Елена ЛИТИНСКАЯ. Времена года. Ироническая поэзия

Ирония – главный приём, на котором базируется поэзия Елены Литинской. Именно ирония, а не юмор, хотя юмористические стихи тоже не чужды её поэзии. Но и юмор в её стихах растёт не из смешной ситуации или шутки, а из ироничного взгляда её лирической героини на жизнь. Предлагаемая подборка адресована читателю, способному уловить иронический подтекст зачастую грустных наблюдений автора, подтекст, который тонко передан на уровне стиля, интонации и «непереводимого контекста», присущего практически каждому стихотворению Елены.

* * *
Мы нынче все упрятались в футляры.
Перчатки, маски, тёмные очки
И шляпы. Не шуты и не фигляры –
В игре за выживанье игроки.

Прохожих мы обходим стороною.
Ни «здрасьте», ни «привет» и ни «пока».
Отделены невидимой стеною
на расстоянии ковид-плевка.

Июль, жара. «В зобу дыханье спёрло».
Так хочется, отбросив камуфляж,
Вдохнуть во всё дыхательное горло
И, как в былые дни, рвануть на пляж!

Всё то, что было попросту рутиной,
К чему привыкла так за сорок лет,
Отныне – лишь музейная картина.
И слишком дорог в тот музей билет…

* * *
На пике августовская жара.
И воздух душит всеохватной влагой,
Накатывая с самого утра.
И днём, и вечером. Лишь ночью благо –

Врывается дыханьем ветерок,
Как некогда в мансарде у дороги…
Я помню, постигали мы урок,
Когда любви нас обучали боги.

Плывёт мелодия издалека.
Я к ней по-прежнему пишу либретто
О тех ночах, что унесла река,
Перебирая в памяти портреты…

* * *
Октябрь. Увядание природы.
И вдруг – о чудо! – на моём окне,
Назло нахмуренному небосводу,
Цветёт герань, даря улыбку мне.

Ласкает розовыми лепестками
И прогоняет грусть.
Захлопну сюр Харуки Мураками
И к светлым сказкам Пушкина вернусь.

* * *
Хмурое небо. Хмурые мысли.
Солнце играет в прятки со мной.
Я молоком заливаю мюсли.
Осень в окошке за тонкой стеной.

Шторка в окне, хоть смешная преграда,
Спрячет от взгляда огромной луны,
Спрячет от гриппа, снега и града,
Спрячет от мира и от войны,

Прячусь от стрел электронного спама,
От череды телефонных звонков,
От Иафета, Сима и Хама,
От похоронных колоколов.

Прячусь от слов твоих горьких и сладких
И от осколков разбитой мечты.
Прячусь, как боль в морщинах и складках.
И не найдёшь её ты…

* * *
Ноябрь близится к концу.
Недалеко уже до снега.
Мой город, всё тебе к лицу!
Снег ляжет светлым оберегом
От темноты печальных дней
Грядущей старости моей
И, тайны прошлого храня,
К воспоминаниям меня
Влечёт без моего согласья:
Туда, где я в десятом классе,
Стражей журналов объегорив,
Себе на счастье или горе
Во храм поэзии вошла,
Хоть приглашённой не была.
С тех пор чуть более полвека
Прошло. И памятная веха
Горит неяркою звездой.
О радостной минуте той,
Когда, препонам вопреки,
Звучали робкие шаги
Моих стихов

БАЛЛАДА О СНЕГЕ

Нынче снегу намело,
Как в Москве когда-то.
Жизнь – река. В руке – весло.
Берега и даты.

Спиридоновка. В снежки
Я играю рьяно.
Осужденья и смешки:
«С Толькой-хулиганом!

Позаброшено дитя!
Нет мозгов ни грамма
У родителей!», – костя́
Бабушку и маму,

Двор шумит. А я себе,
Знай, играю в детстве,
Благодарная судьбе
За свободу действий.

Шаховская. Прыг в сугроб –
Развлеченье святок –
Изваляться в радость, чтоб
Ни лица, ни пяток

Не видать. Прийти домой
В неприглядном виде.
В шоке все. Вопрос немой:
«Кто тебя обидел?»

Детства срок почти истёк.
На пороге – юность.
Я лыжнёй лесных дорог
Высекаю руны.

Я в Измайловском лесу.
Снег растает в марте.
Но с собою пронесу
В памяти до смерти

Лёгкость снега и полёт
На ледянке с горки.
Жаль, так редко снег идёт
В городе Нью-Йорке.

ШТОРМ В РОЖДЕСТВЕНСКУЮ НОЧЬ

Ветер бился о стекло,
Норовил ворваться в дом.
Ждали снега. Рассвело.
Разродился день дождём.

Так хотелось по лыжне
Прокатиться в Рождество.
Вот такое озорство
мне привиделось во сне.

Может, Санта, в стельку пьян,
Заблудился под Москвой.
Слышится метели вой
Через океан.