Наталья ЛЯСКОВСКАЯ. Целитва

* * *
из сборника «целитва»

Господи, хочу попросить: помоги написать мне книгу,
чтоб надеть её и носить, а не этот листочек фигов –
этот мир, что так быстро изнашивается до дыр,
чтобы жить в этой книге на каждой страничке,
в каждой буковке петь, словно райская птичка:
миру-мир-миру-мир-миру-мир…

К ТОЙ МОЛОДОСТИ

О друзья мои сердечны!
А. С. Пушкин. Воспоминания

Привет, невинные вакхане!
Вот ваше детское дыханье,
и голоса, и смех,
и дружбы жар, и клятв порханье,
и каждой строчки полыханье
и в наш достигли век.

Эвоэ, юные пииты!
Но чу – бутылки вмиг разбиты,
бокалы все – в окно…
Сбежали, рот зажав, Хариты,
и всюду по полу разлиты
пунш сладкий и вино.

Где хохот чистого веселья?
Уж нам-то видно всё отселе
так ясно – жуть берёт:
на погребенья тихий праздник
друзей шутя зовёт проказник,
но вправду вдруг умрёт…

О, тот блажен стократ, кто молод
легко бросался в жар и в холод,
любил и пил вино,
вселенной раскрывал объятья
и думал, что все люди – братья,
и нужно всем одно:

свобода, труд, другим на благо…
Но под пером вопит бумага –
увы, надежды ложь!
И к сорока годам мы с вами
перестаем играть словами.
И ты к тому придёшь,

потомок наш, читая строки
того кудрявого пророка,
что, на руку склонясь,
уж двести лет нас, дальних, ради
выводит радостно в тетради
славянской речи вязь.

И вы, друзья его сердечны,
и мы – число се бесконечно,
и через сотни лет
любой, кто дышит, мыслит, слышит,
на чём, не знаю – но напишет:
привет тебе, Поэт!

* * *

И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство.
Борис Пастернак

Поставь слова в таинственном порядке – и вдруг свершится чудо из чудес:
стихотворенье оживёт в тетрадке и лист бумаги возвратится в лес,
и зашуршит листком в дубовой кроне, и кто-то сверху знак звезды подаст,
напомнив о библейском Соломоне, творящем вечный свой Экклезиаст…
Томленье духа или ловля ветра? Молчанье, ночь наедине с собой,
арабский Питер, русский город Петра, вербальный эрратив, предсмертный сбой…

В СВОБОДНОМ ПОЛЕТЕ

«С кем протекли мои боренья? С самим собой, с самим собой!»
Борис Пастернак

О, нет пошлее встречи с неким мачоувечным человеком –
бежать, бежать, хоть на штыки!
Хоть в тёмный лес, хоть в дождь и вьюгу, кляня подлючую подругу
за чай с вином и кунштюки!
На что мне племя лжи – мужчины, не вижу ни одной причины
искать ярмо на шею вновь,
ведь только распрямила спину – и что, какую-то скотину
опять волочь: мол, ах, любовь!
Оставьте мне, друзья, пророчить грехом наполненные ночи,
сгинь, пропади такой манок,
подите прочь с любовью плотской, да будет ночь, как пел Высоцкий,
в которой только я да Бог.
Ах, нет, то молодой поручик под тёмной шапкой тут летучих
навстречу Гёте вышел в путь: пред ним сверкает путь кремнистый,
а он вдыхает воздух чистый и дерзко распрямляет грудь…
Так в марте первозданно гулок пустой Рахманов переулок –
сама с собою говори,
от ощущения свободы танцуй, твои какие годы,
а хочешь – птицею пари!
И пролетаю над Неглинной в старинной юбке восьмиклинной
с горохом звёзд на подоле,
привязана одной, невинной, к земному миру пуповиной –
сыночек, колышек в земле…

* * *
боюсь Цветаевой она влезает в кровь и шепчет воспалёнными устами
в седьмом ребре есть древняя любовь ещё не осенённая крестами
и власть мужчин сильнее власти слов и сладко жизнь предать в объятья ката
и страх и грех лишь повод для стихов и ты ни в чём ни в чём не виновата
и можно так от страсти прогореть что тело станет пеплу оболочкой
и так в петле мытарно умереть чтоб жить остаться в мире каждой строчкой
боюсь лишь потому что так близка её тоска и горький зов сиротства
и в бирюзовых капельках рука и искушений потаённых сходства
как и она утратила покой заснуть мечта сознания потеря
но Бог помог и крученой такой и мне поможет я терплю я верю
ей прощены мне кажется давно и дерзость речи и тщета стремлений
и увлечений тёмное вино и разрывные муки отрезвлений
за краткость безнадежного пути за то что так поэты одиноки
но чёрствый хлеб умеют превратить в стихов и слёз святые опресноки
за то что «возлюби» не звук пустой а боль и горе и страданий корчи
не оставляй о Всеблагий постой Ты сможешь изменить всё чудотворче
утешь её а мне молитвы соль вложи в ночей и дней разверстых раны
вразей последних расточить позволь и я на свой колок для прочих странный
такой достигну сердцем высоты что смерть покажется желанным хладом в зное
и разрешу убийце класть персты в им нанесённое ранение сквозное

РУСАЛОЧЬЯ

позвонил колокольчик со дна реки
на волнах засверкали фонарики
эй наталонька дома ли ты
хватит сети вязать да печалиться
видишь лодочка к берегу чалится
к ней бегут расписные коты
и пойму что сегодня погибну я
по тому как швырнёт мелочь рыбную
баюнам светлоликий рыбак
я ж сама ртом хватаю отравушку
бьюсь о горе как окунь о травушку
тщусь спастися да видно никак
ах за что родилась я русалкою
пощади богатырь меня жалкую
так ведь сладко случалось нам плыть
но кольцо по песочку катается
но венок погребальный сплетается
тот что свадебным должен мне быть
в нём хутинии листья узорные
да кувшинок созвездия чёрные
сыть-осока да лютиков гроздь
по разлучницы злобному словушку
чуть обхватит девичью головушку
каждый цветик вопьётся как гвоздь
мне не петь больше песен с подвывами
не шалить со зверьками игривыми
под водой не резвиться круть-верть
тело навье на ветре распятое
по реке поплывёт прямо к ятови
в дом заходит любимый
и смерть

* * *
эй чародей ты нелеп рожу ворожу не морщь
по гороскопу я хлеб по гороскопу я борщ
звёзды расставились так что хоть реви в три ручья
я из обычных трудяг марфина доля моя
пёрла пер аспра всегда хочешь не хочешь а при
елась за сласть лебеда шли за маи декабри
эфемерид фестиваль загромождает дисплей
бью и беду и печаль картой натальной моей
сколько плеяды ни рой я из иных буду мест
как космограммы ни строй
всюду рисуется крест

* * *
сгущалась тьма горели звёзды в темени –
не в той что темнота а в голове
и не было ни космоса ни времени
зато отчаянья и боли – целых две
там сын стоял смотрел в дверную щёлочку
как мать просила зря врачиху-ночь:
кольни скорей иголочку
иголочку
а он не мог
ничем не мог помочь
в бреду металась колотила вёслами
тонула тяжко в звуках городских
он думал – ну зачем страданья посланы
той что никак не заслужила их
пускай она уже конечно старая
ей пятьдесят – жизнь долгая была
но ведь она без жалоб всё мытарила
и никому не причиняла зла
не надо ей вставать на смену раннюю
я стал работать – хоть поела б всласть
она мечтала всё слетать в Испанию
и внуков вот ещё не дождалась
луч острый сверканул как сталь дамасская
и он
услышав
повалился с ног
сказала мама вдруг кому-то ласково
спасибо Господи что я
а не сынок