Константин ШАКАРЯН. С красной строки

Иссякает последний приток
Обмелевшего старого года.
День январский уже недалёк –
Зарывайся, не ведая брода!

Этот год постарел на ветру
Зол и горестей невыразимых,
Сам с собою затеял игру
И в своих же запутался зимах.

Новогодний завьётся мираж,
Ожидаемый всюду и всеми,
Год, вошедший в погибельный раж,
Пересыплется в новые снеги,

Окаймит беспокойным ледком,
Полоснёт по дыханью морозом…
Жить и жить в окруженье таком –
Под реальностью, как под ножом,
И под праздником, как под наркозом.
(Из цикла «Год 2022»)

СНЕГ НОЧНОЙ

И земля правдивей и страшнее.
О. Мандельштам

Снег, идущий по диагонали,
Вертикального дождя взамен.
Наконец-то мы её нагнали,
Зиму – в ожиданье перемен.

Всё-то не морозец, а прохлада,
Всё-то не снежок – одна вода.
Как душа его приветить рада –
Снег, перевалившийся сюда!

Было вместо сказки новогодней:
С кровью перемешанная быль,
Голоса земли и преисподней –
В эхе взрывов поднятая пыль.

Было – продолжается доныне.
Было – не кончается вовек.
Только где-то боли посредине
Выпал снег
как на голову снег!

Это только здесь – а там, повсюду,
Он идёт давно,
за слоем слой
Засыпая боль, войну и смуту,
Черноту любую – с плеч долой.

Снег идёт, до горизонта белым
Покрывая в мире всё вокруг.
Небо лишь – чернеющим пробелом –
Ускользает из пушистых рук.

Снег идёт, идёт, идёт куда-то…
А проснёшься – лужи разлиты.
Обносилась снежная заплата,
Разошлись повязки и бинты.

Чёрным да по белому – как было:
И любовь, и смута, и война.
Небо синью светлою заплыло.
И земля по-прежнему черна.

* * *
Изнемогает ёлка от жары
На светлом празднике
всечеловечьем.
Деваться некуда от мишуры
И от игрушек защититься нечем.

От тяжести слегка накренена,
Косится на застолье то и дело
И грустно смотрит в сторону окна.
…И каждой веточкою онемела.

В лесу родилась ёлочка, росла
И выросла – квартире на потеху.
Живою хвойной музыкой текла –
И в четырёх стенах подобна эху.

А за окном – бетонные куски,
Овеянные дымкой новогодней.
…Нет горше этой праздничной тоски,
Безропотнее и бесповоротней.

В лесу родилась ёлочка… И ей
Не холодно зимой на свете белом.
Она в жару. Одна среди огней
На этом празднестве заиндевелом.

* * *
Прошлогодний, позапрошлогодний –
Старые лежат календари.
Что бумажек этих непригодней
В мире существует? Говори!

Но хранишь, как весть о чём-то важном
(За которой – радость или страх?).
Числа, дни – различные на каждом,
Сколько нестыковок на листах!

Снова не оправданы расчёты –
Заново подсчитывай теперь.
Много впереди ещё работы.
Много впереди ещё работы.
Много впереди ещё работы!

Ты – её свидетель, верь не верь.

Вот они, бумажки неживые –
Те, что не истлеют, не умрут:
Времени таблицы черновые,
Ежегодный неустанный труд.

* * *
Музыка играет из окна.
Поравняйся, проходящий мимо.
Музыка играет из окна
Испытующе-неповторимо.

Больше не услышишь никогда,
Не захватишь этого мотива.
Просквозит, как воздух и вода,
Вытечет сквозь память сиротливо.

Листик пожелтевший за плечо
Зацепился, ветреный, и – мимо.
Дождь накрапывает. Что ещё?
Музыка звучит неповторимо.

Больше не услышишь никогда…
Уноси скорей отсюда ноги.
Непогода. Воздух и вода.
Музыка струится вдоль дороги.

* * *

Г. А.

Как перед Богом тебя поцелую
В старой часовне, у самых икон.
Жизнь проживается напропалую –
Пройден заветного дня рубикон.

В пору вечернюю – в гору ночную
Нам подниматься, молитву творя.
Я ли к пространству тебя приревную?
И не ко времени ревность твоя.

Мы растворяемся в свете полночном,
Тени подлунные спящей земли.
Кто бы сумел в этом мире помочь нам
Строить мосты да тушить корабли?

Всё сожжено. И рассвет недалече.
Чист горизонт. Небеса высоки.
Снег заметает разлуки и встречи.
Жизнь обретается с красной строки.

ЗЕРКАЛЬНАЯ АЗБУКА

Я вижу в зеркале вопрос,
Он ускользает, еле видный.
Усы, пробор, излом волос –
Рассеянный, послековидный.

Чуть вытянутые глаза
И с плеч спадающие руки.
Не распознаешь ни аза
Во взгляде мыслящего буки.

Игра в слова? Ну что ж, веди,
О смысле про себя глаголя.
Судьбу свою разбереди,
Которая – и рок, и доля.

Ни добрая, ни злая весть –
Лишь отраженье полной мерой.
Добро – оно добро и есть,
Как ни живи, во что ни веруй.

Зело мудрён язык судеб,
Иже на лбу твоём писаху.
Гляди, покуда не ослеп,
В глаза сомнению и страху.

Благодари за явь и сон,
Зеркального познанья мету…
Благодарю – что отражён,
Что на вопрос ответа нету;

Что в силах, в лад календарю,
Тревогой радостною мучим,
Читать судьбу по букварю,
Иному знанью не обучен.

* * *
Нет уверенности в завтрашнем дне.
Нахожусь на перепутье с утра.
День сегодняшний, прожитый вчерне,
Поминается под грифом «вчера».

Смутный, завтрашний ещё не настал,
А сегодняшний – прошёл, да не весь.
Просто я его ещё не заспал,
Вот и чудится, что он где-то здесь.

Подступает осторожный рассвет,
Намечается за темью едва.
Проживаю одновременно (бред!)
То ль один какой-то день, то ли два.

Назревает распорядок земной.
Уж какой ты там ни был и ни есть,
День сегодняшний, останься со мной!
Что нам завтрашний готовит – бог весть…

Есть в подобных опасеньях резон.
Кто от жизни застрахует меня?
Но не выдержу – и выскользну в сон
До сегодняшнего нового дня…

Точно рыба, в мир иной заплыву,
В сновидений многомерную явь.
Будет время – пробужусь наяву.
Выйдет время – дальше вплавь,
дальше вплавь…

* * *

А. П. Тимофеевскому

Встаёшь на молитву, а мысли – вразброс,
Как прежде – о том ли, об этом…
(Безмолвный Всевышнему задал вопрос
И вновь разминулся с ответом.)

А ночь на исходе. Уже голоса
Рассветные пробуют птицы,
Светлей и светлей за окном небеса.
И всё обретает границы.

И комнатой снова
застигнут врасплох,
Натягиваешь одеяло,
И сонный за выдохом следует вдох.
(Пространства ли, времени мало?)

Недолги на свете часы темноты,
Глухого ночного простора,
Где небо с землёю – черны и чисты,
Какими предстанут нескоро.

Где нет никого – на корме, у руля,
И мачты судьбы – ни единой.
Где кажется движущаяся земля
Плывущей по воздуху льдиной.

Где замерло время – рекой подо льдом,
Покуда легко и бесстрастно,
Обжив обретаемый заново дом,
Свершает молитву пространство…

* * *
Поэзия выходит из орбит
Не то планетами, не то глазами.
Поэзия скорбит и голосит
На всех наречьях всеми голосами.
Поэзия расходится во тьме
Предвестием слепящего мгновенья.
Поэзия уходит по воде
В сказания, легенды и поверья.
Поэзия находит пьедестал,
Чтобы, задев едва его стопою,
Сойти в счастливейшее из зеркал,
Где утром отразимся мы с тобою…

СКВОЗЬ СОН

Птиц ритмический посвист, считающий стопы,
Прозвучавший под утро под самым окном,
Мне подсказывал что-то, наказывал, чтобы
Не смыло мелодию сном.

Я не сплю. Только вслушиваюсь в эти гаммы.
Чистит горлышко музыка вновь поутру́.
И расходятся ритмы по у́тру кругами:
Всё по кругу, по кругу, по кру…

Впечатления теснят усталость.
Сна уже, как видно, не осталось
ни в одном глазу. И поделом.
Сколько гула трачено и пыла!
Вновь режим – уже почти что было
восстановленный – идёт на слом.

Вновь не спать. Воспоминаний нити
из клубка распутывать подолгу
и вдевать в острейшую иголку
совести: колись, душа, колись!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Впечатлений тяготу и смуту
(сбыту ей не быть, а также – сдуту)
в ступе слова досветла толочь.
Протащить по всем путям-каналам
памяти – и до смерти усталым
провалиться в брезжущую ночь.

День ночует, ночь ли рассветает –
кто на белом свете отгадает,
если свет пока ещё не бел,
если часовыми поясами
стянута земля под небесами,
и петляет, зыблется предел?..

СОНЕТ

Е. Бершину

Я не люблю сонетов, от которых
Сонетом отдаёт – давным-давно
В ритмических и рифменных повторах
Течение стиха предрешено.

Водичка формы. Отсыревший порох.
За дублем дубль снимается кино.
Слова, живущие в мечтах и спорах,
В шеренгу формы выстроены,
но

Порою в повторении созвучий
Сверкнёт внезапно смысла бег летучий,
Прорежется движение в строке,

Запенится разбуженная форма,
И взмоет в ней, темнея вдалеке,
Пространство для молитвы и для шторма.

P.S.

Ничего – из того, что хотелось,
Ожидалось, мечталось, звалось.
То решительность, то мягкотелость.
То – навыворот, то – на авось.

Ничего – из того, что мечталось…
А мечталось ли, право, о чём?
Слишком многое не отстоялось,
Оказалось навек ни при чём.

Ничего – из того, что кричало,
Пробивая пути средь помех…
Всё – о чём и не знал поначалу,
Всё – помимо тебя и поверх.

Ничего – из того, что знобило,
Горячило, мутило да жгло…
Всё, что кем-то задумано было.
Всё, что было случиться должно.

Иссякает последний приток
Обмелевшего старого года.
День январский уже недалёк –
Зарывайся, не ведая брода!

Этот год постарел на ветру
Зол и горестей невыразимых,
Сам с собою затеял игру
И в своих же запутался зимах.

СНЕГ НОЧНОЙ

И земля правдивей и страшнее.
О. Мандельштам

Снег, идущий по диагонали,
Вертикального дождя взамен.
Наконец-то мы её нагнали,
Зиму – в ожиданье перемен.

Ты – её свидетель, верь не верь.

Вот они, бумажки неживые –
Те, что не истлеют, не умрут:
Времени таблицы черновые,
Ежегодный неустанный труд.

* * *
Музыка играет из окна.
Поравняйся, проходящий мимо.
Музыка играет из окна
Испытующе-неповторимо.

Больше не услышишь никогда…
Уноси скорей отсюда ноги.
Непогода. Воздух и вода.
Музыка струится вдоль дороги.

* * *

Г. А.

ЗЕРКАЛЬНАЯ АЗБУКА

Я вижу в зеркале вопрос,
Он ускользает, еле видный.
Усы, пробор, излом волос –
Рассеянный, послековидный.

Чуть вытянутые глаза
И с плеч спадающие руки.
Не распознаешь ни аза
Во взгляде мыслящего буки.

Игра в слова? Ну что ж, веди,
О смысле про себя глаголя.
Судьбу свою разбереди,
Которая – и рок, и доля.

Ни добрая, ни злая весть –
Лишь отраженье полной мерой.
Добро – оно добро и есть,
Как ни живи, во что ни веруй.

Зело мудрён язык судеб,
Иже на лбу твоём писаху.
Гляди, покуда не ослеп,
В глаза сомнению и страху.

Благодари за явь и сон,
Зеркального познанья мету…
Благодарю – что отражён,
Что на вопрос ответа нету;

Что в силах, в лад календарю,
Тревогой радостною мучим,
Читать судьбу по букварю,
Иному знанью не обучен.

* * *

А. П. Тимофеевскому

СКВОЗЬ СОН

СОНЕТ

Е. Бершину

Порою в повторении созвучий
Сверкнёт внезапно смысла бег летучий,
Прорежется движение в строке,

Запенится разбуженная форма,
И взмоет в ней, темнея вдалеке,
Пространство для молитвы и для шторма.

P.S.