длинную поездку на Белград. На следующий день мы пересели на Белоцерковский поезд, в котором я стал встречать и знакомиться со своими новыми одноклассниками.

Через несколько часов мы уже были у заветной цели. На перроне нас встретил с приветствиями одетый в царскую форму полковник Пограничный. Наш багаж разместили на телеге, которую тянул ослик Ходя. Нас, новичков, кое-как построили, и мы зашагали к корпусу.

image018

Здание кадетского корпуса

Вскоре впереди замаячило трёхэтажное громадное здание – я его не запомнил при моём первом посещении Белой Церкви много лет тому назад, когда Валька поступал в корпус.

  были написаны наши имена. Найдя свою кровать, я поразился необыкновенным размером и закруглённостью матраса – туго набитого  соломой мешка. Мы положили свои чемоданы на табуретки, и Кирей повёл нас в цейхгауз, расположенный на том же этаже.

Там царствовал вахмистр Порфирий, с длиннющими усами и с солдатским Георгиевским крестом на груди, в широких шароварах с красными лампасами.

Тут начались проблемы. Как застелить соломенного бегемота? Подоспел на помощь Кирей, он заявил: «Гонишь котлету» я его сразу не понял – что значит «гонишь»? А когда я понял, то дал ему согласие, и это значило, что на ужине моя котлета будет съедена Киреем. Он стал действовать: скинул на пол матрас – на железной кровати оказались три продольных доски. Среднюю доску он сбросил на пол – получилась продольная дыра. Положив матрас обратно на кровать, он стал на нём бешено прыгать. Матрас принял подобающую форму, и кровать была скоро правильно застелена.

Но возникла следующая проблема, за которую мне пришлось заплатить Кирею вторую котлету. Я удачно справился с привязыванием погон к гимнастёрке, надел форму, а вот чулок не мог найти. Кирей сказал, что «чулок никогда не будет, будешь носить портянки». За вторую котлету я научился заворачивать ноги в портянки, к чему позже быстро привык. Не знаю, сколько котлет заработал Кирей от остальных новичков в тот первый день нашего становления кадетами, но он нам очень помог во многом.

Спасибо тебе, Володя!

Через два дня съехались все 300 питомцев корпуса, здание стало жужжать, как улей.

Мы, новички, ещё не всё понимали, но почувствовали новую, жесткую, полную новых слов и суровых правил жизнь. На обед мы строем спускались в столовую, которая находилась на первом этаже. Проходя через роту Его Высочества, на втором этаже, я увидел Валю, который стоял уже в форме, вытянувшись перед проходящим строем.

Он эти два дня провёл в городе, и я увидел его впервые. Будучи сам в форме и в строю, я с радостью и гордостью помахал брату рукой. Он строго посмотрел на меня и подозвал к себе Кирея, который нами командовал, и что-то ему приказал.

  Да, солидно, когда родной брат наказывает за махание рукой в строю – надо быть крайне осторожным! Я понял, что в моей жизни произойдут большие перемены, и вдруг мне очень захотелось быть дома с мамой, с Принцем и другими друзьями – животными.

Многовековый, жизненный опыт в царских корпусах доказывал сущую правду по этому вопросу. Истина эта полностью подтвердилась и в семье Ермаковых, где воспитывались по чисто русской системе три брата, которая благотворно повлияла на всю их жизнь.

В кадетской семье избалованный эгоист-ребёнок быстро исчезает, на его место вступает подтянутый и отчётливый кадет, у которого появляются личные и групповые понятия о чести, достоинстве, ответственности, дисциплины, доверии и товариществе.

Я также писал длинные письма, но домой не просился. Через несколько месяцев мои письма превратились в открытки, где я коротко писал каждую неделю: «Жив, здоров, Алексей Ермаков». Такое общение мама болезненно переживала, но добиться другой переписки, кроме открыток, она не смогла. Она поняла, что время у нас было расписано по минутам, и писать длинные письма было сложно.

image020

Славный XXVII выпуск с выигранным призом пения,

по правую руку воспитателя – Алексей Ермаков.

image022

Подписи выпускников на обратной стороне

Наше непосредственное начальство было следующим:

   он встречал нас на вокзале. Ему в помощники был назначен дядькой старший кадет Гришков (XX выпуска), его заменяли Думбадзе и Степанов. Командовал третьей ротой полковник Грещенко по прозвищу «гусар». Были и другие воспитатели – любимые нами капитаны Лавров и Трусов.

Для десятилетнего кадета дядька являлся незаменимым и самым уважаемым и почитаемым авторитетом, а также идеальным помощником офицера-воспитателя.

Дядька готовил нас к сдаче строевого экзамена, после сдачи, которого разрешалось ходить в городской отпуск. Из всего класса я один сдал экзамен с первого раза и получил разрешение отлучаться в отпуск по воскресениям. В следующее воскресение, надев парадную форму, я представился дежурному офицеру и обратился к нему с рапортом по случаю увольнения в отпуск. Тщательно осмотрев меня, офицер позволил мне идти в город.

                        

Этот выбор иногда не совпадал с внутренним выбором всего класса, где кадеты неофициально выбирали своего вожака.

Двоевластия не происходило, так как выбранный классом вожак имел предпочтение над «старшим», выбранным «зверями» (кличка для воспитателей и преподавателей среди кадет). Идеально, когда оба назначения совмещались в одном кадете.

  в лице директора-генерала, офицеров воспитателей и преподавателей будут сопротивляться такому внутреннему самовластию кадет. Наоборот, это подчеркивало чувство доверия и гармонии между воспитателями и воспитанниками.

Надо понять, что такое внутреннее самоуправление с ранних лет приучало кадет к групповому решению задач и проблем класса. Старший класса приводил эти решения в действительность, для чего от него требовались ответственность, дипломатия, контроль, и полное доверие всего выпуска.

В своём большинстве начальство наше были воспитанниками кадетских корпусов, что давало им полное понимание своих подопечных. «Звери» терпимо относились к нашим проказам и притворялись, что не замечают традиционных ночных парадов в главном зале, с передачей «звериады» следующему выпуску, а также исполнений других традиционных мероприятий.

image024

image026

Лучшие гимнасты корпуса в главном зале

Братья Ермаковы, благодаря здоровому детству на природе с домашними животными, приученные к заботе о них, оказались более закалёнными к корпусной жизни, чем дети, проводившие своё детство в больших городах.

Мудрые родители, большое вам спасибо за золотое, не забываемое детство!!!

Подбор в кружки.

Согласно учебному плану, нас повели строем в большой парадный зал, где за роялем сидел полковник Пограничный. С правого фланга по одному, кадет подходил к роялю, наш воспитатель задавал тон, который следовало повторить. Таким способом он отбирал кадет со слухом и хорошими голосами и распределял их в корпусные хоры и оркестры.

Зато преподаватель рисования господин Александров, по прозвищу «блоха», признал во мне талант к рисованию и поместил меня в кружок художников, где я занимался рисованием вместе со старшими кадетами, от которых набрался много знаний.

Прогноз дорогого «блохи» был постановлен правильно, умение рисовать в будущем дало мне возможность стать неплохим архитектором.

Заправив кадило углями, я его подал батюшке, который стал им кадить. По окончании службы Отец Антоний ничего мне не сказал. Мы, церковники, закончили уборку в алтаре, поставили на место перегородку – высокие доски с нарисованным на них московским Кремлём.

Каждодневно кадеты пели в строю утреннюю молитву, в столовой пели молитвы до и после завтрака, обеда и ужина, и «Отче Наш и Спаси Господи» вечерняя молитва перед сном пелась также в строю. Каждую субботу и воскресение на всенощной и литургии весь корпус был построен в церкви, кроме нескольких кадет – буддистов (калмыки), и мусульман (кавказцев).

  складок и одинакового размера. Если стопка одежды не была аккуратно сложена, тогда дядька валил всё, включая и табуретку на лежащего под одеялом кадета.  Тот должен был складывать всё с начала. В спальнях тушился свет и зажигался ночник (голубая лампочка). В полумраке многие кадеты на своих кроватях становились на колени и молились перед иконками своим святым. Совершенно натурально кадет с ранних лет воспринимал единого Господа Бога и свою Веру Православную как высшее начало всех начал. Мы получали личное евангелие с надписью в подарок от «Отца всех кадет» нашего  шефа – великого князя Константина Константиновича:

Пусть эта книга священная

Спутница вам неизменная

Будет везде и всегда

Пусть эта книга спасения

Мастерские.

Помимо гимнастических кружков, в корпусе существовал целый ряд кружков разных специальностей. Участие в этих кружках было на добровольных началах, и в них входили главным образом те кадеты, которые не состояли ни в оркестрах, ни в хорах, так как у певчих и у музыкантов добрая часть свободного времени была занята спевками или сыгровками.

Струнный оркестр корпуса

Военная прогулка с оркестром

Тем не менее, все снимки оказывались прекрасного качества.

Помимо кружков на ремесленной основе, у нас были кружки художественные. К таким следует отнести иконописный, рисовальный, и театральный кружки.

Иконописный кружок вёл корпусной священник, архимандрит Антоний (впоследствии архиепископ Женевский). Под его руководством кадетами были написан ряд прекрасных икон. В моё время в кружке были Олег Толстой, царство ему небесное (внук писателя Льва Толстого и отец Петра Толстого – ведущего программы «Политика» на первом канале Российского телевидения), Олег, Ауе и я.

IIIIX выпуска) Борис Ушаков, скончавшийся в 1923 году, оставил нам следующее стихотворение:

                  С просторов Великой Земли.

                      Россия! Мы слышим! Твой вопль долетевший

 Уж веют знамёна, трещат барабаны,

                      Вдали от России, в глуши.                          

Борис Ушаков, сентябрь 1923 г.

    

  на темы, связанные с прошлым нашей дореволюционной Родины. На эти доклады приглашались не только кадеты, но и персонал корпуса.  Кроме того, строевые занятия, всякие спортивные  состязания и игры занимали много времени. Каждый день кадета был полностью занят.

Кадеты в парадных формах, пуговицы и бляхи блестят, как солнце, выражения лиц весёлое, но без улыбок. Равнение строя идеальное. После полагающихся команд, встречи директора корпуса, рапортов, слышится приглашение гостям распределиться перед фронтом строя.

Не поворачивая головы, скосив глаза направо, я увидел группу гостей, идущих с правого фланга к середине строя. Среди них, на голову выше всех, шёл мой отец. Высматривая меня, он прошёл к левому флангу и, найдя меня в первой шеренге, стал напротив. Его появление было совершенно неожиданным. Уже правильно обученный, я не подал виду, что его вижу. Блестяще прошли все церемонии, пение гимнов и речи. Первыми торжественным маршем маршировали бывшие кадеты, за ними отлично прошёл повзводно наш батальон, после чего нас распустили.

Я подбежал к отцу и обнял его. Целуя меня, он рыдал, не скрывая своих слёз (чего я раньше никогда не видел). В его крепких объятиях я почувствовал всем своим нутром, что отец нас, своих сыновей, любит крепко-крепко, по-своему, но по-настоящему!

image032

Отец, Валя и я

                     Он увидел и услышал не только Зорю с церемонией, торжественный парад. Вечером он услышал наш концерт с выступлениями солистов, двух хоров, оркестров, выступления старших гимнастов на брусьях и младших с вольными движениями, а в заключение был шикарный бал с институтками в белых пелеринках. Да, отец пролил слезу, побывав в своей родной стихии, в своей родной императорской России. Он увидел и понял, что Святую Русь кадеты крепко хранили в своих сердцах на всю жизнь!

Впоследствии отец всем своим друзьям и знакомым докладывал о пережитом в корпусе и советовал всем непременно посылать своих сыновей в кадетский корпус.

Мы, помня Родину, чье имя в сердце носим,

Входя по праздникам в зал корпуса – наш храм,

Христа коленопреклоненно просим:

Дать крепости и сил духовных нам

В молитве бодрствовать, хотя бы час единый,

Изгнания все скорби перенесть

И, сохранивши верность, долг и честь,

Придти к Отчизне радостной годиной.

А в дни ученья, лекций и бесед,

Когда алтарь скрыт башнями Кремля,

Зал для собравшихся сюда кадет,

Что на чужбине – Русская Земля.

Со стен глядит портретов длинный ряд

Что сердцу русскому близки и святы,

И думы в зале Родиной богаты,

В нём арки, как живые говорят:

Храните к прошлому любовь, кадеты,

Задумайтесь над истиной одной:

«Сильна лишь та страна, которая заветы

Чтит свято старины родной».

«Рассеяны вы вихрем грозной бури,

Но не расторгнуты между собой».

За Родину пойдёте дружно в бой

И свет увидите родной лазури.

Но будьте верны девизу своему:

«Жизнь – Родине, а чести – никому»,

«Один и тот на ратном поле – воин»,

«Кто в битве храбр – бессмертия достоин».

От злобных сил избавится Москва,

Свою любовь и мысли к ней направьте,

И над Кремлём стоящие слова

Исполнятся: «Не в силе Бог, а в правде».

В отличие от Президентских кадетских училищ, где считают большим достижением предоставлять отдельную комнату со всеми удобствами на двух кадет. С какой целью, собезьянничали и позаимствовали на западе эти понятия о комфорте?! Это колоссальное упущение в выковывании характера, чувства братства и локтя среди кадет.

Товарищ нынешний начальник – это позор не понимать, и не знать азов кадетского воспитания. Зачем называть эти училища кадетскими, да вдобавок ещё и Президентскими?!

Другие наказания заключались в том, чтобы определённое время стоять на штрафу по стойке смирно под фуражкой (с рукой у козырька), под винтовкой. Также всыпали наряды вне очереди по уборке классов, коридора, спален и уборных. В зависимости от степени наказания по несколько нарядов подряд. Уборка в корпусе велась добросовестно кадетами. Чистота и порядок были образцовыми.

  столы и наблюдал за порядком. Я заметил, как один из правофланговых балбесов поймал в воздухе муху и раздавил её на ложке Карпуши. Подали бочонки с борщом, стали разливать всем борщ и налили его  в тарелку дежурного офицера, который продолжал ходить по столовой. Другой проказник схватил солонку (они у нас были большие) и всыпал полсолонки в тарелку Карпуши.

Я понял, что нас всех теперь накажут, принимая во внимание, что проказник не сознается, так как у него был кол по поведению, а другие его не выдадут, зная, что ему грозит выгон из корпуса. Подошёл Карпуша, сел на своё место, снял фуражку и взялся за ложку.

Он размешал борщ, попробовал его, попросил передать солонку, досолил и, не подав виду, всё съел. Конечно, после такого номера наши шалуны стали особо уважать Карпушу и больше не досаждали ему своими проказами. Вот какими высокими психологами были наши дорогие воспитатели.