Владислав КИТИК. Летописцы Одессы

Я вам не скажу за всю Одессу
Вся Одесса очень велика…
Песня из к/ф «Два бойца»

Та или не та сегодня Одесса? Учитывая, что коренные горожане любят поговорить, обмен мнениями необходим. Но споры – неуместны! Одесса была задумана как свободный город, гостеприимный для людей разных народов. И осталась верна этой идее, рожденной просторами Причерноморских степей и улыбчивым взглядом бескрайнего моря. Поэтому с первых дней ее отличал особый демократический характер, позволяющий гордится несходством с другими городами. Это своеобразие сохранилась даже в потоке нескончаемых социальных перемен. И если Одесса сейчас не такая, как, например, полвека назад, это не значит, что она затерялась на перекрестках истории, – просто сейчас открылась новая грань ее самобытности.

Чтобы проследить возрастные интерпретации города, стоит обратиться к его славным летописцам, подарившим потомкам его описания и впечатления от общения с ним.

Первооткрывателем этой тематической плеяды стал Павел Иванович Сумароков из рода писателя А. П. Сумарокова, в миру действительный статский советник, по духу же – литератор и путешественник, к которому приложимы слова поэта Д. Самойлова: «в чинах, да разумом велик».

Павел Сумароков получил высочайшее задание совершить вояж по южным землям империи, о чем составить подробную записку. Путевой дневник стал основой книги «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году», оказавшейся первым печатным упоминанием Одессы. Ей едва исполнилось 5 лет, но это не помешало автору оценить оборотистость горожан, так как здесь «можно не только быстро заработать деньги, но и потратить их», а следом аттестовать город «надежным для Империи сокровищем» и углядеть в нем задатки будущего конкурента порту Санкт-Петербург.

Сумароков замолвил доброе слово об учебных заведениях, других учреждениях города. Позже ему пришлось по душе и здание театра, а также любовь горожан к итальянской опере. Его приятно удивило, что на свадьбе, где он побывал, никто не напился, а на улицах даже очень редко можно встретить пьяного извозчика. Наконец, не будучи чужд изысков десерта, он оценил местное «прекрасное мороженое из абрикосов».

К наблюдениям Павла Ивановича о том, что в Одессе изначально уважалась образованность и острый ум, не лишне добавить, что первое печатное издание здесь увидело свет менее чем через два десятка лет после ее основания, то есть в 1814 году. Это была книга «Начертание правил воспитания в обоих Одесских Благородных институтах», принадлежащая перу аббата Николя. Речь в ней шла о правилах поведения в «девичьем» и мужском учебных заведениях и науках, которые обязаны изучать ученики. «Начертание» подпитывало идею генерал-губернатора Одессы де Ришелье о создании университета. На роль его директора аббат с его недюжинными способностями подошел как нельзя более.

Итак, важнейшей заботой юного города с несколькими десятками домов стало печатание книг. Естественно, из расчета на читателей. Их спрос оказался так высок, что смекалистые купцы Ширяев и Рубо открыли в городе книжные лавки. С их почина здесь вскоре появилась первая публичная библиотека, открытая равно и для имущих, и для бедных слоев населения.

При этом, или под влиянием этого, словесность не дает покоя также почтенному негоцианту и коммерции советнику Шарлю Сикару. Не зная, как преодолеть творческий зуд иначе, чем за письменным столом, он в 1811 году завершает книгу «Письма об Одессе». Многие краеведы считают, что это памятник экономической мысли XIX века, особенно благодаря развитию темы порто-франко. Но сколь высока эмоциональность изложения, вызванная лицезрением города как «чуда посреди степи» и восхищением тем, как на пустынном и диком берегу Черного моря благодаря воле и труду вырос великолепный, полный жизни порт. Посему автор провозглашает Одессу самым свободным городом империи.

Откуда столько пыла у предприимчивого чиновника, открывшего банк и одну из первых в городе гостиниц? Возможно, его красноречие вскормлено любовью к поэзии и пишущей «пернатой» братии. Не способствовало ли особому расцвету этой второй натуры мсье Шарля то, что в 1823 году в его номерах жил Александр Пушкин, с которым Сикар познакомился во время земельных гешефтов в Бессарабии. Поэт любил у него обедать, перебивая беседы о литературе пенистым шампанским. Не исключено, что тогда же делился с хлебосольным другом первыми двумя главами «Евгения Онегина»

Кроме «Писем об Одессе», Сикар оставил воспоминания о городе в период правления Ришелье.

Известно также, что по поручению самого Ришелье барон де Габриэль де Кастельно д’Орос (проще – маркиз де Кастельно) собирал материалы по Новороссийскому краю. Благодаря добросовестно исполненному долгу «История Одессы», включенная в монументальный труд в трех томах, появилась в 1820 году в Париже.

По этому французскому городу скучал Иван Долгоруков (Долгорукий) тайный советник, бригадир в отставке, а сверх того литератор и мемуарист, пока не оказался в нашем городе. По его признанию, «уехал бы в Париж, потому что люблю шум, гам, театр, роскошь… а где всего этого более, как не здесь?», то есть – в Одессе, которую автор охотно сравнил с европейскими столичными городами. Ему тоже довелось взять в руки эстафетное перо историографа, когда он трудился над книгой с причудливым названием «Славны бубны за горами, или путешествие мое кое-куда 1810 года». Она хранится в Литературном музее. Под гриф «кое-куда», помимо южных городов империи, попала и Одесса.

Кроме местных пылевых бурь, этот исследователь был поражен каретами-купальнями, которую лошади завозили прямо в море, избавляя пляжника от необходимости раздеваться и одеваться на виду у других. Как деталь отметил хороший заработок биндюжников, возивших пшеницу в порт. А также немалые доходы владельцев складов зерна. К демократичности одесситов отнес тот факт, что в городе мирно сосуществуют церкви всех конфессий.

После этого совсем легко согласиться, что писатель и путешественник Лоренс Олифант поверил одесситам, которые утверждали, что в Одессе абсолютно все лучше, чем в других российских городах, и так описывали свой город, словно «это рай на земле».

Первые три десятка лет Одессы стали материалом для книги директора Статистического комитета Новороссийского края Аполлона Скальковского «Первое тридцатилетие истории города Одессы». Он выступил настоящим знатоком древностей Причерноморья, раскрыв историческую панораму от зарождения и становления города от турецкого Хаджибея до расцвета при Дюке де Ришелье. Труд содержит уникальные статистические данные, документы, свидетельства очевидцев и рассказы о первых строителях и градоначальниках города.

Эта книга до сих пор является ценным источником для последующих исследователей и авторов исторических очерков об Одессе. Данная фундаментальная монография интересна и тем, что является первым печатным трудом о городе, изданная там же в 1837 году.

Но справедливость требует перехода из прошлого в наши дни, сделав хронологический шаг протяженностью лет примерно в сто с небольшим, чтобы не треснули штаны. Ведь история – не только ретро, она пишется сегодня.

Только задержимся в 1935 году. Сядем на лавочку в полутемном зале, где в черно-белом мерцании cinema идет показ документального фильма «Одесса». Он снят по сценарию Бабеля, давно переросшего из одесского классика в писателя мировых масштабов. Приятно послушать голос самого Исаака Эммануиловича, читающего закадровый текст. Естественно, что такое историографическое задание поручили автору «Одесских рассказов», которые тоже являются художественным документом специфической жизни Молдаванки, воровского шарма налетчиков, привередливого быта неугомонных одесских предместий.

Бабель по праву считается создателем одесского юмора в литературе. Так же, как русский и еврейский прозаик, поэт и переводчик Владимир Жаботинский – законодателем и провозвестником одесского языка. Колорит города передан им в автобиографическом романе «Пятеро», а его убеждение, что Дерибасовская является «королевой всех улиц мира сего» так никто и не оспорил.

Жаботинский умер от разрыва сердца, Бабеля расстреляли. Остался их оптимизм, пытливый взгляд на любимый город, заверение, что «в Одессе ясно жить».

Именно так ясно, светло, увлеченно, плодотворно прожил свои 76 лет краевед Ростислав Александров. Точнее – Александр Розенбойм, вынужденный принять такой редакционный псевдоним, чтобы работать в газете «Комсомольская искра». Содержанием более 20 своих книг и бесчисленного множества статей он вопреки молчаливым памятникам и пыльным залежам архивов продолжил живую историю города. С каждой страницей его очерков оживают старые дворы и дворики, улицы и парки, интимные закутки и поцелуйные скамейки с уравнениями любви, вырезанные перочинным ножиком. Образ жизни коренных горожан показан хотя бы через рекомендацию спросить любого встречного: «Как пройти…», – и он станет вашим путеводителем.

Важно и то, что одновременно делается респект культурным основам и традициям Одессы, талантам южан. К одесситам Розенбойм причислял всех, кто любит этот город, кто понимает его дух, суть и смысл, независимо от фактического места рождения. И отмечал с сожалением, что есть люди, называющие себя одесситами только потому, что появились на свет здесь, хотя «лучше бы они этого не делали».

Считается, что это ответ на остроту Утесова (тоже, кстати, ставшего певческим голосом Одессы) о том, что родиться в Одессе — это удача, для которой нужно было всего лишь вовремя привезти туда родителей (из кн. «Спасибо, сердце»). Шутки шутками, а Розенбойм, чьи произведения переросли из хроник в разряд художественной литературы – явление и событие культурной жизни города. А потомкам – память о людях, создавших столь самобытный психологический портрет Одессы.

Он же как зоркий наблюдатель, соглашаясь, что «вся Одесса очень велика», заметил, что «авторы… в описаниях ограничивались каким-то одним районом. К примеру, Бабель писал о Молдаванке, Катаев – об Отраде, Куприн – о Большом Фонтане, Олеша – об округе Строгановского моста. А Паустовский – о Черноморской улице». (из кн. «Исхоженные детством»).

Зато Олег Губарь – исследователь такого размаха, что сказал-таки «за всю Одессу». Ну пусть не за всю, но за добрую её часть. Он говорил надо «работать не только на себя, но еще на друзей и таланты. Ибо сколько себя не реализуй, там еще останется».

Историк, знаток и комментатор судьбоносных событий, выносящих город на гребень известности, автор более 30 краеведческих и художественных книг, он «раскопал» редчайшие факты биографии города, которые без его трудолюбия и внимания так и остались бы тлеть в безвестности. «Старая Одесса в курьезах и анекдотах», «Энциклопедия забытых одесситов», «Веса и меры старой Одессы», «Автографы Одессы», – научные исследования читаются как хиты сезона. Читатель получает сведения не только о деятельности Воронцова, но и о тонкостях карточной игры, алкогольных кругах Одессы, этапах становления Черноморского пароходства, устройстве мостовых, узнает, что сюда приезжал Стивенсон, автор «Острова сокровищ», или сколь велики были пожертвования на воздвижение памятника Пушкину.

Первая книга Олега Губаря называлась «Одесса. Пушкин. Театр». Он досконально изучил все, что связано с жизнью Поэта во дни его одесской ссылки, много нового изложено в двухтомном фолианте «Топография пушкинской Одессы». К слову, в тему: знаменитый краевед выяснил, что первый путеводитель по Одессе написал Александр Пушкин.

Наконец, Губарь и сам стал хроникальной личностью, следуя своему правилу: ищи там, где светло!

Общую боль утраты, когда в 2021 году в возрасте 67 лет ушел из жизни Олег Губарь, выразил в стихах поэт Евгений Голубенко:

Одесса,
я не ухожу,
я в почву города врастаю.
Тебе служил и вновь служу,
на составные распадаясь…

Возьми меня, всего возьми…
Ведь мы до йоты совместимы.
А прегрешения мои
прими, как мама,
и прости мне…

К сожалению, обзор не в силах охватить все времена и все имена. Так, заслуживает упоминания сотрудник Литмузея Елена Каракина, доказавшая наличие в литературе сложившейся здесь Южно-русской школы. Врач-фтизиатр Леонид Авербух, интригующе раскрывший совершенно неожиданную тему о женщинах, живших в Одессе, которые вдохновляли прекрасных поэтов, в книге «Одесские музы поэтов».

Но все же надо найти место для слова об еще одном человеке – Евгении Голубовском. Три года назад он завершал путь длиною в жизнь, но продолжен в газетных статьях, предисловиях к книгам, самих книгах, составленных из статей о городе и связанным с ним памятных событиях. Исследования отмечены остротой и актуальностью, ясностью изложения и выверенностью факта. И глубоким чувством к городу, который он никогда не покинул, который поднял на уровень символа.

Так, «Мои 192 ступени» вместо обычного авторского предисловия открывает «Объяснение в любви»:

– Мне хотелось, чтоб название не было «затасканным». 192 ступени, – пишет он, – это, конечно, наша гигантская лестница, но это некая перспектива – от моря к небу, от порта к простертой руке Дюка де Ришелье.

Кто-то зачитал у меня его книгу «Глядя с Большой Арнаутской». Тем пуще храню другую книгу с его автографом «И море, и Гомер – все движется любовью…».

Едва литературный и культурологический дар привел его в газету, Евгений Михайлович первым делом создал рубрику, назвав ее так же, как Александр Дерибас, «Одессика». Она сконцентрировала мысли и познания всех ведущих краеведов Одессы. Кто захочет прочесть статьи Голубовского, может войти на его страницу в Фейсбуке, – она открыта для всех. Плодов труда этого человека хватит на долгие годы. Время не сладит с его творческой энергией.

Накануне 232-го дня рождения города появилось решение о размещении его имени на Аллее звезд. Что и произошло 2 сентября в торжественной обстановке.