RSS RSS

avatar

Ирина Каренина

Поэт, публицист, редактор. Родилась в городе Нижнем Тагиле в творческой семье. Училась в Уральском государственном университете на факультете искусствоведения и культурологии, но курса не закончила. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького (семинар Владимира Фирсова), Уральскую академию государственной службы. В последнее десятилетие живет в Минске. Член Союза писателей России, Союза журналистов России, Белорусского союза журналистов. Автор 6 книг стихов, публиковалась в журналах «Знамя», «Новый мир», «Урал», «Новый берег», «День и ночь», «Волга» и др. Лауреат премии журнала «Знамя», Всероссийской премии Виктора Астафьева.

Ирина Каренина: Публикации в Гостиной

    Ирина Каренина. Sobreamor

    Ирине Евсе

     

    Залечивай шрамы, ожоги
    И рваные раны разлук.
    Кругом дураки и дороги,
    И жизнь ускользает из рук.

    Под вольную музыку смерти
    Душа отцветет, яко крин.
    …Цыгане танцуют в концерте,
    Смугляночка бьет в тамбурин, –

    Чума ли пирует привычно,
    Любовью ли горло полно…
    Век выдался – страшный, обычный,
    Блистательно в нем и темно.

    Свобода – пьяная-дурная,
    По головы, как по грибы…
    Пусть сильными нас вспоминают,
    Не помня, как были слабы.

     

    ***

    Осенью бродишь в эффектной лисичке,
    В роще дубовой пинаешь листву,
    Ищешь в карманах не Zippo, так спички,
    Воздух вдыхаешь: о счастье – живу.

    Как бы там ни было, горько ли, тихо,
    С камнем на сердце, с рукой на курке, –
    Коли минует безглазое лихо,
    То хорошо хоть в каком уголке.
    Вот она, радость, и дышится легче.
    Дышат любимые – вовсе легко!
    Только б не падало небо на плечи,
    Только бы воздух был, как молоко.

     

    ***

    Что тебе, Микки, зачем эти странные письма?
    Дымный английский, за окнами лес неимущий,
    Дождь и туманы раскинулись над Беларусью,
    Сердце почти что остыло, и холодно в доме.

    Что тебе, бедный бродячий american english?
    В ваших краях двух шагов не пройдешь без машины,
    Мне, пешеходке, что делать в твоем road movie?
    В кабриолете, в котором катался бы Гэтсби,
    Если б был жив… Только кончено, кончено, умер.

    Ты говоришь мне про пальмы, жару, чапарели –
    Вижу за окнами лес под косыми дождями,
    Кутаюсь в шарфы и пледы, лелею простуду.
    Так далеко, что вовеки руки не коснешься…

    Что я могу? Провожать поезда, самолеты,
    Всех уходящих, взлетающих в небо и к Богу,
    Кто возвращается, кто никогда не вернется,
    Кто ожидает меня на промозглых перронах.

    Ты говоришь – «Малибу», только я не умею
    Жить, как в кино… нет, я просто из старого фильма,
    Очень советского, где черно-белая пленка,
    Голод, война и упрямо сведенные брови.

     

    ***

     

    …Он лежит красивый, ленивый, спина в веснушках,

    А я вспоминаю: по ночам в темноте будто светится его тело.

     

    У меня маленькой был белый фосфорный аист,
    А может, и лебедь – не различишь с отломанными ногами,
    И я таскала в кармане платья эту птичку-калеку,
    Иногда, не включая света, со страхом входила в ванную,
    Закрывала дверь до узкой и тонкой щелочки,
    Вынимала своего красавца аиста-лебедя,
    Любовалась тихим свечением, считала: он заколдованный.
    Держала его в картонной коробочке от часов, укрывала ваткой,
    Кажется, он до сих пор в шкатулке с моими сокровищами –
    Вместе с синей граненой пробкой от праздничного графина
    И маминой бархаткой с тремя голубыми камушками.
    …Время прошло, девочка стала старая,
    У нее дорогие платья, другие сокровища,
    А что в детстве недожалели и недоплакали,
    Подступает к глазам, наплывает горячей нежностью.

     

    ***

    Выламывать руки-ноги,
    В слезах говорить о Боге,
    Гнуться под ношей крестовой,
    Жизнь отдавать за слово –
    За блестку, игрушку, цацку!
    Кривиться ухмылкой блядской,
    Догуливаться допьяна,
    Как если завтра война…
    Дрянная бабья порода –
    Ни выдоха знать, ни брода, –
    Доведет до крайнего края,
    А там зашепчет: «Не помирай, а?»

     

    ***

    Так долго, вкусно пили чай,
    Так понемногу говорили,
    И отступившую печаль
    Своим спокойствием поили.
    Ах, сколько вложено – не в то,
    Потеряно по боли глупой!
    Забудь, купи себе авто
    И горностаевую шубу.
    Пусть первое тебе не впрок,
    И без второго прожила бы,
    Но деньги вовсе не порок,
    Когда их зашибают бабы.
    «Ведь хоть дурю – а на свои!» –
    Скажи, и враз кивнет подруга.
    Молодкам хочется любви,
    А нам – лишь понимать друг друга
    Да пить свой чай, растить свой сад,
    Детей, собак… И сердце тише.
    А кто пред нами виноват,
    Тот пусть не видит и не слышит.

     

     

    ***

     

    Кто нынче – светлейший, победный,
    Кого я не благодарю?
    Застенчивый юноша бледный,
    Глядящий в глаза январю.

    Он в шарфике, в нерповой шапке,
    Он строен и крепок на вид,
    И держит в счастливой охапке,
    Что сердце мое говорит.

    Мы с ним распрощаемся скоро –
    Я знаю себя наперед, –
    И тихий, заснеженный город
    В троллейбус его подберет.

     

    ***
    Ю.Б.

    …А музыка – зелененький цветок
    На белом шелке, парусное платье,
    Не парусина, нет, но шепоток,
    Но шелкопряд, но нежное объятье
    Летучих нитей, прячущих крыла:
    Чтоб в коконе душа созреть могла.

    …Ах, камушки, ах, бисеринки, ах,
    Игра с водой, текучий, струнный рокот,
    Крылатый всплеск и мотыльковый взмах,
    И горловой, кровавый, нежный клекот –
    Что в нас трепещет, чем взрастаем мы,
    Какою песней слышимся из тьмы,

    Какой мелодией взлетаем к свету?
    Да будет скорбь, я нынче говорю –
    И музыку печальную творю.
    Да будет скорбь – для нас иного нету.
    И расцветают черные цветы,
    Гранат и мак растут из темноты.

     

    SOBREAMOR

    Ты говоришь: «Люби меня меньше, меньше»,
    Приводишь в пример своих бывших – нелюбящих – женщин,
    И мне непонятно, мне совершенно странно:
    Зачем проступали стигмы, к чему были эти раны,
    Куда утекала кровь, для чего бурлила
    По жилам живая, данная Богом сила,
    Зачем мой маленький крест повит виноградом –
    И режут стрижи вечерний воздух над садом.

     

    ***

    Шепчешь ты – и шепчу себе я:
    «Потерпи, дорогая»,
    В свежестиранный холод белья
    Ночевать убегая,
    Ночевать-горевать… Порошка
    Горек запах цветочный
    В светлой наволоке у виска,
    По которой – листочки
    И полоски. В простынном раю,
    В безопасности бязи,
    Где я снюсь и во сне говорю, –
    Здесь никто не обязан
    По ночам быть не хуже других,
    Всё – иллюзии, майя…
    Только помнить своих дорогих,
    Пустоту обнимая.