RSS RSS

Николай Останин. Переводы

image_print

Ernst Blass / Эрнст Бласс (1890–1939)

 

Der Nervenschwache

 Ernst Blass / Эрнст Бласс (1890–1939)

Mit einer Stirn, die Traum und Angst zerfraßen,

Mit einem Körper, der verzweifelt hängt

An einem Seile, das ein Teufel schwenkt,

– So läuft er durch die langen Großstadtstraßen.

 

Verschweinte Kerle, die die Straße kehren,

Verkohlen ihn; schon gröhlt er arienhaft:

«Ja, ja – ja, ja! Die Leute haben Kraft!

Mir wird ja nie, ja nie ein Weib gebären

 

Mir je ein Kind!» Der Mond liegt wie ein Schleim

Auf ungeheuer nachtendem Velours.

Die Sterne zucken zart wie Embryos

An einer unsichtbaren Nabelschnur.

 

Die Dirnen züngeln im geschlossnen Munde,

Die Dirnen, die ihn welkend weich umwerben.

Ihn ängsten Darmverschlingung, Schmerzen, Sterben,

Zuhältermesser und die großen Hunde.

 

Aus: Die Straßen komme ich entlang geweht (1912)

 

Неврастеник

 

Виденьями и ужасом гонимый,

Отчаянно цепляясь невпопад

За дьяволом колеблемый канат,

– Он катится проспектами ночными.

 

Над ним гогочут уличные рыла;

А он вопит, как оперный певец:

«Да, да – да, да! Вы – люди, вы – венец!

А мне судьба не женщиной судила

 

Родиться, но ребёнком!» Слизь луны

Стекает в пасть велюровой ночи.

И звёзды, эмбрионами дрожа,

На пуповине призрачной видны.

 

Распутницы вжиматься ртами рады

В него, всего обмякшего, ревнуя.

Боль, заворот кишок и смерть смешную,

Нож сутенёра и собаку рядом.

 

Из сборника: По улице вдоль привело меня, 1912

 

Franz Werfel / Франц Верфель (1890–1945)

 

Die Morphinistin

 

Mitten im Orkan den Straßen-Bahnen

Durch ein goldenes Dröhnen wankt mein Gang,

Ich bin so zerlassen, kaum mehr krank,

Fühl’ nicht Frühling, Himmel, Strom und Fahnen

Und mich selbst nicht in dem Überschwang.

 

Manchmal bring’ ich Blumen mit nach Hause

Und sie atmen wohl ein kleines Stück.

Doch dann schwinden sie in sich zurück,

Angestarrt von meines Zimmers Pause…

Ach was wißt ihr denn von meinem Glück!

 

Schicksal ist entrückt, und jede Stunde

Abgestreift und alles, was nur hält.

Nie entsinkt ein Name mehr dem Munde…

Ach, was fragt der Kutter auf dem Grunde

Nach dem Spiel des Leucht-Turms in der Welt.

 

Wenn ich nachts vor meinem Spiegel stehe,

Und die Kerze auf und nieder brennt,

Wenn die weiße Dame sich nicht kennt,

Dann erschaudr’ ich tief vor meiner Nähe

Und dann fürcht’ ich dieses Monument.

 

Manchmal nur, wenn Equipagen fahren

Und das Blaue stürzt in meinen Hof…

Dann vergnüg’ ich mich an meinen Haaren…

Und ich weine über das Gebaren

Rosa Dinger auf dem Sonntags-Schwof.

 

Aus: Wir sind: Neue Gedichte. – Leipzig : Kurt Wolff Verlag, 1913

 

Морфинистка

 

В сонмище трамвайных ураганов

Мишурою выстелен мой путь,

Я почти больна, воротит муть,

Ни весны, ни неба, ни фонтанов,

Нет мне насыщения ничуть.

 

Изредка цветов домой внесу я,

Те, недолго отблагоухав,

Но затем стремительно опав,

Пучатся на комнату пустую…

Мне в том счастья глупо не признав!

 

Но судьба проходит, отнимая

С каждым часом всё, что далеко.

И замру навечно я, немая…

Что челнок, на мель наткнувшись, знает

Об игре высоких маяков.

 

Ночью перед зеркалом вставая,

В самый свеч горящих позумент,

В белой даме глаз не узнавая,

Отраженьем дух себе пугая,

Ужаснусь на этот монумент.

 

Лишь когда очнётся мостовая,

И польётся синь в мои дворы,

Волосы себе перебирая

И свою привычку проклиная,

Роза Дингер пляшет до зари.

 

Из сборника: Мы есть: Новые стихотворения. – Лейпциг : Издательство Курта Вольфа, 1913

 

Johannes Robert Becher / Иоганнес Роберт Бехер (1891–1958)

 

Der Idiot

 

Er schwirrte durch der großen Städte Flucht. Das traf ihn schwer.

Auf hohlen Plätzen tosten Glitzer-Feste.

Staubwirbel bliesen ihn durch grüner Abendhimmel flaches Meer.

Er hockte heulend nachts auf Kuppeln brennender Paläste.

 

Und seine Straße warf sich steil empor und schraubte

Sich hoch hinaus bis an vergilbten Mondes Zackenrand,

Wo bog sie um und sprang zum Abendstern, der schnaubte,

Spie Feuer, riß rückwärts sie, daß stöhnend sie sich niederwand.

 

Er schlug, die Augen grün, Schaum dick ums Maul

Auf heißes Pflaster. Säule ward sein Schrei.        

Ganz leise sang ein Droschkengaul

Und weiße Schleier wehten dicht vorbei.

 

Es stürzten Türme groß und Mauern drob zusammen.

Auf allen Dächern tosten Flammen laut.

Die Dome knieten nieder. Berge schwammen

Zur Stadt herein, von Regenbogen kreuzweis überbaut.

 

Da fuhr ein greller Strahl durch sein Gehirn.

Es gellte. Mövenschwärme schreckten auf.

Blütenwälder weiß begruben ihn.

 

Aus: Verfall und Triumph. – Berlin : Hyperionverlag, 1914

 

Идиот

 

Он городом пустился наутёк. Несдобровать.

По захолустьям праздники гремели.

Столб пыли влёк его в зелёную небес вечерних гать.

Ночами он ревел, на куполе торча горелом.

 

И, дрогнув, улица горé винтом метнулась,

Пока не нагнала щербатый жёлтый край луны,

Где до звезды, в петлю завившись, дотянулась,

А та огонь исторгла, назад рванувший со спины.

 

Оливки глаз. Припадок. Пена ртом

По жгучей мостовой. Опора в крик.

Клячонке смолклось под кнутом,

И белый шлейф, скользнув, подёрнул миг.

 

Вспорхнули башни ввысь, и стены их объяли.

По крышам шумно буйствовал огонь.

Поплыли горы в город. Церкви пали

Ниц на колени, крест над радугою вознесён.

 

Вдруг резкий луч в его вонзился мозг.

Он стаю чаек переполошил.

Цветущий лес его закапал в воск.

 

Из сборника: Распад и торжество. – Берлин : Гиперион, 1914

 

avatar

Об Авторе: Николай Останин

Родился в 1984 г. Окончил филологический факультет МПГУ. Научные интересы: библиотечное дело, литературоведение. Не являюсь профессиональным переводчиком, потому лишён негласно существующих в профессиональных кругах амбиций «состязаться в переводе». В своём переводческом творчестве уделяю внимание не переводившимся ранее текстам, преследуя интерес приоткрыть русскоязычному читателю прежде не известные ему страницы немецкой литературы. В подходе к переводу руководствуюсь как можно большей смысловой и формальной близостью к первоисточнику. К работе с поэзией немецкого экспрессионизма пришёл через германскую и – шире – индоевропейскую эсхатологию, а вслед за ней через юнгианскую теорию архетипов. Переводил таких авторов-экспрессионистов, как И. Р. Бехер, Г. Тракль, Ф. Верфель, Э. Бласс, Г. Новак, С. Дросте и А. Бербер. Адрес моей группы «ὕβρις», посвящённой переводу поэзии немецких экспрессионистов, «В контакте»: https://vk.com/menschheitsdaemmerung

Оставьте комментарий