RSS RSS

Posts tagged: Одесская страница

Евгений Голубовский. Странички из фб-дневника

2.1. Год Олега Соколова

Понимаю, что неправильно ставить большой текст в фейсбук. Удержался, не предложил его в первый день Нового года.

Но мне очень хочется, чтоб год столетия со дня рождения Олега Соколова, стал годом его памяти, его реального признания.

Очень много сделал этот художник, поэт, чтобы воскресить настоящую культуру

Познакомился я с Олегом Аркадьевичем Соколовым в 1956 году на вечере-диспуте

Одесском политехническом институте, в котором учился. В тот вечер я делал доклад об искусстве – от импрессионизма до кубофутуризма, сюрреализма, абстракционизма. Мое выступление с использованием репродукций длилось четыре часа (чем не Фидель Кастро). И было мне тогда 20 лет. В зале, среди нескольких сотен слушателей, были художники Олег Соколов, Юрий Егоров, Владимир Власов. Читать дальше 'Евгений Голубовский. Странички из фб-дневника'»

Евгений Голубовский. Страницы из фб-дневника

2.09.

С Днем Рождения, Одесса!
С нашим общим днем рождения, одесситы, ведь как новая нация, невиданное сообщество, мы родились одновременно с первыми молитвами, прозвучавшими при закладке Одессы 22 августа, теперь это 2 сентября,1794 года
Каждый год в этот день город получает подарки. В этом году откроется первая очередь Греческого парка с фонтаном работы Михаила Ревы.
Новые семь звезд в честь замечательных деятелей культуры появятся на Аллее звезд на Ланжероновской
Помните месяца полтора тому, после заседания топонимической комиссии горисполкома, где после долгого обсуждения, рейтингового голосования, были выбраны из 15 фамилий, предложенных Всемирным клубом одесситов — семеро, я вспоминал строки Маяковского — «Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно…»
Идея — Аллея звезд — родилась в 2014 году у Елены Павловой.
Тогда были заложены первые звезды в честь Анны Ахматовой, Исаака Бабеля, Юрия Олеши, Киры Муратовой и Михаила Жванецкого. Последние двое приняли участие в церемонии.
И так каждый год.
В 2015 году прибавили звезды в честь Эдуарда Багрицкого, Святослава Рихтера, Владимира Жаботинского, Саши Черного и Леонида Утесова.
В 1916 году — Василий Кандинский и Петр Столярский, Эмиль Гилельс и Людмила Гинзбург.
В прошлом 2017 году — Илья Ильф и Евгений Петров, Константин Паустовский и Валентин Катаев, Кириак Костанди и Валерий Ободзинский.

Читать дальше 'Евгений Голубовский. Страницы из фб-дневника'»

Валентина ГОЛУБОВСКАЯ. Эссе об Одессе

Гимназическая угол Малой Арнаутской

 

Зимой двор замирал. Даже «зимних праздников веселые тревоги» были домашними и на двор не распространялись. Даже выпадавший снег, сугробы, санки –  не выводили двор из зимней летаргии.

    Настоящая жизнь начиналась весной. С весенних, мартовских, каникул. Сбрасывались галоши с ботинок или полуботинок, с туфель на шнурках, которые назывались «мальчуковыми», сбрасывались носимые поверх чулок (о колготках в те послевоенные годы еще ничего не было известно) байковые, чаще всего коричневого цвета, шаровары. На смену тяжелому зимнему пальто приходило демисезонное, если только оно было. Становилось легко и свободно.

От зимней выморочности, от спячки двор постепенно приходил в себя. Во дворе зацветали абрикосы, выносились из квартир фикусы, олеандры, на подоконниках в горшках расцветали скромные «райские кущи» небогатого послевоенного быта — бегонии, герани, фуксии, калачики. В конце мая воздух был залит запахом цветущих акаций. Читать дальше 'Валентина ГОЛУБОВСКАЯ. Эссе об Одессе'»

Людмил ШАРГА. Одесский дневник: от моря к морю. Осень 2018

В последний день лета

 

Солнце сошло с ума.

«Зимний пейзаж» Яна Ван Гойена не спас от сорокаградусной жары.
Тем более что он, пейзаж, как оказалось, всего лишь копия неизвестного немецкого художника  века восемнадцатого.
Чуть прохладнее стало в зале графики.
И совсем уже свежим ветром подуло у шкафчика с фарфором, в недрах которого смешались синь и белизна, паруса и мельницы, и радовал душу тихий отсвет родной русской гжели.
А может всё дело в огромных окнах, открытых настежь  – в укромный тенистый патио, или в распашной –  парадной лестнице каррарского мрамора, от ступеней которой веяло прохладой. У неё два марша и возведена она без несущих балок-косоур, образуя тем самым эффект «парящего» сооружения.

И звуки танго, доносящиеся с импровизированной концертной площадки в патио, странным образом смешались с лютневой музыкой семнадцатого века.
То «Greensleeves» переливалась во мне, то «Padoana And Galliard», и бедное моё воображение силилось как-то связать это с голландцами, выставленными в залах музея.

Хмурилось небо в отражении, и всё в тысячный раз смешалось во дворце графа Александра Абазы, что на Пушкинской, 9, где и располагается нынче в Одессе музей Западного и Восточного искусства.

Читать дальше 'Людмил ШАРГА. Одесский дневник: от моря к морю. Осень 2018'»

Людмила ШАРГА. Летний дневник

Возвращение из детства

 

Когда именно появилась на склонах камышовая «рощица», сказать не могу.
Столько лет и зим хожу мимо, и почти не обращаю внимания, что там, по обе стороны тропинки, ведущей к морю, настолько всё привычно.
Заросли акации, шелковицы, софоры.
Небольшую полянку отвоевал чертополох, и как раз сейчас полянка цветёт нежно и волнующе, и на душе от этого цветения то лилово, то сиренево.

Пройдёт совсем немного времени, сиреневое и лиловое поблёкнет, спрячется в серебристое и улетит.
Чуть ниже какой-то кустарник, и там –  в гуще –  подросший сорочий выводок учится летать. Крик и писк стоит на всю округу.
И вдруг камыш. Очерет. Высокий, густой, говорящий с ветром и облаками о чём-то родном, с детства знакомом, и птица в зарослях не то кричит, не то трещит, не то поёт.
Минут пять стою, не шелохнувшись, и вот она –  очеретянка, камышовка, серенькая с пёстрой спинкой, на воробья похожа. Её так и называют иногда: камышовый воробей.
Всё правильно. Раз очерет, он же камыш, значит и птица в нём водится камышовка.
Только откуда бы взяться камышовой рощице на морском побережье?
Или стою я сейчас не на морском берегу, а на пологом берегу солнечной речки Вельи из детства.
За речкой   молодой сосновый бор.
За моей спиной – яр, охристый песчаный,  весь испещрённый чёрными точками.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Летний дневник'»

Илья РЕЙДЕРМАН. Башенка с часами

* * *

 

Великий поэт эпохи

в которой великих нет.

Все пишут и все неплохи,

всех уравнял интернет.

Пиши себе втихомолку,

надеясь на высший суд.

Пусть ищут, как в стоге иголку,

при жизни – вряд ли найдут.

Из плена времени выйдя,

теряя зренье и слух,

теперь он, как дух, – невидим.

А если видим – не дух!

Теперь он знает о чуде

и полон уже иным.

 …Высокая жажда сути, –

огонь, в котором сгорим.

24.12.17.

  Читать дальше 'Илья РЕЙДЕРМАН. Башенка с часами'»

Владислав КИТИК. Визитка двух веков

Визитка двух веков – одесские дворы,

То молчаливы, то сварливы…

Но  – добры!

И мой пристроился у кромки тротуара

Чуть сбоку, чуть с припёку от базара,

Как серый ослик у ядреного овса.

А время движется, меняя адреса,

Его синоним – жизнь.

                                         Под ветром заоконным

Не переспорит твердолобости бетона

Ракушечник, имея мягкий нрав.

Еще стоят, носы щербатые задрав,

Мои дворы,

                     хранят преданья и скворечни.

Но даже, что любимо, то не вечно.

 

Читать дальше 'Владислав КИТИК. Визитка двух веков'»

Анна Михалевская. Тодосий

Посвящается моему дяде, погибшему в Великую Отечественную войну

 

 

Круговая порука рода. Вчера не сделал, сегодня не вспомнят. Сегодня не вспомнят и завтра сами не смогут сделать. Не из вредности и неумения, а будет некогда и незачем. Может, и некому.

 Стоит человек на сцене, он горд успехом —  получилось, свершилось, всего добился сам! Но кто посчитает опыт неудач всех тех стремившихся и не успевших, два шага не добежавших до сокровенного счастья, прерванных войнами, революциями, скитаниями по чужбине? Имен их не сочтешь, они — это ты и твое место в мире. Каждый по капле много сотен лет собирал тебе на приданое драгоценности своих неудавшихся жизней —  держи, это все, что у тебя есть! Не так уж много, но большего и не нужно.

Кажется, что время  движется  по прямой, но иногда оно замыкается в круг. Вчера прошел мимо любви — к женщине, к жизни, к истине — она встретится сегодня, а не примешь — постучится завтра к твоим детям, внукам, правнукам, и кто-то да откроет ей двери.

Читать дальше 'Анна Михалевская. Тодосий'»

Евгений ГОЛУБОВСКИЙ. Страницы из фб-дневника

С марта веду страничку в фейсбуке, своеобразный дневник событий, встреч, выставок, книг. Вокруг этих записей разворачивается разговор, форум. Думаю, в какой-то мере они рассказывают о том, что происходит в культурной жизни Одессы.

 

28 июля

 

Как жаль, что вчера ночью вас не было с нами в Парке Шевченко, в Зеленом театре, где под затмение Луны Одесские поэты и прозаики читали свои новые рассказы и стихи. Тихо в это время над морем. Гулко звучат голоса, заполняя пространство. И главное были внимательные слушатели
Мне приятно было представлять студийцев «Зеленой лампы», входящих, вошедших в литературу Повторяю их имена. Мне хотелось бы, чтоб их запоминали. Стихи читали Анна Малицкая, Слава Китик,Анна Стреминская, Майя Димерли,Влада Ильинская и Екатерина Чудненко. А прозу – Ира Фингерова,Яна Желток, Алексей Гладков, Елена Андрейчикова, Анна Михалевская, Анна Крстенко и Витя Бревис. Никого не смутило, что авторов 13. Налротив, в этом увидели залог успеха.

Меня спрашивали, какие книги искать на ярмарке. Не забудьте этих авторов, но могу уже поделиться результатами работы жюри ХХ11 Международного фестиваля «Зеленая волна». Топ книгами фестиваля названы( в двух разных конкурсах) «Одесский Декамерон» Георгия Голубенко и изданную на трех языках, японском, украинском и русском книгу Нацумэ Сосэки «Десять ночей грез»( переводчики Майя Димерли и Анна Костенко). Лучшим прозаическим произведением – книга Сергея Рядченко «Безумцы», лучшим поэтическим – книгу Анны Стреминской «Мария и Марфа». В номинации «Одессика» награжден сборник рассказов Александра Бирштейна. За нестандартное решение отмечен роман-буриме «Не судите черных овец» авторов «Зеленой лампы»…

Читать дальше 'Евгений ГОЛУБОВСКИЙ. Страницы из фб-дневника'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник: Из дому – домой. Отрывки.

                                                 Слёзы марта

 

Безветрие.

Голос маяка плывёт сквозь туман.

Туманный март тебе к лицу, город.
И это пограничное состояние перехода: уже не дождь, или ещё не дождь, превращает  улицы и бульвары  твои в старое полотно, написанное много лет тому назад.
В тебе всегда и всё было со своим оттенком, акцентом, колоритом.
Всё изменилось.

И дело не в глобальном потеплении,  и не в племени младом и незнакомом, растущем в чужой и агрессивной и весьма питательной среде,  и даже не в «садоводах-любителях», пестующих это племя.

Изменилось пространство, задев за краешек время.

И этого оказалось достаточно, чтобы всё в мире перевернулось с ног на голову.

Впрочем, такие перемены не в диковинку – всё это уже было когда-то здесь, в южном приморском городе.
Из неизменного: туман, голос маяка, памятник Поэту, дом с кариатидами на Нежинской, брусчатка, дворики в тени платанов и акаций, трамваи…

Море.
Прозрачные капли-слёзы дрожат на длинных иглах крымской сосны, на матовом чёрном теле грифона, на тонких пальцах Королевы.
Здесь даже туман пахнет ладаном.
И эти слёзы марта не то от радости, не то от печали, не поймёшь.
Да и не хочется ничего понимать.
Хочется плакать вместе с мартом и никому ничего не объяснять.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник: Из дому – домой. Отрывки.'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Осень-зима

На склонах Ланжерона колдует осень: смешивает ароматы, пространства и времена, прошлое, будущее и настоящее.
Паришь в радужных лучах осеннего солнца и не знаешь, здесь ли ты сейчас, уже был, или ещё только будешь.
Осенние запахи кружат голову.
Терпкий, с горчинкой – листвы палой, пряный с травяной ноткой – листвы ещё зелёной, бархатистый мягкий, с едва уловимой ноткой прели – увядшей травы, подвяленной на солнце и увлажнённой утренним туманом.
И запах осенней земли после дождя – петрикор.
Осенью легко на душе, тело становится невесомым и прозрачным, и ты вспоминаешь, что когда-то умел летать.
С каждой ступенькой, ведущей вниз, с каждым шагом, с каждым вздохом всё ближе, всё сильнее чувствуется солёная ветреная свежесть моря.
Вчера хотелось говорить о нём.
Сегодня хочется войти в него, закрыть глаза и стать им, и потом, согреваясь на солнце, слушать и слышать только его – осеннее море.
Поднимаясь по старой лестнице, снова и снова вдыхать горьковатый влажный воздух осени, и сознавать: ты – счастлив. Вопреки и благодаря.

 

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Осень-зима'»

Семён КЕСЕЛЬМАН. Шхуны и жемчуга

Семён Кессельман Семён Кессельман (1889-1940) родился и умер в Одессе. Представитель юго-западной, левантийской или, иначе, одесской литературной школы.

«Он был, эскесс, студентом, евреем, скрывавшим свою бедность. Он жил в большом доме, в нижней части Дерибасовской улицы, в «дорогом районе», но во втором дворе, в полуподвале, рядом с дворницкой и каморкой, где хранились иллюминационные фонарики и национальные бело-сине-красные флаги, которые вывешивались в царские дни. Он жил вдвоём со своей мамой, вдовой. Никто из нас никогда не был у него в квартире и не видел его матери. Он появлялся среди нас в опрятной, выглаженной и вычищенной студенческой тужурке, в студенческих диагоналевых брюках, в фуражке со слегка вылинявшим голубым околышем. У него было как бы смазанное жиром лунообразное лицо со скептической еврейской улыбкой. Он был горд, ироничен, иногда высокомерен и всегда беспощаден в оценках, когда дело касалось стихов.»

— В. П. Катаев, «Алмазный мой венец».

 

Читать дальше 'Семён КЕСЕЛЬМАН. Шхуны и жемчуга'»

Вера ИНБЕР (1890-1972). Девушка из Нагасаки. Стихи

Вера Михайловна Инбер Вера Михайловна Инбер – русская поэтесса, родилась 28 июня (10 июля) 1890 года в Одессе. Отец – Моисей Липович (Филиппович) Шпенцер (1860-1927),  владелец крупной типографии (с литографией и бланкоиздательством) и председателем товарищества научного издательства «Матезис» (1904-1925), купец второй гильдии. Мать – Фанни Соломоновна Шпенцер (в девичестве Гринберг), учительница русского языка и заведующая казённым еврейским девичьим училищем. В их семье с 9 до 15 лет жил и воспитывался Лев Троцкий (двоюродный брат отца) в пору своей учёбы в реальном училище в Одессе в1889-1895 годах. Посещала историко-филологический факультет на одесских Высших женских курсах. Первые стихи были опубликованы в 1910 году в местной газете, а через два года увидели свет в журнале «Солнце России».
Вышла замуж за Натана Инбера и уехала с ним в Париж, где в 1914 году был опубликован первый сборник ее стихов «Печальное вино». В том же году вернулась на родину, принимала участие в творческих литературных вечерах Одессы, состояла в кружках, ее стихи были опубликованы в газетах «Весенний салон поэтов» и «Скрижаль».
Также пробовала себя в качестве актрисы и постановщика пьес. В 1917 году издала книгу «Горькая услада», которая была опубликована в Петрограде. В 1922 году переезжает в Москву после издания одесской версии книги «Бренные слова».
В Москве начала публиковать стихи в «Огоньке» и «Красной ниве», стала членом Литературного центра конструктивистов и пробует себя в качестве прозаика.
В 1928 году выпускает первую повесть «Место под солнцем», а вскоре после неё «Америка в Париже». Обе повести были написаны под впечатлением от путешествий по Поволжью и Парижу соответственно. Продолжала писать и стихи – в 1925 году вышел сборник «Цель и путь», через год  – «Мальчик с веснушками» и другие. В 1940 году выпустила сборник «Путевой дневник», который, как видно из названия, являлся своеобразным дневником в стихотворной форме. Во время войны жила в блокадном Ленинграде. Впечатления от сурового периода жизни описала в своих стихах «Трамвай идет на фронт» и дневнике «Почти три года», выпущенном в 1946 году. После войны часто выступала на радио, публиковалась в периодике, написала поэму «Пулковский меридиан», за что получила государственную премию. После освобождения от блокады также продолжала писать на эту тему. В 1954 году написала книгу «Как я была маленькая», которую включили во все детские общеобразовательные учреждения для обязательного изучения. Продолжала писать она и в стиле путевых заметок, выпускала сборники стихов. К концу 50-х обратилась к жанру воспоминаний и написала мемуары «Вдохновение и мастерство». Вспоминая о знакомстве с Алексеем Толстым, написала книгу «Страницы дней перебирая», выпущенную в 1967 году. Также занималась переводами – переводила Тараса Шевченко, Рыльского, Петефи и Райниса.
Состояла в Союзе Писателей на руководящей должности и была редактором журнала «Знамя». 11 ноября 1972 года скончалась. Похоронена на Введенском кладбище в Москве.

Именем Веры Инбер назван бывший Стурдзовский переулок в Одессе.

 

Читать дальше 'Вера ИНБЕР (1890-1972). Девушка из Нагасаки. Стихи'»

Людмила ШАРГА. Три года спустя. К годовщине 2 мая в Одессе

Людмила ШАРГА. Три года спустя. К годовщине 2 мая в Одессе

        

В преддверии очередной годовщины трагических событий в Одессе, растёт количество ссылок в Сети:                                                                                                                   

 

«Смотреть 2 травня 2014 в отличном качестве. Смотреть видео…» Смотреть, как убивают, как люди сгорают заживо. В отличном качестве…

Тому, кто множит и предлагает подобные «зрелища» надо бы знать и помнить о так называемой «жёсткой ротации». Вольно или невольно вовлечённые в круговорот событий, их участники и зрители меняются местами. Это не случайность, скорее, закономерность, дабы восполнить пробелы в зрении и чувствах некоторых «зрителей», заявляющих безапелляционно: «Я там был. Я всё видел своими глазами…».

Что вы знаете о человеческом зрении, позвольте полюбопытствовать? Скорее всего, ничего, как и я. Вернее то, что написано в школьном учебнике анатомии и физиологии человека.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Три года спустя. К годовщине 2 мая в Одессе'»

Вера ЗУБАРЕВА. Одесский трамвайчик

Odessa-tram

* * *

В бараке памяти светло.

На всякий век – своя причина.

Вот Город снегом занесло,

Но тайная горит лучина.

Зачем она? К чему она?

Всё злее рыщет соглядатай,

А истощённая луна

Лучится возрожденья датой.

И робкий снег исподтишка

Ершистую пускает блёстку,

И пробегает тень смешка

По ветреному перекрёстку.

И вот уже спешит отец –

Снег на ресницах, ёлка в санках,

Игра теней, и наконец 

Дом выплыл с царственной осанкой.

В нём печь с лепниной, тёмный блеск

Графитов с колдовским налётом,

И холод тёмных королевств

Попятится от них к воротам.

А угли будут ликовать,

По кафелю разлившись жаром,

И заколдовывать кровать,

Дышать в неё под одеяло.

И даже много лет спустя,

Они согреют зиму комнат,

Озноб окраин бытия

И тёмный мой опальный Город…

Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Одесский трамвайчик'»

Евгения ЛУКЬЯНОВА. То, что память сберегла. Из книги «Судеб яркие витражи»

Война

Odessa-occupation-1.jpg 

Всё о чём хочу рассказать – не только мои воспоминания это, прежде всего, воспоминания моих близких, соседей, очевидцев, которых, к сожалению, уже давно нет. Для меня война началась, когда отец и мать, оживлённо обсуждая какую-то книгу, неожиданно замерли. В дверях стояла бабушка. Опустив на пол базарную корзину и растерянно прижимая к себе букет из ромашек и васильков, она побледневшими губами выдохнула: «Война!».

Помню я и тот дом в Малом переулке, в который спустя месяц после начала войны попала первая бомба. Я никогда не забуду ночь с 7 на 8 сентября. Днём в помещение Русского театра с военных кораблей привезли моряков. Здесь они должны были переодеться и отправиться на защиту окружённого города. Немецкая разведка, очевидно, узнала об этом и решила их уничтожить. Говорили даже, что с крыши нашего дома кто-то фонариком подавал сигнал.

Читать дальше 'Евгения ЛУКЬЯНОВА. То, что память сберегла. Из книги «Судеб яркие витражи»'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник

Все красные платья, маленькие и большие, мини и в пол, все красные туфельки, на шпильке и без, все красные клатчи, шляпки, шарфики и помады…
в с е я б л о к и в с е з о л о т ы е ш а р ы…
Всё  давно надето, смято и снято, залито шампанским и вечным соусом майонез под…
Чуть было не написала бой курантов.
В наших краях нынче по тем курантам нельзя часы сверять и праздники праздновать, это страшная угроза краям нашим, и кара за нарушение придумана лю-у-у-тая.
Так вот, давно надето, смято, снято и забыто.
Отказ от блюд из птицы, которая курица, в новогоднюю ночь, и все возможные и невозможные боа из перьев и пуха… и шпоры, и зерно пшеничное, и чистая вода.
Всё это, наверное, было бы весьма и весьма актуально в сегодняшнюю ночь. В три часа по московскому, в два – по киевскому. Если кто помнит.
Что ж, здравствуй, Птица Новый год.
Входи и будь снисходителен ко всем живущим на Земле.
И подружись, пожалуйста, с маленьким Крадущимся Лисом.
Входи и будь щедрым на добро.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник'»

Людмила ШАРГА. Вьюжные зарисовки

Людмила Шарга - collage вьюжные зарисовкиЗима пришла в город накануне Рождества..

Северный ветер  принёс снегопады и метели, а следом пожаловали и  морозы.

От звезды – до воды, от  рождественского Сочельника до крещенского  – двенадцать святочных дней и ночей,  время ворожбы, волхвования, гаданий.

На воде, на огне, на пшенице, на санном следе,  на воске… Будущее прописано всюду, надо только уметь правильно спрашивать стихии  и правильно считывать ответ.

«Раз в крещенский вечерок девушки гадали,

За ворота башмачок, сняв с ноги, бросали…»

Это гадание сохранилось до наших дней..

Гадать не стану. Не хочу знать ни будущего, ни  прошлого, ни  настоящего. Стою у окна, выглядываю первую звезду и думаю, какой невероятной силой наделена языческая древняя aнаша вера, что и спустя тысячу лет жива.

Метёт, метёт так, что ни неба не видать – ни земли.

Маяк гудит надрывно, тревожно.

Свет в окнах соседних домов едва различим.

Как тут первую звезду высмотришь…

Разве что почувствуешь, не иначе.

Что было, что есть, что будет…

Была, есть и будет эта белая вьюжная заметь, заносящая все следы,

все сердечные и душевные смятения.

От замети на сердце покой и нега.

Чем ещё  ему – сердцу –  успокоиться…

Рождественской метелью.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Вьюжные зарисовки'»

Людмила ШАРГА. Одесские записки. Осень-зима

      Что за странное утро ниспослано мне.

Котомку дорожную впору собирать, а я себя собрать воедино никак не могу: ходят мои ипостаси по кругу, словно коты учёные,  в пространные размышления впадают.

Осень настала, не иначе.

Такое короткое и обманчивое бабье лето окончилось внезапно. И я раздвоилась: какая-то часть меня не желала перемещаться из тепла в стынь и сырость, тогда как второе моё «я» ничего плохого в скорых холодах не видело.

И расстроилась и раз – троилась, и вот – самые строптивые –  две третьих улетели на восток –  к восходу, а оставшаяся одна, одна третья собралась на север, и даже маршрут обозначила. С первым глотком крепчайшего чёрного кофе пришло осознание: все предрассветные бдения рождаются из и от великого множества синонимов в родном моём, русском языке.

Пока сообразишь, во что тебя с головой окунули и в чём искупали, солнце не только взойти, но и закатиться успеет. И не единожды.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесские записки. Осень-зима'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Сентябрь

О лунных затмениях, запретных зонах, синих парусах  и зеркалах памяти.

Из дневника.

 

 Людмила Шарга. Коллаж

Молочно-мятный нефрит, оникс цвета молодильного зелёного яблока, свежая сочная упругость майской травы, смолистая  клейкость молодой тополиной листвы,  девять капель хризолита, семь – хризопраза, пять капель сибирского изумруда, три  – уральского малахита, каплю радужного опала и каплю парчовой яшмы уронить на самое дно, перемешать и только тогда добавить каплю сердолика и благородного опала…

Оставить минут на десять. Не дышать.

Иначе ни за что не получится восхитительный оттенок утренней морской воды.

Важно: растворять всё это надо в нежнейшем шёлке. У нас принято осенний сезон у моря называть «бархатным», но это не так. Бархат груб и холоден.

Нужен именно шёлк, тончайший натуральный шёлк, нежно скользящий, обволакивающий, холодящий в полуденный зной, и согревающий в вечернюю прохладу.

Велик соблазн окунуться во всё это великолепие нагишом.

Казалось бы, что там того купальника: две полоски ткани, невесомой и пёстрой.

Но их отсутствие полностью изменяет ощущение водного пространства, и себя – как неотделимую часть его.

Ничто не должно становиться преградой между тобой и морем.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Сентябрь'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Лето 2016

Перевернула летнюю страницу.
Долгую, яркую, незабываемую.
Много печали было в нынешнем лете –  но оставалось место и для радости.
Рассматривая роскошный, индийский кашемировый палантин, в который  укутала меня любимая Ростиславна,  вдруг подумала, что жизнь, она…  разноцветная, пёстрая.
Нет чёрно-белых полос. Но есть полосы разноцветные…
Вчера началась золотая, предосенняя, с вкраплениями белого и голубого.
Таким бывает небо на рассвете, когда восходящее солнце золотит пух утренних летучих облаков, похожих на оперение молодого сокола-сапсана.
Тёмные полосы остались позади.
Их много. Их гораздо больше, чем я могу увидеть.
Но разноцветный красочный мир берёт своё.
Темнота остаётся в прошлом, чтобы дремать в тени перевёрнутой страницы.
Чтобы проснуться однажды.
Человеку нельзя пребывать в беспамятстве.
Он слишком  забывчив.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Лето 2016'»

Анатолий ТОКАРЕВ. Моя Одесса

        Каштаны приветливо качали кронами над моей головой, навевая воспоминания и тихую грусть. Я шёл по тенистой Пушкинской улице и вспоминал, и воспоминания сыпались, как созревшие плоды каштанов на булыжную мостовую.

Как давно я не был в Одессе! Мне бы оглянуться вокруг и удивиться происшедшим изменениям, а я, весь в мыслях о прошлом, тихо брёл среди каштанов. И отчего мне стало печально? Может, мне жаль этих мгновений жизни, исчезающих так быстро, с каждым моим шагом? А может, есть какая-то моя тайна в прошлом, которую я пытаюсь разгадать, чтобы понять себя и найти что-то утерянное, полузабытое в себе?

А прошлое – оно словно рядом, как тот автомат с газированной водой на углу. И я, тот, далёкий, вдруг стал себе близок, будто на расстоянии вытянутой руки. Потянись – и дотронешься до себя. Я смотрю на себя со стороны и с трудом узнаю: я ли это? И вот я тянусь, словно хочу утолить свою жажду газированной водой прошлого. И газ щекочет, и бьёт мне в нос, и выбивает слёзы… Я в прошлом…

В комнате спортивной гостиницы при стадионе «Динамо», на Пролетарском (Французском) бульваре, где меня тогда временно поселили, как подающего надежды спортсмена, появился худощавый, с умным пытливым взглядом чёрных глаз черкес Руслан. Он был студентом историко-филологического факультета Нальчикского университета, и его появление в Одессе оказалось неслучайным. Он, любитель словесности, очень быстро терял зрение, и единственная надежда была на профессора-офтальмолога Филатова.

И вот мы, оба полуголодные, но счастливые, наверное, от своей молодости, сидим в номере около тумбочки, словно старые знакомые, и, уплетая порезанную на газетке любительскую колбасу, увлечённо разговариваем.

Читать дальше 'Анатолий ТОКАРЕВ. Моя Одесса'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник: апрель-май

Первоапрельское нешуточное.

Людмила ШАРГА. Одесский дневник: апрель-май

 

Господи, и как только поднимается рука на такую красоту…

Это и не вопрос даже.

Так, печальная риторика.

На первом снимке улица Льва Толстого.

По-прежнему, одна из самых освещённых в центральной части города.

И самых красивых.

Одна только брусчатка чего стоит.

Кто слышал, как «шуршат» автомобили по такой брусчатке? Уложена она особенным способом, именно для бесшумной езды по ней. И шума действительно нет. А есть только шорох, который усиливается в дождь и в туман.

Музыка…

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник: апрель-май'»

Людмила ШАРГА. Одесский дневник: март

Размышления в женский день. Непоздравительное.

 

– Женщина! Женщина!

Из примерочной кабинки выглядывает дама с невообразимым «гнездом» на голове.

– Подойдите, гляньте. Мне идёт?

Тело дамы упаковано в ярко-алое, лоснящееся, грозящее вот-вот лопнуть нечто. Нижняя его, тела, часть, если быть более точной.

– Мобыть бирюзовые лучше, а? Или другой какой цвет?

– Может быть, – отмираю я, наконец. – Может быть, скорее всего, но…

И не выдерживаю.

– Вам нельзя носить такое. Это для девочки. Для худенькой девочки, – уточняю на всякий случай.

– А я – вот туничку сверху наброшу. И ничего. В самый раз будет.

Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник: март'»

Людмила ШАРГА. Письма из января. Дневник

Улыбаюсь  солнечному январскому дню.Людмила ШАРГА. Письма из января

Да и как не улыбаться.

Снег поскрипывает. Мороз небольшой, градуса три-четыре.

Воздух полон синевы и света.

Вот интересно, смогла бы я жить там, где нет зимы в привычном моём понимании?

Где сезон жары сменяет сезон дождей, а о снеге знают только понаслышке.

Говорят, человек ко всему привыкает.

Привыкла бы и я.

Но тоска одолевала бы меня всё чаще и сильнее, пока, наконец, не свела бы в могилу.

От тоски умирают.

Я знаю это.

Умирают без…

… жертвенных осенних костров, превращающих золото в золу.

… влажной горчинки палой листвы и утренней летучей паутины.

… осевшего рыхлого снега и чёрных, обнажившихся вдруг проталин.

… пряного дурмана цветущих садов и разнотравья.

Без крещенских морозов, метелей и таких снегопадов, какой был вчера.

Без всего этого можно обойтись, наверное, и жить спокойно,  размеренно, однообразно и пусто. Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Письма из января. Дневник'»