В НАЧАЛЕ АПРЕЛЯ

Всё то, что март управить не сумел,
пускай счастливо сбудется в апреле.
Ты плети роз, лежащих на земле,
спешишь поднять и привязать к шпалере.

Идут–гудут весенние шумы,
оживший сад богат на прибаутки,
наперебой цепляются шипы
за рукава и полы старой куртки.

Через перчатку чувствуешь укол,
но эта боль рукам твоим привычна,
в молодняке черешневом щегол
на все лады поёт о чём–то личном.

Ещё одна, в шипах колючих, плеть
подставит кожу солнечному свету,
но в этот раз не хочется подпеть,
добавив звуков птичьему куплету.

Ты видишь туч тяжёлых пелену,
попробуй их из небосклона выкинь,
и слышишь гром, похожий на войну,
на ту войну, к которой не привыкнуть.

 

В ОЖИДАНИИ ПАСХИ

Вот и верба давно отцвела,
Схлынул паводок зимней закваски,
И от яблонь цветущих бела
Эта поздняя Пасха.

Созревают в печи куличи,
Соблазняют изюмом и сдобой,
До поры их запри на ключи
И на запах лишь пробуй.

На рогатины вздёрнута вервь,
Простыней понавешано густо –
Намывается чистый четверг
До телесного хруста.

… Вот живьём бы да за окоём,
Ни души не лишаясь, ни чресел…
Ну а если мы всё же умрём,
Непременно воскреснем?

…На мечты ли, на сон повело,
Или что–то припомнилось смутно,
На затылок ладонью легло,
Только в ту же минуту:

За окошком закатный эдем,
И небес розовеют подзоры,
Еду в поезде, яблоко ем
Вдохновенного сбора.

 

К РОЗАМ

Так и спала б, чиста, верна, честна,
На мягком ложе звёздного комфорта,
Но, как назло, опять лишает сна
Разгорячённый зов аэропорта.

В нём – уйма вёрст от трепетной зурны
До тихих голосов далёких звонниц…
Посадки–взлёты заполночь вредны
Асимметричным пением бессонниц.

На уйму снов – огромная кровать
В блажной командировочной нирване
Увещевает сладко почивать,
Но как же хорошо не спится, няня!

Всё тянет ночь гулять на поводке,
И ты за нею следуешь послушно
…Какие розы в южном городке
Цветут наперекор нещадной суши!

Им дорог каждый час бодрящей мглы,
Коль снова лето жизни перепало!
Печальны, чайны, розовы, белы
И непременно алы.

Их тонкий аромат в прохладе гор
Обозначает новенькие сутки…
А сон придёт, по–хитрому нескор,
За пять минут до утренней побудки.

 

ШИПОВНИК

В одной из жизней, помнится, в июне
Здесь ярко цвёл шиповниковый куст.
Текли стихов восторженные слюни
В избытке слов и незнакомых чувств.

Текли стихи, как девственная сучка,
Под кантилену вешних шепотков,
Кололи пальцы мелкие колючки,
В предвосхищенье возраста шипов.

Кружила птица – та, от Метерлинка,
А может просто неба синий клок –
И языком с мизинчика кровинку
Слизнуть пытался лёгкий ветерок.

Теперь здесь всё не так литературно,
Поток стихов отцвёл и пересох
И задирает лапу рядом с урной
Неуставной весёлый кабысдох.

Но солнца луч, отчаянно неярок,
На склоне дня почти уже в раю,
В осенний цвет шиповниковых ягод
Окрасит в парке старую скамью.

Она как прежде – место откровений,
Рукой за воздух больно ухватись,
Где шип – игла, приколотая к вене,
По капле слову продлевает жизнь.

 

* * *
В пропылённой седой поволоке
Незадёрнутых штор органза:
Как привязчивы и светлооки
Одиноких квартирок глаза!

Что за странная жизнь нараспашку –
На виду, на ходу, не таясь,
Будто с миром за окнами страшно
Оборвать сердцевинную связь.

В ложах окон галёрочный зритель,
(пять диоптрий в лорнете, бонжур!),
Сквозь вуаль в снегопад посмотрите –
Это я мимо вас прохожу,

Это мне заглянуть любопытно
В незашторенность ваших квартир,
Это я ваши жизни бесстыдно
Протираю глазами до дыр.

И не терпит желанье запрета,
Хоть на вето рассудок горазд –
И зачем вам всезнание это,
И какое мне дело до вас?

Мне бы взгляд поскромнее и кротче,
Вам – убрать из лорнета стекло
И закрыться гардинами ночи,
Чтоб ни вы и ни я и никто.

Будем жить без оконной приязни,
И во взглядах растить пустоту…
А давайте оставим для связи
Снегириное солнце во льду.

…Ах как долго в прогнозах погодных
Не хватало январской пурги!
День и ночь, без посадки на отдых
Мельтешат в голове снегири.

 

ЗИМНИЙ СОН

На полу скучают тапочки,
Млеет в чашке оранжад,
Непоседливые бабочки
Надо мной во сне кружат.

Дня зеркальная запрудина –
Глубоко не занырнуть –
Чуткий сон послеполуденный
Так легко переморгнуть.

Кровля солнцем раскалённая,
Но прохладой дышит дом,
Тело лёгко запелёнуто
В пестроткань коротких дрём.

Снятся примула, калужница,
Белоцветник да мускарь,
А глаза откроешь – вьюжится,
Всё–то вьюжится февраль.

Всё–то крапит стёжку крапами
И сметает помелом,
Дверь морозной лапой лапает,
Да выстуживает дом.

Ты, представившийся нарочным,
Что по снегу приходил,
Подскажи, кто эту бабочку
Мне на сердце посадил.

 

ВОТ–ВОТ

Мороз жара и снова стужа
безрыбье рек и в луже клёв
и так не хочется нарушить
неупорядоченность слов
на тьме молчанья – дня насечка
не поскользнись на тонком льду
от сигареты дым колечком
вот–вот исчезнет на лету
вот–вот растает окаянный
по нём и станет сердце ныть

Надеть его на безымянный
И так на пальчике носить.