RSS RSS

СЕРГЕЙ СКОРЫЙ ● МЫ ЕГО ЗВАЛИ «ПАЛЫЧЕМ»

image_printПросмотр на белом фоне

В ту пору, в конце 1970-х годов, «ходил» я в очных аспирантах в Институте археологии АН УССР в Киеве, где и познакомился с Владимиром Павловичем, которого в те годы ещё не называли «Палычем». Тогда он ещё не носил роскошную археологическую бороду «а ля мужик», которой обзавёлся позже, став кандидатом исторических наук. За продолжительное время нашей дружбы, с ним случилась масса всяких занимательных эпизодов и историй. Однако я, поразмыслив, решил поведать лишь о некоторых из них, свидетелем которых непосредственно являлся…

 

ДОЛГОЖДАННЫЙ «ПОМОЩНИК»

 

Сказать, что я в эти дни ждал появления Палыча — это вообще ничего не сказать! Я просто жаждал его приезда, поскольку волею судьбы и руководства Института стал начальником археологического отряда довольно крупной экспедиции, осуществляющей раскопки древних курганов в Черкасской области. В пункт, где дислоцировалось наше подразделение, уже приехала «гвардия» студентов-практикантов, которую мы – профессиональные археологи, как правило, использовали в качестве землекопов. Отечественной землеройной техники было предостаточно, поскольку её давали нам, по договору, оросители бескрайних украинских полей… Могучие бульдозеры и автоскреперы, можно сказать, уже в нетерпении били ковшами и ножами о землю в ожидании начала раскопок… Курганы, коварно распаханные тружениками сельского хозяйства, или же нетронутые ими, заросшие всякого рода зеленью и степным разноцветьем, затаили дыхание…

Нужно было начинать раскопки, тем более к этому располагала и погода, которая, наконец, установилась после непродолжительного сезона сильных дождей. Однако было одно «но»… и весьма существенное. При таком количестве «народа» и множестве техники необходимо было «копать» сразу несколько курганов. Руководить же раскопками таких объектов параллельно – дело весьма сложное даже для очень опытных археологов. К этому следует добавить и необходимость соблюдения техники безопасности в зоне работы землеройных механизмов, ибо неразумные студенты-историки иногда, словно под танки, бросались навстречу ревущим бульдозерам, завидев под их ножами какую-либо находку. При этом они не осознавали, что остановить движение махины мощностью в 300-400 лошадиных сил — не так-то просто…

У меня же в этот период, то есть — в середине 1980-х годов, такого полевого опыта, увы, ещё не было…

В Киеве мы договорились с Палычем, что он, в качестве научного сотрудника, приедет на место работ через день-два после меня, но никак не позже. У него были какие-то срочные дела, и вместе со мной выехать он не мог. Я же должен был по приезде «заложить инфраструктуру» для предстоящих работ: арендовать в селе помещение для проживания сотрудников экспедиции, решить вопросы с питанием и техникой, и встретить основную рабочую силу — студентов. Разумеется, я сообщил ему, как добраться до места моей дислокации, мало того — вычертил схему: докуда следует ехать по трассе, где повернуть, и на какой остановке выйти, какое расстояние предстоит пройти пешком до села.

Я очень нуждался в помощи Палыча, поскольку он был хорошим археологом-полевиком и имел опыт раскопок курганов, значительно больший моего.

…Прошёл день. Потом другой. Палыч — не появлялся. Я начал нервничать, а студенты от безделья — слегка «дуреть»! У девушек (а некоторые из них были весьма симпатичные) вдруг появилось непреодолимое желание ходить на танцы в сельский клуб. Ребят потянуло на выпивку. Ситуация стала приобретать совсем нежелательный оборот. Нужна была срочная трудотерапия!

Вечером – третьего дня ожиданий, сидя у крыльца арендованного дома, я как-то бездумно и даже тоскливо глядел на околицу села, где на переднем плане темнела небольшая виноградная посадка. Внезапно моё расслабленное внимание привлёкла какая-то палка, подпрыгивающая над виноградником, на приличном от меня расстоянии. Я протёр глаза и присмотрелся. Палка явно приближалась… И вдруг из виноградника появился Палыч с рюкзаком за плечами и длинным спиннингом, высоко торчащим над головой.

Радости моей не было предела! Затем пришёл черёд удивлению.

— Палыч! Какого ты лешего появился с другой стороны, да ещё ломился через виноградник? Я ж тебе рассказал, как добраться, да ещё и схему нарисовал!

— Ну, схема твоя где-то затерялась, а точное название остановки я попросту забыл, вот и вышел из автобуса раньше!— попыхивая сигаретой, отвечал Палыч.

По моим прикидкам вышел он километров за пятнадцать раньше от нашего села, а затем, разобравшись в ситуации, стал «пробиваться» вперёд…

— Ну, Палыч, у тебя всё, прям, как в известной песне времён гражданской войны — «Он шёл на Одессу, а вышел к Херсону!» — не преминул съехидничать я.

… Студентки, лёгкой стайкой вспорхнув с крыльца, уселись на лавочке во дворе, щебеча о чём-то своём, девичьем. Палыч, выйдя из дома, орлиным взглядом окинул кировоградских барышень. Он был подтянут, здоров, симпатичен и, добавлю, находился в состоянии недавнего законного развода с первой женой, или, иными словами, пребывал в романтике свободного полёта. Появление его не прошло незаметным для студенток. Они, поглядывая на археологического «волка», перешёптывались. Взгляд Палыча упал на «тарзанку» — длинный канат с привязанной внизу палкой, свисающий с большого дерева у крыльца дома. Поигрывая обнажённым торсом, Палыч уцепился руками за палку, и, явно стремясь поразить аудиторию, изо всей силы разогнавшись, воспарил… К слову сказать — Палычу удалось поразить не только студенток, но и всех, находящихся во дворе, в том числе — и меня… Канат отвратительно затрещал, и взлетевший было на несколько метров вверх Палыч, с размаху рухнул боком на булыжную выкладку двора.

— Ё… (дальше – не литературно)! — охал и стонал Палыч, корчась и закатывая глаза. — Похоже, рёбра сломал!

И в этот момент, когда все оторопело глядели на бедолагу, к нему метнулась одна из студенток и стала помогать Палычу обретать вертикальное положение. Эта статная девушка с крепкими икрами ног, как выяснилось позже – Анна (назовём её так), была профессиональной танцовщицей довольно широко известного кировоградского хореографического коллектива «Ятрань». Палыч, опираясь на руку неожиданной «сестры милосердия», слегка постанывал, но взирал на неё, между тем, с явным интересом.

— Палыч! Ну, ты даёшь! Нам же завтра курганы «копать»! Я же уже всё распланировал! — затянул я в отчаянии.

— Ничего, до завтра заживёт! — хорохорился Палыч, с симпатией поглядывая на студентку Анну.

…С утра были размечены для раскопок три кургана с основательно распаханными насыпями, чтобы по одному начать копать, а третий курган был в резерве. По мере завершения работ на своём кургане кто-то из нас сразу же должен был начать его раскопки. Бульдозер и два автоскрепера, словно гигантские жуки темнели на поле. Рядом стояли механизаторы, курили, поглядывали на студенток и виртуозно матерились.

— Каждое серьёзное дело (конечно, имея в виду предстоящие раскопки) должно начинаться с перекура! — глубокомысленно изрёк Палыч и растянулся в позе отдыхающего Геракла, уже очистившего Авгиевы конюшни, на весьма живописном склоне поросшего травой и полевыми цветами кургана. Невдалеке устроилась студентка Анна, весьма влюблёно глядевшая на Палыча …

Где-то высоко над нами заливался жаворонок, горьковато пахла неведомая мне степная трава, ветер шелестел, волнуя лёгкий ковыль, на душе было легко и умиротворённо, и совершенно не хотелось разрушать эту идиллию рёвом мощной техники и вонью горюче-смазочных материалов.

— Твою мать! — заорал вдруг не своим голосом Палыч, взвившись, как ужаленный. — Какая-то зараза за руку цапнула!

Он тряс укушенной кистью. Целиком вошедшая в роль сестры милосердия Анна трясущимися от волнения руками вылила на руку Палыча больше половины запаса экспедиционного йода… Рука коллеги стала на глазах напухать, но уже явно не от укуса зловредного насекомого… Палыч мычал, Анна дула на руку, но всё было — бесполезно… Научный сотрудник экспедиции был выведен из строя быстро и на несколько дней… Теперь уже вовсю матерился я, всячески уличая Палыча, обзывая его позорным цирковым гимнастом, членовредителем и разгильдяем:

— Какой ты на хрен помощник! — взывал я к его совести, давя на то, что мы срываем производственные планы.

…Через три дня рука у Палыча зажила. Я даже подозреваю, что немалую роль в этом сыграла танцовщица Анна, со счастливо-виноватыми глазами. Я раскопал первый курган. А затем мы с Палычем дружно и параллельно стали исследовать остальные насыпи, и, к слову сказать, сделали это в срок и, похоже, качественно. А как же по-другому? Ведь он был прекрасным археологом!

 

«ЧЁРТОВА» КУРТКА

 

— Ты понимаешь, обворовали меня какие-то твари, пока я был в Институте, вот пришлось новую дверь ставить! — так разъяснил своё отсутствие на работе в течение нескольких дней Палыч.

— Теперь вроде надёжный замок врезал! Один ключ при мне, один отдал соседке на всякий случай, а один — и тут он загадочно улыбнулся в бороду — прячу в надёжном месте, над дверью!

Надо сказать, что жил в это время Палыч один, в небольшой «однушке», вблизи Ленинградской площади. Одно время мы довольно часто захаживали к нему в гости, вели беседы «за жизнь», выпивали. Потом, особенно когда он начал преподавать вначале в одном киевском вузе, затем в другом, эти посещения стали редкими.

… Зима в том году была затяжная и холодная. Как-то я заметил, что куртка на Палыче не совсем по сезону.

Слушай, но только без всяких обид, у меня есть вполне приличная тёплая куртка, которую не ношу. Может, возьмёшь?

А что, «Отец», тащи свою гуманитарную помощь! слегка ёрничал Палыч. Куртка оказалась впору.

Ну, это же дело надо отметить!серьёзно изрёк он, сняв свою старую куртку и пакуя её в пакет, как выяснилось, вместе с ключом от квартиры.

Я мигом «сгоняю»!

Чтобы куртка носилась хорошо, мы отметили факт её обретения Палычем вполне достойно…

Однако, как выяснилось впоследствии, на этом «праздник» Палыча вовсе не окончился. По дороге домой он зашёл в какое-то кафе, где «принял на грудь» так основательно, что с трудом добрался до дверей собственной квартиры.

А дальше искоса поглядывая на меня, рассказывал он начались просто ужасные вещи! Я выворачивал карманы куртки, ища ключ, но его нигде не было! Представляешь? А я уже почти засыпал… от усталости…

И что ж ты сделал? Заночевал на коврике?

Да, ты что, «Отец», совсем умом рехнулся? Я взял и просто вышиб дверь ногою!

Палыч, у тебя же ключ лежал в кармане старой куртки, в пакете! А ещё по ключу — над дверью и у соседки! напомнил я с ехидцей.

Умный ты слишком! почти обиделся Палыч. Я об этом лишь утром вспомнил… А всё твоя чёртова куртка! Был бы я в старой, точно не нужно было бы вновь двери ремонтировать!

 

ЦЕНА БАТОНА

 

…Телефонный звонок заливался пронзительно и даже беспардонно, травмируя мои глубоко научные размышления.

— «Отец»! — хрипловато произнёс в трубку Палыч, и было слышно, как он с чувством затягивается сигаретой. — Я тебя не отвлекаю?

— Уже! — ответствовал я. — А что?

— Да, понимаешь, тут дело такое… поистратился я вконец, даже хлеба, представляешь, не на что купить!

Я чуть было не зарыдал в трубку… Ситуация представилась ужасной: мой коллега и давний товарищ, по сути, сидит на голодном пайке…

— Палыч! — напомнил я раздумчиво. — Мы же вроде зарплату недавно получали?

— Да, сколько ж той зарплаты! — с надрывом изрёк Палыч.

С констатацией справедливости этого факта трудно было не согласиться.

— И сколько тебе надо?

— А ты что забыл цену батона? — как мне показалось, с ехидцей произнёс Палыч…

Договорились о встрече после обеда, у супермаркета, близ метро «Оболонь». Как сейчас помню, я шлёпал туда, обходя лужи с плавающими пожухлыми листьями, прикрываясь от назойливого осеннего дождя зонтом.

…Палыча на месте не было, что, впрочем, меня никак не удивило, поскольку пунктуальностью мой товарищ по жизни не страдал. Ожидание затягивалось. Я начал было уже чертыхаться по адресу Палыча, с тоской вспоминая оставленные на письменном столе листки бумаги с набросками будущей статьи, как вдруг, рассекая потоки бегущей по асфальту воды, возле меня резко остановилось такси. Громко хлопнула дверца, и Палыч небрежно протянул таксисту несколько десятков гривен…

— Нет, вы посмотрите на этого паразита! — от возмущения у меня срывался голос: — На батон хлеба, видите ли, у него денег не хватает! Да, твоя поездка от Ленинградской площади до Оболони как минимум в десяток батонов вылилась!

— Эх, «Отец», «Отец»! — вполне укоризненно произнёс Палыч. — Ни черта ты не понимаешь! Мне ж пообщаться с тобой захотелось! А тебя просто так из-за письменного стола не вытянешь… Пошли в кафешку, посидим!

 

ПОДОЖДИ, ПАЛЫЧ!

 

Я писал эти воспоминания, а Палыч присутствовал рядом, почти постоянно. Иногда заглядывал через плечо на экран ноутбука, покашливал, «гонял дурной дым», то бишь курил сигареты одну за другой.

— Палыч, тебе ж курить категорически нельзя! — мысленно пытался урезонить я его. — Сам же говорил, что дышать тяжело!

— Мне теперь всё можно! — как-то беззаботно отвечал он.— В отличие от вас, но тебе этого — не понять!

И что это ты, «Отец», обо мне насочинял, ну, вот здесь? Ведь не было этого!

Как не было? Да ты просто забыл, Палыч!

Эх, «Отец», врёшь ты всё, хотя и складно!

Ну, вот ещё! Ни капли не вру!обиделся я. — А куда это ты? Подожди, Палыч!

А чего ждать? Ты уже всё написал! А моё увольнение — заканчивается!

Ты ещё вернёшься, Палыч?

Нет, «Отец»! У меня дела! … За Облаками…

… В моей комнате было пустынно. Лишь в воздухе витал запах дыма сигарет «Сamel», которые обычно курил Палыч…

                         Июнь 2014 г.

avatar

Об Авторе: Сергей Скорый

Сергей Скорый родился в Крыму. Там же окончил школу, политехникум, Таврический национальный университет. Поэт. Стихи издавались в ряде коллективных сборников, альманахов, а также журналах «Брега Тавриды»", «Чёрное море», «Лава», «Искатель» (Украина), «Россияне», «Молодая гвардия», «Южная звезда» (Россия), «Наше поколение» (Молдова). Автор 4-х поэтических книг: «Кленовый звон» (Киев, 2004), «Ретроспектива» (Симферополь: Таврия, 2006), «Ностальгия» (Полтава, 2008), «Предвечернее» (Симферополь: Таврия, 2010). Лауреат Международного поэтического фестиваля «Алые паруса» (Феодосия, 2012), дипломант Пятого Международного литературного фестиваля «Чеховская осень» (Ялта, 2012). Пробует себя в публицистике, прозе, переводе, литературной критике: журналы «Древний мир»,, «Радуга», «Склянка Часу», «Искатель» (Украина), «Знание – сила» (Россия), еженедельник «Обзор» (США). Член Союза русских, украинских и белорусских писателей Автономной Республики Крым, Союза русских писателей Восточного Крыма. Доктор исторических наук, профессор археологии. Живёт и работает в Киеве.

6 Responses to “СЕРГЕЙ СКОРЫЙ ● МЫ ЕГО ЗВАЛИ «ПАЛЫЧЕМ»”

  1. avatar Лорина Тодорова says:

    Как и всякий персональный рассказ он оказывается а-перспективным, так как отсутствуют познавательные идеи. Рассказ полностью интегрируется на базе Диктума, так Автору удается установить директные модальные отношения между ним и Палычем, одним очень особенным Персонажем, с которым постоянно случаются какие-то неожиданные неприятности, в основе которых обыкновенно заложен алкоголь. Такст полностью статичен, т.к. модальные идеи отсутствуют и текст организируется на базе трансмодальной связанности. Изобилие детальных пояснений в Диктуме обспечивают тексту КАЗАТЬСЯ правдивым. Однако это рассказ типа fait divers – anecdotе, т.е. это рассказ с имманентным содержанием. Благодарю автора!

    с уважением д-р Лорина Тодорова

  2. avatar Сергей Скорый says:

    Благодарю Вас, Лорина! Привет из благословенной Тавриды )))

    • avatar Лорина Тодорова says:

      Здравствуйте, Сергей! спасибо за ответ! Светлана ждет Ваш-мой текст!

  3. avatar Лорина Тодорова says:

    В моем Заключении – комментарии нет ни слова о Модусе, а ведь тут он играет важную роль т.к. вводит Читателя в сущность событий имевших место в середине 80-х годов прошлого века .Короткая вводная часть знакомит Читателя с Автором, скромно с улыбкой сообщающим о себе и своем друге.

    ” В ту пору, в конце 1970-х годов, “ходил” я в очных аспиринтах в Институте археологии Ан УССР в Киеве и познакомился с Владимиром Павловичем, которого в те годы еще не называли “Палычем”. Тогда он еще и не носил роскошную археологическую бороду “à la мужик”, которой обзавелся позже, став кандидатом исторических наук, за продолжительное время нашей дружбы с ним случилась масса самых занимательных эпизодов и историй. Однако я поразмыслив, решил поведать лишь о некоторых из них, свидетелем которых непосредственно являлся.

    Это введение с не совсем серьезным тоном директно связано с названием рассказа:”Мы его звали Палычем” . Согласно теории Христо Тодорова , название произведения есть то маленькое зерно, в котором в самой конденсированной форме заложено его содержание. сказано иначе, можно предположить, что далее речь пойдет о “Палыче” Именно в маленьком введении Автор сленгом 70-х годов сообщает, что”ходил” в очных аспирантах и что “Палыча” в онии временан называли официально Владимиром Павловичем, ставшим кандидатом наук, что все то, что он Автор решил рассказать есть события автентичные, к которым и он был причастен.

    Интересно отметить, что весь рассказ о “Палыче ” состоит из нескольких рассказов, каждый со своим рассказвателным центром и единственным связывающим их элементом является присутствие “Палыча” с неизменными , характерными только для него, случаями. Таким образам рассказ обретает полицентричный и а-перспективный характер, т.е. из рассказа преднамеренно эвакуированы познавательные идеи и все содержание интегрируется на идее о “случайности”.
    Интересно написано, Сергей!
    С уважением д-р Лорина Тодорова

  4. avatar Сергей Скорый says:

    Уважаемая Лорина! Спасибо!
    Я вернусь в Киев примерно 22-го-23-го ноября и тогда я с удовольствием свяжусь с Вами и со С.Замлеловой по вопросу о Вашей статье. Здесь у меня нет возможности заниматься серьёзно каким-либо текстом.

  5. avatar Лорина Тодорова says:

    Спасибо, Сергей!

Оставьте комментарий

MENUMENU