RSS RSS

ЕВГЕНИЯ БИЛЬЧЕНКО ● ПОСЛЕДНЕЕ НЕБО ● СТИХИ

image_print

ЕВГЕНИЯ БИЛЬЧЕНКОДеревья (Последнее море)

Индийские песни, костёр и трава.
Стихи под ритмический бой барабана.
Как дым сигарет из чужого кармана,
В последнее небо уходят слова.

Последнее море висит на игле,
Последнее море блуждает по кругу.
Деревья стоят, прислонившись друг к другу,
И смотрят на мёртвых, идущих во мгле.

Индийские песни, костёр… И ничто
Не мучит, не бредит, не помнит, не гложет.
Они умирают не стоя, а лёжа, –
Деревья, которым раз сорок по сто.

Последнее море шумит у виска,
Целует их листья и мантры гундосит.
Последнее море похоже на осень –
«Последнюю осень» в хитах Шевчука.

Опять за добро не наказан злодей.
Опять по прямой уползает кривая…
Большие деревья стоят и скрывают
Большую мечту превратиться в людей.

Костёр догорает.
Рождается свет.
Деревья уходят и, шаг учащая,
Кровь моря с листвы своей небом счищают…

Индийские песни.
Меня уже нет.
                                                    Железный порт, 16 июня 2012 г.

Провинция: вариации на тему

       Провінція – це не села,
      Це там, де нема повстань
.

                Игорь Павлюк. Из цикла «Провинция»

Кособокое солнце скомкано в пёстрый фантик
И подброшено вверх над гладью стальной реки.
В захиревших районах чахнут остатки фабрик,–
И останки людей хоронят свои станки.

Обвиняемых нет. Виновных, конечно, тоже.
Здесь давно не крадут, а просто берут своё.
И плывут облака по синей шершавой коже,
И – корнями наружу – в поле цветёт быльё.

Недопитая водка бьётся о стенки мозга,
И никак на вокзале ангелы не умрут;
Здесь давно не решают: пряники или водка,
Потому что засохла булка – и треснул кнут.

Одурев от безделья, шляется пьяный люмпен;
О великом и добром тихо грустит удод;
И ещё по привычке кто-то кого-то любит,
И ещё по привычке кто-то кого-то ждёт…

Напрягаются пальцы, чтобы сомкнуться в кукиш:
Заслужил или нет – заведомо получай.
Разжижается время в ульях мещанской скуки, –
Образуется мёд, который кладется в чай.

Я глотаю страну кусками, срыгнув блевоту:
Спи спокойно в своей могиле, родной совок!
Одинокая церковь ходит по небосводу,
И плюёт на луну охрипший от воя волк.

А потом созревает мак, – и крепчает «Герыч».
И мельчает вода, до магм углубляя брод…

Если умерли боги, –
То остаётся, – вера,
Что закончится день, – и «это опять пройдёт».

Автобус «Железный порт – Херсон», 29 июля 2012 г.

 

Баллада о мёртвых собаках

В захолустных провинциях что-то присутствует вдовье.
В сочетании храма с притоном – своя благодать.
… А она его очень любила, но странной любовью:
Так обычно поют, когда нечего больше терять.

Вроде всё у них было: на кухне ночной – Веня Дыркин,
Русский рок, у коленей сидения, кошка, табак…
Высоко над антеннами крыш в электрической дымке
По Вселенной бродили созвездия мёртвых собак.

И тогда в истеричных глазах ее делалось сухо.
Но она просыпалась под боком в шаманскую рань
И беззвучно шептала: "Люблю тебя" – в спящее ухо,
Чтобы снова к полудню ответить: "Не помню, отстань".

Так и жили они, не питая особых иллюзий
Относительно мира в кармане и кармы в миру.
Заплетались асфальтные тропки в березовый узел,
Провода тополей оголялись, теряя кору.

По славянской планете индейская ширилась старость
(Пошутил, умирая, один доколумбовый маг).
Так, однажды, вернувшись с работы, её не застал он:
Под нет-буком белели истлевшие кости бумаг.

Он не верил судьбе: он метался, ругался и плакал.
Он и знать не хотел, разминая ночнушку в руке,
Что она улетела – и стала небесной собакой,
И ацтекский шаман ее водит теперь на шнурке.

В захолустных провинциях ближний далекому равен –
Никаких тополей после них, никаких проводов!

Но бездомных животных в парадных по-прежнему травят,
Собирая по бусинкам бисер  собачьих следов.
                                                                             17 августа 2012 г.

Синдром Босха

На земле босяков и боссов,
Где никто по весне не вырос,
Я болею синдромом Босха:
У меня в организме – вирус.

Он смыкает свои оковы,
Будто Сталин – остатки НЭПа.
Гребень церкви Гребенщиковым
Разделяет на звуки небо.

В небе пляшут святые мимы,
Голубая чернеет пристань…
Это снова моим любимым
Спать мешает полночный приступ.

Каждый к раю ползёт под Богом –
Вьётся тропка его крутая,
Но больные синдромом Босха,
Над ползущими пролетая,

Пишут кровью свои подошвы
На осколках нездешних истин…

Подержи меня здесь подольше,
Пока Босх промывает кисти.
                                                     20 августа 2012 г.

Человечество

Надоело нырять в суету, в маету.
Надоело по звездам считать пустоту.
Просыпаться в поту  у чужого окна,
Удивляясь тому, что настала весна
И деревья стоят, утопая в цвету.
Сигарета во рту  достается менту.
По дороге к мосту нам попалась страна:
Мы вступили в страну, будто в кучу говна.

По дороге к мосту. По дороге – с крестом.
Крест стоял на Горе, как библейский фантом,
Поражая идущих – своей высотой,
Утешая ползущих – своей чистотой,
Улыбаясь летящим – распятым Христом
И пугая Варравой за каждым кустом.
Только всякий из нас был, увы, – не святой:
Мы не знали, что делать с Нагорной мечтой.

Нас никто не хотел обобрать (обогреть):
Ни всегда, ни тогда, ни сегодня, ни впредь.
А тем временем мост – наш единственный тыл –
Проглотил заготовленный кем-то тротил
И, конечно, успел до основ догореть, –
Между тем, как прошли мы дороги на треть,
И никто никого ни за что не простил,
Потому что прощать уже не было сил.

А потом, умирая в дорожной пыли,
Забывая, куда и откуда мы шли,
Мы лежали в траве, обнимаясь по два, –
И венчальным костром закипала трава.
Мы любили друг друга на ложе земли,
Мы смотрели на звезды в проклятой дали;
И в дремучем лесу голосила сова,

Что вокруг – татарва,
А внутри – Покрова.
                                                20 августа 2012 г.

ALter Ego

Марине Киевской

Никотиновый маг просыпается раньше меня.
Он пускает кольцо, прислоняясь к лазурной дуге.
Ровно в шесть он, смеясь, мне седлает хромового коня
И впускает в наушники ангельский тенор БГ.

Никотиновый маг не играет в чужую игру:
Он не знает ни правил, ни способов их обойти.
Но зато он уверен, что я никогда не умру,
Потому что читал иероглиф на срезе кости.

Он не верит ни в йогу, ни в рай, ни в кабак, ни в пикник.
Он устал отвечать на вопросы про тяжесть креста.
Он меняет мой голос, мой имидж, мой статус, мой ник –
Это он виноват, что претят мне любые места.

По руинам Совдепии  вольные бродят рабы
И по-прежнему Сталина ищут в гранитной стене.
Из артерий березок сплетая живые гробы, –
Чтобы выбрать сумел я,  в какой из них лечь по весне, –

Никотиновый маг меня учит искусству ушу:
Это он вырывал Боддхидхарме  зарницы ресниц,
Это он с мексиканским драконом курил анашу,
Это он вышивал куполами рубахи столиц.

А когда он в ударе, он лупит ногами в тамтам,
Потому что – крылат и давно отказался от рук;
И тогда я сигаю с балкона к облезлым котам,
Но опять попадается чей-то спасательный круг.

Тот, кто хочет спасти, – подсознательно хочет пасти.
Научиться бы жить, как другие, – в овечьем быту!
Никотиновый маг заливает мне кровью пути, –
И по ним я бегу от людей с сигаретой во рту.
                                                              21 августа 2012 г.

Мистика

А по ночам ко мне приходят сикхи.
Под их шатрами – львиные хвосты.
Они церковно бряцают мечами
И говорят мне правду про Бомбей.

В чужих домах живут родные психи.
Они сидят и смотрят с высоты
На мегаполис в звёздной панораме.
На свет из рам. На мёртвых голубей.

А по ночам ко мне приходят люди.
На их погонах – красные слова.
Они давно уже не существуют
В подлунном мире солнечных дорог.

И вот опять со дна бетонных будней,
Как детский зубик, режется трава
И землю препарирует живую,
В которой спит последний сикхский Бог.

А по ночам ко мне приходят сикхи…
                                                                 5 сентября 2012 г.

Нирвана
                                Самому себе

Стоят могилы в чистом поле.
Сменились пьянками облавы.
И ты лежишь, никем не понят,
В холодных пальцах мёртвой славы.

Густеет кровь в сосудах бритвы.
Берёзки листиками машут.
Смотри, поэт, на эти битвы,
В которых ты – уже не маршал.

Базары плачут матюгами.
Трава жуёт блевоту ружей.
А ты лежишь – вперёд ногами,
Но сердцем – всё равно наружу.

Растут птенцы за вехой веха:
Растут и разоряют гнёзда…
«Наружу» означает «сверху» –
На зависть нижним полузвёздам.

Потенциал друзей – исчерпан:
Теперь ты сам себе помощник.
А у Земли расколот череп
На две космические мокши.

Христос сегодня, встретив Будду,
Зажёг вулкан у изголовья.
Ты был один – всегда, повсюду, –
Что толку плакать за любовью?

В глазах любимых светит дуло
Эдемского людского ада.
Все музы – бабы. Бабы – дуры:
Тебе людей уже не надо.

К тебе приходят мировинги, –
И ты летишь в своём провале,
Как храм на кончике травинки,
Который чудом не взорвали.
                                 4-5 октября 2012 г.

 

Так обычно уходят

         Владимиру Маяковскому

Так обычно уходят. Отрезки теряют длину,
И становятся тросточки улиц мудрее и жёстче.
Посмотри на себя.
Посмотри на кобылу-страну.
Посмотри на подростка, взахлёб теребящего джойстик

Перед пёстрым экраном, где крутят смешное дерьмо,
Где научный конгресс захлебнулся во тьме философий…
Так обычно уходят. 
Гомер, отражаясь в трюмо,
Превращается в Трою… И жарят шашлык на Голгофе.

Так обычно уходят. Так хрупкий ломается сук,
Чтоб индийская птица над ямой вспорхнула в нирвану.
У меня над кроватью прабабушкин спит Иисус
В виде синей хэндмэйдовской куклы с лицом мальчугана.

А потом на планете зверей зажигают звезду,
И пророку толпа венценосный дает подзатыльник.
Так обычно уходят…
Прости меня, брат. Я уйду:
Маяковского ждёт постмодерный его собутыльник.

Одесса, Дом учёных, 29 сентября 2013 г.

avatar

Об Авторе: Евгения Бильченко

Поэт, прозаик, переводчик, философ, культуролог, религиовед. Кандидат педагогических наук. Доцент кафедры культурологии Института философского образования и науки Национального педагогического университета имени М. П. Драгоманова (Киев). Член Редакционной коллегии Международного литературно-художественного журнала «Ренессанс» (Киев). Родилась и живет в Киеве. Автор сборников поэзии «Моя революция» (2009), «Жесть» (2010), «Александрия - 208» (2010, в соавторстве с Ю. Крыжановским). Победитель поэтического слэма в рамках Всеукраинского поэтического фестиваля «Ан Т-Р-Акт: СЕРЕБРЯНОЕ ВЕКО» (Херсон, 2011; 1 место). Победитель Международного литературного конкурса «Согласование времен» (Франкфурт-на-Майне, 2010) в номинации «Поэзия» (2 место) Победитель Всеукраинского литературного конкурса «Малахитовый носорог» (Винница, 2010; 3 место). Победитель Всеукраинского литературного конкурса «Витоки» (Острог, 2009) в номинации «Поезія» (1 место).

One Response to “ЕВГЕНИЯ БИЛЬЧЕНКО ● ПОСЛЕДНЕЕ НЕБО ● СТИХИ”

  1. avatar Boris Kokotov says:

    очень хорошая подборка.

    пара замечаний:

    “хендмэйдовской” – есть ли необходимость прибегать здесь к “окирилливанию” английского термина? Или так теперь говорят на Руси?

    “мировинги” – если имеются в виду представители франкской династьи то должно быть Меровинги. хотя возможно это какая-то игра слов или авторский неологизм – тогда желательно разъяснение.

Оставьте комментарий