1

Евгений ГОЛУБОВСКИЙ. Страницы из фб-дневника

7 августа

Моя вера в существование чудес получила сегодня реальное подтверждение.

Но обо всём по порядку…

Вернулся домой после презентации альбома «Викентий Кугель. Взгляд фотографа», созданного Анной Голубовской, Юрием Масловым и Александром Якимчуком.

Около четырех лет шла работа над воплощением замысла. Какого? И хоть я все эти годы видел, что это адский труд, в суть поисков. размышлений не был допущен.

— Всё увидишь, когда завершим.

Итак, я знал, что Саша Якимчук и Аня обнаружили существование личного фотоархива одного из жителей Одессы, который СОРОК лет фотографировал город, его людей, их быт и жизнь, но нигде эти фотографии не показывал.

Тщательно хранил. боюсь слова — скрывал, хоть скорее всего и скрывал. Было чего бояться.

И какие сорок лет — с 1913 по последний год своей жизни — 1953. Революции, войны, голод, ежовщина…

Итак, я знал, что Юрий Маслов купил ВСЮ коллекцию, не дав ей рассыпаться по десяткам собирателей одессики.

Конечно знал, что моя дочь с Сашей расшифровывают, осмысливают грандиозный архив, в нём более двух тысяч снимков, но сами фотографии, как решили создатели альбома, для всех останутся тайной — до выхода книги из печати. И вот — чудо.

Великолепно изданный альбом впервые показан был на книжном фестивале.

КУГЕЛЬ АвтопротВоскрешение. Из небытия вернулся к нам архитектор Викентий Кугель. И оказалось, что рядом с нами жил первоклассный мастер фоторепортажа. И оказалось, что его пристальный взгляд даёт нам возможность увидеть не только дома, улицы, но и ЛИЦА людей, менявшихся во времени. И быт, и одежду, и отсутствие одежды.

Юрий Маслов напомнил на презентации великого философа Николая Федорова, кстати, учившегося в нашем Ришельевском лицее, который считал общим делом человечества — воскрешение ушедших поколений. Может мы и начинаем с воскрешения наследия Викентия Кугеля…

А если добавить, что удалось в Пензе найти внучку Викентия Матвеевича — создателя музея Всеволода Мейерхольда. Она ждала выход альбома. Не дождалась. Шесть месяцев назад умерла, не зная, что книга в печати.

А если добавить, что в Одессе, на втором христианском кладбище найдена заброшенной могила Викентия Матвееича Кугеля, и уже приведена усилиями авторов в порядок.

Нужно ли объяснять, что выход альбома — тоже первая часть работы. Предстоит выставка мастера.

И думается не только в Одессе…

Как кому — мне 25 книжный фестиваль запомнится чудом воскрешения.

на фото — автопортрет Викентия Кугеля 1913 год.

 

 

23 августа

В наше взвихренное время трудно найти человека, который сосредоточен только на одном деле.

Особенно журналиста, который вроде бы должен быть в центре событий.

Тем приятнее, что есть подвижники, посвятившие себя одной пламенной страсти.

АМЧИСЛАВСКИЙИз Нью Йорка в Одессу прилетел Эдуард Амчиславский, который вместе с отцом Борисом Амчиславским десятки лет разрабатывают новую науку, не существовавшую до них — УТЁСОВВЕДЕНИЕ.

Начав с газетных статей, они пришли к тому, что выпускают «Утёсовскую энциклопедию»

За эти годы Амчиславские обросли друзьями, думаю и врагами, как же без них, но главное и соавторами, включившимися в эту работу. Это и одесский журналист Александр Галяс, знаток и собиратель сведений об одесской эстраде, и Татьяна Щурова, завотделом искусств научной библиотеки и…

23 августа во Всемирном клубе одесситов Эдик Амчиславский и Саша Галяс представили ПЯТЬ новых книг, посвященных Утёсову.

По сути о каждой книге можно рассказывать и рассказывать. Это не компиляции, это исследования. Но я остановлюсь, пожалуй, на одной — втором томе Утёсовской энциклопедии, который буквально только что вышел из издательства в Нью-Йорке. Всего планируется десять томов. Во второй том вошли буквы Г – Ж, а это тысячи людей друживших с Утёсовым, писавших об Утёсове, игравших в его джазе, это композиторы и авторы текстов, в конце концов сами песни, исполняемые ими.

Убеждён, что для такой скрупулёзной работы, обычно создаются научно-исследовательские институты. А тут два человека, отец и сын Амчиславские, которые успевают ещё помогать утёсовскому музею в Одессе, отвечать на вопросы, разоблачать проходимцев, всё ещё появляются «незаконнорожденные» дети и внуки Утёсова.

Открываю наугад 500 страничный том энциклопедии

Гроссер Борис Николаевич.

Фамилия мне известна. Выдающийся художник русской эмиграции. Одессит. Учился в Мюнхене и Париже у самого Мориса Дени. Член общества Независимых художников Одессы, иллюстратор издательства «Омфалос»…

Но при чём тут Утесов.? Оказывается Борис Гроссер жил в Одессе до эмиграции на Еврейской, 22, в кв. 5 в семье своей тети Полины Ослан, а муж тети — Илья Ослан был двоюродным братом Утёсова.

Кто скажет после такого пассажа, что Одесса — не «большая деревня».

На этой же страничке я улыбнулся.

Алфавит поставил рядом с Гроссером Андрея Громыко.

Ну, а он, какое отношение имел к Утёсову. Оказалось, что в приветствии Михаила Водяного к 70-летнему юбилею Утесова прозвучали на всю страну слова из песни, написанной Александром Менделевичем Баренбоймом, завучем одесского театрального училища:

«Ты в Москве был, как консул Одессы,

Хоть Громыко об этом не знал»

Думаю, и сейчас дети и внуки Громыко не узнают, что он удостоен чести попасть в Утёсовскую энциклопедию.

А я обрадовался, что в этом томе есть Гарик Голубенко, Володя Гридин, Юля Женевская — мои друзья, что целая страничка посвящена мне и Вале Голубовской…У каждого из нас свои соприкосновения с Утёсовианой.

Все книги Эдуард Амчиславский и Александр Галяс подарили научной библиотеке и Всемирному клубу одесситов, так что ежели понадобится справка — заходите.

Да, и в одной из книг, которые показывали сегодня, есть диск со всеми песнями Утёсова о Чёрном море. Так что псевдоним, который в молодости взял себе музыкант, он оправдал своим творчеством.

 

27 августа

Гости съезжались на дачу… — это не я написал, а Александр Пушкин, начав этой фразой роман в 1828 году, так и оставшийся незавершённым.

Гости съезжались на «Дачу» – вслед за Пушкиным, почти через двести лет , повторю я , так как в Одессе всё начинается с Пушкина, да и жизнь всегда копирует литературу.

Гости съезжались на «Дачу», где сегодня, 27 августа, состоялась ПРЕЗЕНТАЦИЯ книги Михаила Жванецкого «ОДЕССА», первой книги, вышедшей после ухода нашего великого современника.

Жванецкий Книга «Одесса»В 2018 году Жванецкий по просьбе Андрея Ставницера составил книгу «Солнце. Море. Аркадия», и тогда же она была издана. И тогда же разошлась. Книга «Одесса» — не просто переиздание того сборника рассказов и миниатюр. Наталья Жванецкая пересмотрела её, добавила несколько текстов из тех, что были написаны в самое последнее время, в дни болезни. И книга стала не только смешной, не только мудрой, но и щемящей.

«Эту книгу можно читать с начала, с середины, с конца…

Можно читать отдельные рассказы, главы, предложения…

Можно читать с Мишиными интонациями или своим голосом.

А можно читать, как один большой роман об Одессе» — написала в преамбуле Наташа Жванецкая.

Трудно было выбрать лучшее место для презентации, чем ресторан «Дача». И потому что Солнце, Море, Аркадия. И потому что Миша любил этот ресторан. Савва Либкин вспоминал, что пару лет назад именно тут Миша варил раков для всех гостей, а в гостях была вся Одесса. Сегодня варил раков для гостей ресторатор Савва Либкин. А я мог бы добавить, что и последний Новый год Миша прилетал встречать в Одессе и мы собрались на этой же «Даче».

Сегодня со сцены читали тексты Жванецкого. Читали хорошие артисты. Но пока звучит в памяти интонация Миши, мне трудно воспринять актёрское чтение. А порадовал дирижёр Хобарт Эрл. Он читает Жванецкого, радуясь каждому слову своего любимого автора, не актёрствуя, а наслаждаясь.

Иллюстрации для этого издания специально рисовал Михаил Рева.

— Все вырученные деньги после продажи десяти тысяч книг, — сказал на презентации Андрей Ставницер, — пойдут только на благотворительные цели.

И еще одну фразу Андрея Ставницера хочу зафиксировать :

«Мы никогда не забудем Жванецкого, который создал наши характеры, который создал образ Одессы в головах всего мира, который знал обо всех и никогда не жалел для нас этой мудрости. Я живу именно в его Одессе и горжусь этим»

Да, всё предвидел Пушкин.

Гости разъезжались с «Дачи», купив первые экземпляры новой книги Михаила Михайловича Жванецкого.

* * *

 

Памяти Олега Губаря

Во-первых, в этот день в 2014 году он стал Почетным гражданином Одессы

Во-вторых, его разъяснение позволило мне исправить ошибку, допущенную в ряде книг, и не повторить её у себя.

Меня просят продолжать рассказ о диаспорах, из которых и сложилась Одесса. Уже писал об итальянцах и греках, армянах и евреях, французах и немцах… Есть у меня ряд выписок, заметок о наших ближайших соседях-молдаванах.

Я мог бы начать со слов Пушкина, как уже не раз делал в предыдущих страницах своего фейсбучного дневника, напомнив, что в одесской главе «Онегина» равным среди равных упомянут «молдаван тяжелый».

Я мог бы обратиться к городской топонимике, как надежнейшему источнику исторической памяти, а тут возникла бы не только улица, но и целый район — Молдаванка.

Но мне показалось, что о сути того, что внесла в Одессу Молдавия, удивительно поэтично сказано в строках выдающегося одесского (а потом и московского) поэта Семена Липкина:

Степь шумит, приближаясь

к ночлегу,

загоняя закат за курган,

И тяжелую тащит телегу

Ломовая латынь молдаван.

Эту ломовую латынь внесли в наш город молдаване — первостроители Одессы, этот язык слышал и в Кишиневе, и в Одессе Александр Пушкин, и сегодня молдавские художники и строители, поэты и композиторы, певцы и виноградари — желанные гости города, куда, как и двести лет назад, ведёт Тираспольская улица.

Уже не раз писалось о том, что в Одессе всё дышало и дышит воздухом Средиземноморья. Конечно, прежде всего вспоминаются греческие колонии на севере Черного моря. Но вот эта латынь, умершая в самой Италии, чудом сохранилась в Тракии — провинции империи, где теперь Румыния и Молдова, а когда-то были Молдавия и Валахия. Сюда — во все времена ссылали инакомыслящих. Свои последние годы, как считалось, провел здесь Овидий. Не случайно Пушкин, сосланный вначале в Кишинев, а затем в Одессу, так чувствовал эту перекличку судеб, так впитывал «ломовую латынь молдаван».

Я уже упомянул, что из городских топонимов близость Одессы с Молдавией подчеркивает не только Молдаванка, город в городе, колоритнейший район, не растоптанный советской властью, но и Тираспольская улица. И хочу напомнить, что из Одессы в Кишинев, как в Бельцы, Сороки, Скуляны (где сражались предки В.П. Катаева), была когда-то одна дорога — через Тираспольскую заставу, через черту порто-франко, дорога, по которой проехали почти все писатели, декабристы, люди науки и искусства.

Кстати, на Тираспольской улице в XIX веке жил Исаак Бабель, обессмертивший не только Одессу, но и Молдаванку, давший нам прописку на литературной карте мира.

Но прежде о первостроителях. В Большой Советской энциклопедии в числе основателей Одессы значится архитектор молдаванин Портарий.

Но почему-то не упомянут он в «Столетии Одессы». Этим вопросом задавались многие. Так был таковой или не был? Вот книга К. Смолянинова «История Одессы. Одесса. 1853 год»: «Для заведывания всеми постройками вообще в городе был определен, с высочайшего соизволения, по представлению графа Зубова молдавский архитектор Мануил Портарий с жалованием в год по 400 рублей».

Значит, был. Но где жил? Где была его канцелярия? Нигде — ничего! Кишиневский краевед Р. Гордин нашел, что в письмах и документах Суворова десятки раз с любовью упомянут портарий — по-молдавски — один из дворянских чинов. Оказалось, что в письмах Потемкина упоминается портарь молдавский Марк Гаюс. Князь повелевает ему строить суда, заготовлять леса, наводить мосты… Так может быть мифический Портарий и деятельнейший портарь Гаюс — одно и тоже лицо.

Именно Марку Гаюсу, портарию молдавскому, поручил после себя строить Одессу де Волан. К 1812 году Марк Гаюс, владевший в Одессе в Греческом форштадте двумя участками, был уже генерал-майором и занимался делами Бессарабии. Дело своё он исполнил честно, о чем свидетельствуют не только награды и звания, но и процветание Одессы.

Вставка с комментарием Олега Губаря.

Олег Иосифович, прочитав утверждение молдавского краеведа Р. Гордина, сообщил:

« Марк Гайос (Гаюс) и Маноил (Эммануил) Портарий — это совершенно разные люди. Есть архивная информация о том и другом. Портарий действительно был архитектором, получил место под застройку (1794 г.) владел в Одессе частным домом по Ришельевской, на месте “Детского мира”, который в 1799-м продал греческому купцу Ивану Лагутке. Гайос — военный квартирмейстер, полковник (1801).»

Погруженность Губаря в ту эпоху мне известна. Верю ему. А это значит, что там, где я нашел одного молдавского первостроителя Одессы, было два выходца из Молдавии.

Город строили не только архитекторы, но и рабочие-строители. И вот тут возвращаемся к топониму «Молдаванка». Во-первых, не всегда она так называлась, а была и слободкой, и молдавской деревней. Но главное — строили её молдаване и волохи, выходцы из Валахии. Вначале строили именно как пригород, а значит, и ремесленную слободу, и деревню. В 1802 году дюку де Ришелье представили опись населения Одессы. И в ней зарегистрированы «молдаване, особою слободкою за городом поселённые: мужского полу — 53, женского — 43 души». (Цитирую по книге Т. Донцовой «Молдаванка», вышедшей в 2001 гг.).

Это уже позже, в конце XIX — начале ХХ века население Молдаванки воспринималось как еврейско-русско-украинское. Но в пушкинские времена молдаване, тянувшиеся к большому городу, находили здесь приют, возможность построить жилище и трудоустроиться.

Думаю, об этих постоянных поставщиках вина и овощей писал А.С. Пушкин — «молдаван тяжелый». Это наблюдения внешние. А были у поэта молдавские собеседники, знакомые, в первую очередь, это — семья детей молдавского правителя — высшей интеллектуальной знати Молдавии, нашедших приют в Одессе, Александра Скарлатовича Стурдзы и его сестры Роксандры Скарлатовны.

Кем он был? Философом. Богословом. Мыслителем. Известны юношеские эпиграммы Пушкина на Стурдзу, осуждавшие его монархические убеждения. Но, как видно, молод был поэт, да и встречались они тогда не часто. Настоящее знакомство произошло в Одессе. Наметилось сближение взглядов, о чём Пушкин писал Вяземскому. Именно со Стурдзой Пушкин рассуждал об Евангелии. И, кто знает, какой логикой заставил молдавский господарь принять и понять свои доводы поэта, только освоившего азы атеизма. Но что было, то было. От атеизма поэт уходит в православие. Здесь же, в Одессе, позже А. Стурдза проводил многочасовые беседы с Н.В. Гоголем, наставляя, не побоимся этого слова, великого русского писателя.

Сохранились, опубликованы воспоминания А.С. Стурдзы. Он с восхищением отзывается о глубоком уме Пушкина. Сохранились письма Н. В. Гоголя к А. С. Стурдзе. Но вот почему-то не переиздаются труды самого философа. Хоть богословские труды А.С. Стурдзы служили, как считали профессионалы, блестящей защитой православия.

Очень трудно в кратком очерке описать драму (именно так!) отношений Пушкина и Стурдзы. Ведь из-за эпиграмм на философа поэт и был сослан на юг. Какое же мужество и благородство должно было быть присуще им обоим, чтобы стать выше личных обид, непониманий и прийти к взаимоуважению как мыслитель с мыслителем, поэт с поэтом. Кстати, о том, что А.С. Стурдза писал стихи, я узнал из книги Олега Губаря «Пушкин. Театр. Одесса».

В жизни нашего города первой половины XIX века огромную роль сыграла сестра А. С. Стурдзы — графиня Р. С. Эдлинг. Это Роксандра Скарлатовна попечительствовала первому городскому убежищу для детей. Вдумайтесь: через 150 лет не затерялась память о стурдзовских приютах — так важны они были для города.

Молдавия и Одесса так географически близки, что пересечений было множество. Сегодня можно напомнить, что в годы Советской власти в Балте была учреждена Молдавская автономная республика. А тут уже ассоциация с поэмой Э. Багрицкого «Дума про Опанаса» («Балта — городок отличный»), с фигурой Григория Котовского… А если перенестись в наши недавние времена, то именно в Одессе устраивались выставки Михаила Греку, когда он был «диссидентом» в Молдавии, в Одессе ставились пьесы Иона Друце…

Все мы знаем мужской монастырь за 16 станцией Большого Фонтана, все представляем себе, как выглядит Маяк на Большефонтанском мысе. А знаете ли вы, что земли под монастырь, под маяк подарил городу молдавский землевладелец Александр Теутул, как бы навсегда вписав своё имя в историю Одессы.

Иногда тише, иногда громче, звучит в воздухе нашего города «ломовая латынь молдаван», голос антики и голос базаров, которые создали Одессу.

 

1 сентября

Серпионова гобелены

 

Еще вчера увидел выставку гобеленов, которую Эсфирь Серпионова развесила во Всемирном клубе одесситов

Был последний день августа. И слова сами пришли на ум. Слова, которыми завершается «Август» Бориса Пастернака.

Прощай, размах крыла расправленный,

Полета вольное упорство,

И образ мира, в слове явленный,

И творчество, и чудотворство.

Сегодня, в 16 часов открывал эту выставку. Сказать, что много было людей — ничего не сказать.

Яблоку не было где упасть.

Пришли студенты Эсфири, друзья, зрители, которые десятилетиями следят за её творчеством.

Для многих она — монахиня Таисия. Доцент пединститута. Руководитель мастерской в женском монастыре.

Я знаю, дружу с ней многие годы. Помню студентку скульптурного отделения нашего худучилища Эсфирь Варшавскую.

Помню студентку Ленинградского института, ученицу Николая Акимова Эсфирь Серпионову.

Открывал её первую выставку в «Комсомольской искре» в 1973 году. Присутствовал на комнатной выставке игрушек из дерева на Спиридоновской улице.

Кстати, за углом на Кузнечной жил я и жила Эсфирь, так что мы оба ощущали влияние этой очень одесской улицы…

Показывала на выставке свои гобелены Эсфирь и во Всемирном клубе одесситов.

Но нынешняя мне кажется — самой главной.

Представьте: от пола до потолка висят сотканные ею свитки — гобелены. Воедино соединены небо и земля. Мир прекрасен и живет в её полотнах. Да, это не живопись маслом, это ткань, гобелены, но создаёт их она не как предметы декоративного искусства, а как живописец — картины.

Эту свою выставку Серпионова назвала «НАД ГОРИЗОНТОМ».

Подкупает ритм в каждой работе. Они построены как стихи. И это не случайно Эсфирь — поэт, у неё выходили книги стихов.

Творческий человек. Не случайно её любили такие разные художники, как Толя Шопин, Валик Хрущ, Осик Островский…

Она выросла в этом вареве шестидесятничества и её художественная манера оттуда, из сопротивления стереотипам.

Выставка во Всемирном клубе одесситов будет работать весь сентябрь.

Внизу, в нижнем зале фотографии Юрия Бойко, вверху, в верхнем зале гобелены Эсфирь Серпионовой.

Приходите. Получайте заряд бодрости.

2 сентября

Торжественное открытие Звёзд на Аллее по Ланжероновской

Памятник, который каждый год растёт.

Их уже стало 42.

Это имена людей, прославивших Одессу в искусстве и литературе.

Этот памятник имеет начало, но у него, уверен, не будет окончания. Кем-кем, а талантливыми людьми наш город всегда удивлял человечество. И радует по сей день

Я счастлив, что Одесса воздала в 2021 году должное

Семену Липкину(1911 -2003) , поэту, прозаику, переводчику с языков Средней Азии, образцу нравственности в жизни и литературе

Во многих своих произведениях Семен Израилевич возвращался памятью в Одессу. Но я напомню только одно короткое стихотворение.

 

СЕМЕН ЛИПКИН

ЗОЛА

Я был остывшею золой

Без мысли, облика и речи,

Но вышел я на путь земной

Из чрева матери — из печи.

Еще и жизни не поняв

И прежней смерти не оплакав,

Я шел среди баварских трав

И обезлюдевших бараков.

Неспешно в сумерках текли

“Фольксвагены” и “мерседесы”,

А я шептал: “Меня сожгли.

Как мне добраться до Одессы?”

1967 г.

 

Юрию Егорову (1926 -2008), живописцу, создавшему свой неповторимый образ нашего моря. После моря Айвазовского, мы обрели море Юрия Егорова, узнаваемое на любых выставках.

Юрий Николаевич Егоров был стержнем целого движения в одесском искусстве, которое мы сегодня определяем как нонконформизм

И Анне Яблонской (1981 -2011), драматургу, поэту, эссеисту, погибшей в 29 лет при теракте в аэропорту Домодедова. Её известность, сегодня общеевропейская, как драматурга , только начиналась. А сейчас о ней пишут, говорят, как о зачинателе новой волны в драматургии. В Одессе с постоянным успехом ее пьесы ставит Театр на Чайной.

Поздравляю всех нас со Звездами в короне Одессы!

 

3 сентября

На Ланжероновском спуске установили мемориальную доску легендарному человеку Олегу Константиновичу Томасу.

Можно сказать, что когда-то его знала вся Одесса. И это не будет преувеличением.

Самый молодой начальник порта в стране. И какого порта — Одесского.

Окончив Институт инженеров Морского Флота, пришел в порт инженером и вырос до начальника порта. Было время, когда возглавлял ЧМП. И при этом всегда оставался доступным, дружелюбным, как говорили в Одессе — порядочным человеком

ПойзнерСудьба сложилась трагически. Олег Томас не любил угождать. И его личным врагом стал секретарь одесского обкома партии Масик. Не выдержав издевательств, Олег Константинович ушел из жизни. Но в памяти тысяч одесситов, связанных с морской отраслью, он оставался человеком, отдавшим жизнь порту, пароходству, морю.

По инициативе Почетного гражданина Одессы Михаила Пойзнера на здании музея порта в тожественной обстановке сегодня открывали мемориальную доску.

Всем, кто интересуется жизнью и деятельностью Олега Томаса, я посоветую прочитать очерк о нём, написанный Михаилом Пойзнером и опубликованный на сайте Всемирного клуба одесситов в разделе «Они оставили след в жизни Одессы»

Когда-то для «Вечёрки» я брал большое интервью у Олега Константиновича. Помню его одесские интонации, его рассказы о детстве, о Слободке, о баскетболе…Человек Одессы. Таким он остался в памяти. Как важно, чтобы мы помнили людей, составлявших славу нашего города.

7 августа

Моя вера в существование чудес получила сегодня реальное подтверждение.

Но обо всём по порядку…

Вернулся домой после презентации альбома «Викентий Кугель. Взгляд фотографа», созданного Анной Голубовской, Юрием Масловым и Александром Якимчуком.

Около четырех лет шла работа над воплощением замысла. Какого? И хоть я все эти годы видел, что это адский труд, в суть поисков. размышлений не был допущен.

— Всё увидишь, когда завершим.

Итак, я знал, что Саша Якимчук и Аня обнаружили существование личного фотоархива одного из жителей Одессы, который СОРОК лет фотографировал город, его людей, их быт и жизнь, но нигде эти фотографии не показывал.

Тщательно хранил. боюсь слова — скрывал, хоть скорее всего и скрывал. Было чего бояться.

И какие сорок лет — с 1913 по последний год своей жизни — 1953. Революции, войны, голод, ежовщина…

Итак, я знал, что Юрий Маслов купил ВСЮ коллекцию, не дав ей рассыпаться по десяткам собирателей одессики.

Конечно знал, что моя дочь с Сашей расшифровывают, осмысливают грандиозный архив, в нём более двух тысяч снимков, но сами фотографии, как решили создатели альбома, для всех останутся тайной — до выхода книги из печати. И вот — чудо.

Великолепно изданный альбом впервые показан был на книжном фестивале.

КУГЕЛЬ АвтопротВоскрешение. Из небытия вернулся к нам архитектор Викентий Кугель. И оказалось, что рядом с нами жил первоклассный мастер фоторепортажа. И оказалось, что его пристальный взгляд даёт нам возможность увидеть не только дома, улицы, но и ЛИЦА людей, менявшихся во времени. И быт, и одежду, и отсутствие одежды.

Юрий Маслов напомнил на презентации великого философа Николая Федорова, кстати, учившегося в нашем Ришельевском лицее, который считал общим делом человечества — воскрешение ушедших поколений. Может мы и начинаем с воскрешения наследия Викентия Кугеля…

А если добавить, что удалось в Пензе найти внучку Викентия Матвеевича — создателя музея Всеволода Мейерхольда. Она ждала выход альбома. Не дождалась. Шесть месяцев назад умерла, не зная, что книга в печати.

А если добавить, что в Одессе, на втором христианском кладбище найдена заброшенной могила Викентия Матвееича Кугеля, и уже приведена усилиями авторов в порядок.

Нужно ли объяснять, что выход альбома — тоже первая часть работы. Предстоит выставка мастера.

И думается не только в Одессе…

Как кому — мне 25 книжный фестиваль запомнится чудом воскрешения.

на фото — автопортрет Викентия Кугеля 1913 год.

 

 

23 августа

В наше взвихренное время трудно найти человека, который сосредоточен только на одном деле.

Особенно журналиста, который вроде бы должен быть в центре событий.

Тем приятнее, что есть подвижники, посвятившие себя одной пламенной страсти.

АМЧИСЛАВСКИЙИз Нью Йорка в Одессу прилетел Эдуард Амчиславский, который вместе с отцом Борисом Амчиславским десятки лет разрабатывают новую науку, не существовавшую до них — УТЁСОВВЕДЕНИЕ.

Начав с газетных статей, они пришли к тому, что выпускают «Утёсовскую энциклопедию»

За эти годы Амчиславские обросли друзьями, думаю и врагами, как же без них, но главное и соавторами, включившимися в эту работу. Это и одесский журналист Александр Галяс, знаток и собиратель сведений об одесской эстраде, и Татьяна Щурова, завотделом искусств научной библиотеки и…

23 августа во Всемирном клубе одесситов Эдик Амчиславский и Саша Галяс представили ПЯТЬ новых книг, посвященных Утёсову.

По сути о каждой книге можно рассказывать и рассказывать. Это не компиляции, это исследования. Но я остановлюсь, пожалуй, на одной — втором томе Утёсовской энциклопедии, который буквально только что вышел из издательства в Нью-Йорке. Всего планируется десять томов. Во второй том вошли буквы Г – Ж, а это тысячи людей друживших с Утёсовым, писавших об Утёсове, игравших в его джазе, это композиторы и авторы текстов, в конце концов сами песни, исполняемые ими.

Убеждён, что для такой скрупулёзной работы, обычно создаются научно-исследовательские институты. А тут два человека, отец и сын Амчиславские, которые успевают ещё помогать утёсовскому музею в Одессе, отвечать на вопросы, разоблачать проходимцев, всё ещё появляются «незаконнорожденные» дети и внуки Утёсова.

Открываю наугад 500 страничный том энциклопедии

Гроссер Борис Николаевич.

Фамилия мне известна. Выдающийся художник русской эмиграции. Одессит. Учился в Мюнхене и Париже у самого Мориса Дени. Член общества Независимых художников Одессы, иллюстратор издательства «Омфалос»…

Но при чём тут Утесов.? Оказывается Борис Гроссер жил в Одессе до эмиграции на Еврейской, 22, в кв. 5 в семье своей тети Полины Ослан, а муж тети — Илья Ослан был двоюродным братом Утёсова.

Кто скажет после такого пассажа, что Одесса — не «большая деревня».

На этой же страничке я улыбнулся.

Алфавит поставил рядом с Гроссером Андрея Громыко.

Ну, а он, какое отношение имел к Утёсову. Оказалось, что в приветствии Михаила Водяного к 70-летнему юбилею Утесова прозвучали на всю страну слова из песни, написанной Александром Менделевичем Баренбоймом, завучем одесского театрального училища:

«Ты в Москве был, как консул Одессы,

Хоть Громыко об этом не знал»

Думаю, и сейчас дети и внуки Громыко не узнают, что он удостоен чести попасть в Утёсовскую энциклопедию.

А я обрадовался, что в этом томе есть Гарик Голубенко, Володя Гридин, Юля Женевская — мои друзья, что целая страничка посвящена мне и Вале Голубовской…У каждого из нас свои соприкосновения с Утёсовианой.

Все книги Эдуард Амчиславский и Александр Галяс подарили научной библиотеке и Всемирному клубу одесситов, так что ежели понадобится справка — заходите.

Да, и в одной из книг, которые показывали сегодня, есть диск со всеми песнями Утёсова о Чёрном море. Так что псевдоним, который в молодости взял себе музыкант, он оправдал своим творчеством.

 

27 августа

Гости съезжались на дачу… — это не я написал, а Александр Пушкин, начав этой фразой роман в 1828 году, так и оставшийся незавершённым.

Гости съезжались на «Дачу» – вслед за Пушкиным, почти через двести лет , повторю я , так как в Одессе всё начинается с Пушкина, да и жизнь всегда копирует литературу.

Гости съезжались на «Дачу», где сегодня, 27 августа, состоялась ПРЕЗЕНТАЦИЯ книги Михаила Жванецкого «ОДЕССА», первой книги, вышедшей после ухода нашего великого современника.

Жванецкий Книга «Одесса»В 2018 году Жванецкий по просьбе Андрея Ставницера составил книгу «Солнце. Море. Аркадия», и тогда же она была издана. И тогда же разошлась. Книга «Одесса» — не просто переиздание того сборника рассказов и миниатюр. Наталья Жванецкая пересмотрела её, добавила несколько текстов из тех, что были написаны в самое последнее время, в дни болезни. И книга стала не только смешной, не только мудрой, но и щемящей.

«Эту книгу можно читать с начала, с середины, с конца…

Можно читать отдельные рассказы, главы, предложения…

Можно читать с Мишиными интонациями или своим голосом.

А можно читать, как один большой роман об Одессе» — написала в преамбуле Наташа Жванецкая.

Трудно было выбрать лучшее место для презентации, чем ресторан «Дача». И потому что Солнце, Море, Аркадия. И потому что Миша любил этот ресторан. Савва Либкин вспоминал, что пару лет назад именно тут Миша варил раков для всех гостей, а в гостях была вся Одесса. Сегодня варил раков для гостей ресторатор Савва Либкин. А я мог бы добавить, что и последний Новый год Миша прилетал встречать в Одессе и мы собрались на этой же «Даче».

Сегодня со сцены читали тексты Жванецкого. Читали хорошие артисты. Но пока звучит в памяти интонация Миши, мне трудно воспринять актёрское чтение. А порадовал дирижёр Хобарт Эрл. Он читает Жванецкого, радуясь каждому слову своего любимого автора, не актёрствуя, а наслаждаясь.

Иллюстрации для этого издания специально рисовал Михаил Рева.

— Все вырученные деньги после продажи десяти тысяч книг, — сказал на презентации Андрей Ставницер, — пойдут только на благотворительные цели.

И еще одну фразу Андрея Ставницера хочу зафиксировать :

«Мы никогда не забудем Жванецкого, который создал наши характеры, который создал образ Одессы в головах всего мира, который знал обо всех и никогда не жалел для нас этой мудрости. Я живу именно в его Одессе и горжусь этим»

Да, всё предвидел Пушкин.

Гости разъезжались с «Дачи», купив первые экземпляры новой книги Михаила Михайловича Жванецкого.

* * *

 

Памяти Олега Губаря

Во-первых, в этот день в 2014 году он стал Почетным гражданином Одессы

Во-вторых, его разъяснение позволило мне исправить ошибку, допущенную в ряде книг, и не повторить её у себя.

Меня просят продолжать рассказ о диаспорах, из которых и сложилась Одесса. Уже писал об итальянцах и греках, армянах и евреях, французах и немцах… Есть у меня ряд выписок, заметок о наших ближайших соседях-молдаванах.

Я мог бы начать со слов Пушкина, как уже не раз делал в предыдущих страницах своего фейсбучного дневника, напомнив, что в одесской главе «Онегина» равным среди равных упомянут «молдаван тяжелый».

Я мог бы обратиться к городской топонимике, как надежнейшему источнику исторической памяти, а тут возникла бы не только улица, но и целый район — Молдаванка.

Но мне показалось, что о сути того, что внесла в Одессу Молдавия, удивительно поэтично сказано в строках выдающегося одесского (а потом и московского) поэта Семена Липкина:

Степь шумит, приближаясь

к ночлегу,

загоняя закат за курган,

И тяжелую тащит телегу

Ломовая латынь молдаван.

Эту ломовую латынь внесли в наш город молдаване — первостроители Одессы, этот язык слышал и в Кишиневе, и в Одессе Александр Пушкин, и сегодня молдавские художники и строители, поэты и композиторы, певцы и виноградари — желанные гости города, куда, как и двести лет назад, ведёт Тираспольская улица.

Уже не раз писалось о том, что в Одессе всё дышало и дышит воздухом Средиземноморья. Конечно, прежде всего вспоминаются греческие колонии на севере Черного моря. Но вот эта латынь, умершая в самой Италии, чудом сохранилась в Тракии — провинции империи, где теперь Румыния и Молдова, а когда-то были Молдавия и Валахия. Сюда — во все времена ссылали инакомыслящих. Свои последние годы, как считалось, провел здесь Овидий. Не случайно Пушкин, сосланный вначале в Кишинев, а затем в Одессу, так чувствовал эту перекличку судеб, так впитывал «ломовую латынь молдаван».

Я уже упомянул, что из городских топонимов близость Одессы с Молдавией подчеркивает не только Молдаванка, город в городе, колоритнейший район, не растоптанный советской властью, но и Тираспольская улица. И хочу напомнить, что из Одессы в Кишинев, как в Бельцы, Сороки, Скуляны (где сражались предки В.П. Катаева), была когда-то одна дорога — через Тираспольскую заставу, через черту порто-франко, дорога, по которой проехали почти все писатели, декабристы, люди науки и искусства.

Кстати, на Тираспольской улице в XIX веке жил Исаак Бабель, обессмертивший не только Одессу, но и Молдаванку, давший нам прописку на литературной карте мира.

Но прежде о первостроителях. В Большой Советской энциклопедии в числе основателей Одессы значится архитектор молдаванин Портарий.

Но почему-то не упомянут он в «Столетии Одессы». Этим вопросом задавались многие. Так был таковой или не был? Вот книга К. Смолянинова «История Одессы. Одесса. 1853 год»: «Для заведывания всеми постройками вообще в городе был определен, с высочайшего соизволения, по представлению графа Зубова молдавский архитектор Мануил Портарий с жалованием в год по 400 рублей».

Значит, был. Но где жил? Где была его канцелярия? Нигде — ничего! Кишиневский краевед Р. Гордин нашел, что в письмах и документах Суворова десятки раз с любовью упомянут портарий — по-молдавски — один из дворянских чинов. Оказалось, что в письмах Потемкина упоминается портарь молдавский Марк Гаюс. Князь повелевает ему строить суда, заготовлять леса, наводить мосты… Так может быть мифический Портарий и деятельнейший портарь Гаюс — одно и тоже лицо.

Именно Марку Гаюсу, портарию молдавскому, поручил после себя строить Одессу де Волан. К 1812 году Марк Гаюс, владевший в Одессе в Греческом форштадте двумя участками, был уже генерал-майором и занимался делами Бессарабии. Дело своё он исполнил честно, о чем свидетельствуют не только награды и звания, но и процветание Одессы.

Вставка с комментарием Олега Губаря.

Олег Иосифович, прочитав утверждение молдавского краеведа Р. Гордина, сообщил:

« Марк Гайос (Гаюс) и Маноил (Эммануил) Портарий — это совершенно разные люди. Есть архивная информация о том и другом. Портарий действительно был архитектором, получил место под застройку (1794 г.) владел в Одессе частным домом по Ришельевской, на месте “Детского мира”, который в 1799-м продал греческому купцу Ивану Лагутке. Гайос — военный квартирмейстер, полковник (1801).»

Погруженность Губаря в ту эпоху мне известна. Верю ему. А это значит, что там, где я нашел одного молдавского первостроителя Одессы, было два выходца из Молдавии.

Город строили не только архитекторы, но и рабочие-строители. И вот тут возвращаемся к топониму «Молдаванка». Во-первых, не всегда она так называлась, а была и слободкой, и молдавской деревней. Но главное — строили её молдаване и волохи, выходцы из Валахии. Вначале строили именно как пригород, а значит, и ремесленную слободу, и деревню. В 1802 году дюку де Ришелье представили опись населения Одессы. И в ней зарегистрированы «молдаване, особою слободкою за городом поселённые: мужского полу — 53, женского — 43 души». (Цитирую по книге Т. Донцовой «Молдаванка», вышедшей в 2001 гг.).

Это уже позже, в конце XIX — начале ХХ века население Молдаванки воспринималось как еврейско-русско-украинское. Но в пушкинские времена молдаване, тянувшиеся к большому городу, находили здесь приют, возможность построить жилище и трудоустроиться.

Думаю, об этих постоянных поставщиках вина и овощей писал А.С. Пушкин — «молдаван тяжелый». Это наблюдения внешние. А были у поэта молдавские собеседники, знакомые, в первую очередь, это — семья детей молдавского правителя — высшей интеллектуальной знати Молдавии, нашедших приют в Одессе, Александра Скарлатовича Стурдзы и его сестры Роксандры Скарлатовны.

Кем он был? Философом. Богословом. Мыслителем. Известны юношеские эпиграммы Пушкина на Стурдзу, осуждавшие его монархические убеждения. Но, как видно, молод был поэт, да и встречались они тогда не часто. Настоящее знакомство произошло в Одессе. Наметилось сближение взглядов, о чём Пушкин писал Вяземскому. Именно со Стурдзой Пушкин рассуждал об Евангелии. И, кто знает, какой логикой заставил молдавский господарь принять и понять свои доводы поэта, только освоившего азы атеизма. Но что было, то было. От атеизма поэт уходит в православие. Здесь же, в Одессе, позже А. Стурдза проводил многочасовые беседы с Н.В. Гоголем, наставляя, не побоимся этого слова, великого русского писателя.

Сохранились, опубликованы воспоминания А.С. Стурдзы. Он с восхищением отзывается о глубоком уме Пушкина. Сохранились письма Н. В. Гоголя к А. С. Стурдзе. Но вот почему-то не переиздаются труды самого философа. Хоть богословские труды А.С. Стурдзы служили, как считали профессионалы, блестящей защитой православия.

Очень трудно в кратком очерке описать драму (именно так!) отношений Пушкина и Стурдзы. Ведь из-за эпиграмм на философа поэт и был сослан на юг. Какое же мужество и благородство должно было быть присуще им обоим, чтобы стать выше личных обид, непониманий и прийти к взаимоуважению как мыслитель с мыслителем, поэт с поэтом. Кстати, о том, что А.С. Стурдза писал стихи, я узнал из книги Олега Губаря «Пушкин. Театр. Одесса».

В жизни нашего города первой половины XIX века огромную роль сыграла сестра А. С. Стурдзы — графиня Р. С. Эдлинг. Это Роксандра Скарлатовна попечительствовала первому городскому убежищу для детей. Вдумайтесь: через 150 лет не затерялась память о стурдзовских приютах — так важны они были для города.

Молдавия и Одесса так географически близки, что пересечений было множество. Сегодня можно напомнить, что в годы Советской власти в Балте была учреждена Молдавская автономная республика. А тут уже ассоциация с поэмой Э. Багрицкого «Дума про Опанаса» («Балта — городок отличный»), с фигурой Григория Котовского… А если перенестись в наши недавние времена, то именно в Одессе устраивались выставки Михаила Греку, когда он был «диссидентом» в Молдавии, в Одессе ставились пьесы Иона Друце…

Все мы знаем мужской монастырь за 16 станцией Большого Фонтана, все представляем себе, как выглядит Маяк на Большефонтанском мысе. А знаете ли вы, что земли под монастырь, под маяк подарил городу молдавский землевладелец Александр Теутул, как бы навсегда вписав своё имя в историю Одессы.

Иногда тише, иногда громче, звучит в воздухе нашего города «ломовая латынь молдаван», голос антики и голос базаров, которые создали Одессу.

 

1 сентября

Серпионова гобелены

 

Еще вчера увидел выставку гобеленов, которую Эсфирь Серпионова развесила во Всемирном клубе одесситов

Был последний день августа. И слова сами пришли на ум. Слова, которыми завершается «Август» Бориса Пастернака.

Прощай, размах крыла расправленный,

Полета вольное упорство,

И образ мира, в слове явленный,

И творчество, и чудотворство.

Сегодня, в 16 часов открывал эту выставку. Сказать, что много было людей — ничего не сказать.

Яблоку не было где упасть.

Пришли студенты Эсфири, друзья, зрители, которые десятилетиями следят за её творчеством.

Для многих она — монахиня Таисия. Доцент пединститута. Руководитель мастерской в женском монастыре.

Я знаю, дружу с ней многие годы. Помню студентку скульптурного отделения нашего худучилища Эсфирь Варшавскую.

Помню студентку Ленинградского института, ученицу Николая Акимова Эсфирь Серпионову.

Открывал её первую выставку в «Комсомольской искре» в 1973 году. Присутствовал на комнатной выставке игрушек из дерева на Спиридоновской улице.

Кстати, за углом на Кузнечной жил я и жила Эсфирь, так что мы оба ощущали влияние этой очень одесской улицы…

Показывала на выставке свои гобелены Эсфирь и во Всемирном клубе одесситов.

Но нынешняя мне кажется — самой главной.

Представьте: от пола до потолка висят сотканные ею свитки — гобелены. Воедино соединены небо и земля. Мир прекрасен и живет в её полотнах. Да, это не живопись маслом, это ткань, гобелены, но создаёт их она не как предметы декоративного искусства, а как живописец — картины.

Эту свою выставку Серпионова назвала «НАД ГОРИЗОНТОМ».

Подкупает ритм в каждой работе. Они построены как стихи. И это не случайно Эсфирь — поэт, у неё выходили книги стихов.

Творческий человек. Не случайно её любили такие разные художники, как Толя Шопин, Валик Хрущ, Осик Островский…

Она выросла в этом вареве шестидесятничества и её художественная манера оттуда, из сопротивления стереотипам.

Выставка во Всемирном клубе одесситов будет работать весь сентябрь.

Внизу, в нижнем зале фотографии Юрия Бойко, вверху, в верхнем зале гобелены Эсфирь Серпионовой.

Приходите. Получайте заряд бодрости.

2 сентября

Торжественное открытие Звёзд на Аллее по Ланжероновской

Памятник, который каждый год растёт.

Их уже стало 42.

Это имена людей, прославивших Одессу в искусстве и литературе.

Этот памятник имеет начало, но у него, уверен, не будет окончания. Кем-кем, а талантливыми людьми наш город всегда удивлял человечество. И радует по сей день

Я счастлив, что Одесса воздала в 2021 году должное

Семену Липкину(1911 -2003) , поэту, прозаику, переводчику с языков Средней Азии, образцу нравственности в жизни и литературе

Во многих своих произведениях Семен Израилевич возвращался памятью в Одессу. Но я напомню только одно короткое стихотворение.

 

СЕМЕН ЛИПКИН

ЗОЛА

Я был остывшею золой

Без мысли, облика и речи,

Но вышел я на путь земной

Из чрева матери — из печи.

Еще и жизни не поняв

И прежней смерти не оплакав,

Я шел среди баварских трав

И обезлюдевших бараков.

Неспешно в сумерках текли

“Фольксвагены” и “мерседесы”,

А я шептал: “Меня сожгли.

Как мне добраться до Одессы?”

1967 г.

 

Юрию Егорову (1926 -2008), живописцу, создавшему свой неповторимый образ нашего моря. После моря Айвазовского, мы обрели море Юрия Егорова, узнаваемое на любых выставках.

Юрий Николаевич Егоров был стержнем целого движения в одесском искусстве, которое мы сегодня определяем как нонконформизм

И Анне Яблонской (1981 -2011), драматургу, поэту, эссеисту, погибшей в 29 лет при теракте в аэропорту Домодедова. Её известность, сегодня общеевропейская, как драматурга , только начиналась. А сейчас о ней пишут, говорят, как о зачинателе новой волны в драматургии. В Одессе с постоянным успехом ее пьесы ставит Театр на Чайной.

Поздравляю всех нас со Звездами в короне Одессы!

 

3 сентября

На Ланжероновском спуске установили мемориальную доску легендарному человеку Олегу Константиновичу Томасу.

Можно сказать, что когда-то его знала вся Одесса. И это не будет преувеличением.

Самый молодой начальник порта в стране. И какого порта — Одесского.

Окончив Институт инженеров Морского Флота, пришел в порт инженером и вырос до начальника порта. Было время, когда возглавлял ЧМП. И при этом всегда оставался доступным, дружелюбным, как говорили в Одессе — порядочным человеком

ПойзнерСудьба сложилась трагически. Олег Томас не любил угождать. И его личным врагом стал секретарь одесского обкома партии Масик. Не выдержав издевательств, Олег Константинович ушел из жизни. Но в памяти тысяч одесситов, связанных с морской отраслью, он оставался человеком, отдавшим жизнь порту, пароходству, морю.

По инициативе Почетного гражданина Одессы Михаила Пойзнера на здании музея порта в тожественной обстановке сегодня открывали мемориальную доску.

Всем, кто интересуется жизнью и деятельностью Олега Томаса, я посоветую прочитать очерк о нём, написанный Михаилом Пойзнером и опубликованный на сайте Всемирного клуба одесситов в разделе «Они оставили след в жизни Одессы»

Когда-то для «Вечёрки» я брал большое интервью у Олега Константиновича. Помню его одесские интонации, его рассказы о детстве, о Слободке, о баскетболе…Человек Одессы. Таким он остался в памяти. Как важно, чтобы мы помнили людей, составлявших славу нашего города.