Вера ЗУБАРЕВА. Пушкин: признание и вдохновение. Колонка редактора

Болдинская осень, упоение, повторившееся трижды. Награда за упорство и многострадальность – шквал вдохновения и творческие прозрения. Это – свыше. Побивание камнями – это людское.

Свыше: 1830 –  «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», завершительные главы «Онегина», «Домик в Коломне», «Сказка о попе и о работнике его Балде» и 32 стихотворения, рецензии. Готовил к публикации написанного ранее (1825) «Бориса Годунова».

Людское:

О «Домике в Коломне». «Когда в сокращенном виде напечатана она была в “Новоселье” 1833 года, то почти всеми принята была за признак конечного падения нашего поэта. Даже в обществах старались не упоминать об ней в присутствии автора, щадя его самолюбие и покрывая снисхождением печальный факт преждевременной потери таланта» [Анненков 1984: 271].

«К началу 30-х годов окончательно обозначился разрыв между Пушкиным и современным ему кругом читателей. Уже “Борис Годунов” был встречен полным непониманием. Ряд других величайших созданий Пушкина нашел самый холодный прием со стороны критики и общества. Все, даже молодой Белинский, говорили “об упадке пушкинского таланта” именно тогда, когда гений поэта вполне раскрылся. Пушкин понял, что должен оставить все попытки подойти к своему читателю, т. е. снизойти до него <…> “Домик в Коломне” в значительной степени недоступен широким кругам читателей и теперь и, вероятно, таким останется», – писал Брюсов, повествуя о неудачах, постигших произведения Пушкина этой поры [Брюсов 2014: 112].

А вот отзыв Баратынского, адресованный Киреевскому (1832), который не решались «перепечатывать советские издания Баратынского». Это письмо «опущено даже в специальном издании» [Бочаров 1985: 79]. Приведём его полностью.

Читал ли ты 8-ую главу «Онегина», и что ты думаешь о ней и вообще об «Онегине», конченном теперь Пушкиным? В разные времена я думал о нём разное. Иногда мне «Онегин казался лучшим произведением Пушкина, иногда напротив. Ежели б всё, что есть в «Онегине», было собственностью Пушкина, то, без сомнения, он ручался бы за гений писателя. Но форма принадлежит Байрону, тон тоже. Множество поэтических подробностей заимствовано у того и у другого. Пушкину принадлежат в «Онегине» характеры его героев и местные описания России. Характеры его бледны. Онегин развит не глубоко. Татьяна не имеет особенности. Ленский ничтожен. Местные описания прекрасны, но только там, где чистая пластика. Нет ничего такого, что бы решительно характеризовало наш русский быт. Вообще это произведение носит на себе печать первого опыта, хотя опыта человека с большим дарованием. Оно блестяще; но почти всё ученическое, потому что почти всё подражательное. Так пишут обыкновенно в первой молодости из любви к поэтическим формам, более, нежели из настоящей потребности выражаться. Вот тебе теперешнее моё мнение об Онегине.  Поверяю его тебе за тайну и надеюсь, что она останется между нами, ибо мне весьма некстати строго критиковать Пушкина. От тебя же утаить настоящий мой образ мыслей мне совестно» [Рачинский 1899: 41-42].

 

«Уж эти мне друзья, друзья! / Об них недаром вспомнил я…» (Пушкин V, 73) Увы, во многих случаях уровень осмысления и традиционный подход не позволяли литераторам подняться до новаторства Пушкина. «В 1833 году выход полного издания романа стал поводом для новых пасквилей. О Пушкине хулители говорили как о писателе “без мыслей, без великих философических и нравственных истин, без сильных ощущений, он “просто гударь”…14* Но и некоторые из тех журналов, которые раньше оценивали первые главы романа сочувственно, теперь писали о нем совершенно иначе, обнаруживая полную неспособность понять его новаторство.»  [Мейлах 1984: 79].

Пушкина это огорчало, но не удивляло. Он ставил перед собой новые задачи, чего не понимали его друзья и критики.

Трижды дана была Пушкину Болдинская осень, и трижды оправдал он ожидания свыше, не сойдя с пути, не заигрывая с читателем, а оставаясь собой. Пусть и непонятым.

 

Литература

Анненков П. В. Материалы для биографии А.С. Пушкина. — М., 1984

Брюсов В. Я. Собр. соч. в 7 тт. Т VII. М.: Директ -Медия, 2014.

Мейлах Б. С. Творчество А. С. Пушкина: Развитие художественной системы. Книга для учителя. М.: Просвещение, 1984.

Пушкин А. С. Полн. собр. соч. в 10 тт. / Сост. Б. В. Томашевский. 4-е изд. Л.: Наука, 1977–1979.

Рачинский С. А. Татевский сборник. СПб.: Общество ревнителей русского исторического просвещения, 1899.

 

 

Болдинская осень, упоение, повторившееся трижды. Награда за упорство и многострадальность – шквал вдохновения и творческие прозрения. Это – свыше. Побивание камнями – это людское.

Свыше: 1830 –  «Повести Белкина», «Маленькие трагедии», завершительные главы «Онегина», «Домик в Коломне», «Сказка о попе и о работнике его Балде» и 32 стихотворения, рецензии. Готовил к публикации написанного ранее (1825) «Бориса Годунова».

Людское:

О «Домике в Коломне». «Когда в сокращенном виде напечатана она была в “Новоселье” 1833 года, то почти всеми принята была за признак конечного падения нашего поэта. Даже в обществах старались не упоминать об ней в присутствии автора, щадя его самолюбие и покрывая снисхождением печальный факт преждевременной потери таланта» [Анненков 1984: 271].

«К началу 30-х годов окончательно обозначился разрыв между Пушкиным и современным ему кругом читателей. Уже “Борис Годунов” был встречен полным непониманием. Ряд других величайших созданий Пушкина нашел самый холодный прием со стороны критики и общества. Все, даже молодой Белинский, говорили “об упадке пушкинского таланта” именно тогда, когда гений поэта вполне раскрылся. Пушкин понял, что должен оставить все попытки подойти к своему читателю, т. е. снизойти до него <…> “Домик в Коломне” в значительной степени недоступен широким кругам читателей и теперь и, вероятно, таким останется», – писал Брюсов, повествуя о неудачах, постигших произведения Пушкина этой поры [Брюсов 2014: 112].

А вот отзыв Баратынского, адресованный Киреевскому (1832), который не решались «перепечатывать советские издания Баратынского». Это письмо «опущено даже в специальном издании» [Бочаров 1985: 79]. Приведём его полностью.

Читал ли ты 8-ую главу «Онегина», и что ты думаешь о ней и вообще об «Онегине», конченном теперь Пушкиным? В разные времена я думал о нём разное. Иногда мне «Онегин казался лучшим произведением Пушкина, иногда напротив. Ежели б всё, что есть в «Онегине», было собственностью Пушкина, то, без сомнения, он ручался бы за гений писателя. Но форма принадлежит Байрону, тон тоже. Множество поэтических подробностей заимствовано у того и у другого. Пушкину принадлежат в «Онегине» характеры его героев и местные описания России. Характеры его бледны. Онегин развит не глубоко. Татьяна не имеет особенности. Ленский ничтожен. Местные описания прекрасны, но только там, где чистая пластика. Нет ничего такого, что бы решительно характеризовало наш русский быт. Вообще это произведение носит на себе печать первого опыта, хотя опыта человека с большим дарованием. Оно блестяще; но почти всё ученическое, потому что почти всё подражательное. Так пишут обыкновенно в первой молодости из любви к поэтическим формам, более, нежели из настоящей потребности выражаться. Вот тебе теперешнее моё мнение об Онегине.  Поверяю его тебе за тайну и надеюсь, что она останется между нами, ибо мне весьма некстати строго критиковать Пушкина. От тебя же утаить настоящий мой образ мыслей мне совестно» [Рачинский 1899: 41-42].

 

«Уж эти мне друзья, друзья! / Об них недаром вспомнил я…» (Пушкин V, 73) Увы, во многих случаях уровень осмысления и традиционный подход не позволяли литераторам подняться до новаторства Пушкина. «В 1833 году выход полного издания романа стал поводом для новых пасквилей. О Пушкине хулители говорили как о писателе “без мыслей, без великих философических и нравственных истин, без сильных ощущений, он “просто гударь”…14* Но и некоторые из тех журналов, которые раньше оценивали первые главы романа сочувственно, теперь писали о нем совершенно иначе, обнаруживая полную неспособность понять его новаторство.»  [Мейлах 1984: 79].

Пушкина это огорчало, но не удивляло. Он ставил перед собой новые задачи, чего не понимали его друзья и критики.

Трижды дана была Пушкину Болдинская осень, и трижды оправдал он ожидания свыше, не сойдя с пути, не заигрывая с читателем, а оставаясь собой. Пусть и непонятым.

 

Литература

Анненков П. В. Материалы для биографии А.С. Пушкина. — М., 1984

Брюсов В. Я. Собр. соч. в 7 тт. Т VII. М.: Директ -Медия, 2014.

Мейлах Б. С. Творчество А. С. Пушкина: Развитие художественной системы. Книга для учителя. М.: Просвещение, 1984.

Пушкин А. С. Полн. собр. соч. в 10 тт. / Сост. Б. В. Томашевский. 4-е изд. Л.: Наука, 1977–1979.

Рачинский С. А. Татевский сборник. СПб.: Общество ревнителей русского исторического просвещения, 1899.