* * *
И вправду, кто полюбит ноябри
С их сыростью? А я учусь не в ссоре
Быть с этим сизым, чуть печальным морем,
А то, что я вдруг хмурюсь, не смотри…
И вправду, кто полюбит немоту
Листвы, уже не до конца крылатой,
И потемневших веток узловатость,
И голос снега, слышный за версту?
А я, мой друг, возьму и полюблю,
Приноровлюсь к неласковому ветру,
И в небо, словно сшитое из фетра,
Я поплыву, подобно кораблю.
Скажу «спасибо» пасмурным глазам
Небес, «спасибо» – постоянству хвои
За то, что длюсь, что остаюсь живою,
За новый день, за осень на часах.

 

* * *
Как небо расставляет запятые
В своем диктанте, видишь ли, поэт?
Как шепчет ветер истины простые,
Неповторимее которых нет?
Страданье чье-то долетит до слуха,
И стихнешь, обернешься неспроста…
И сердце – как одно большое ухо,
И вечность, как открытые уста.
И вспомнит тот, кого ты пожалеешь,
Что лист шуршит, что дерево поёт,
И солнце ярче, выше и теплее
Заглянет в одиночество твоё.

 

* * *
Когда-нибудь и ты к груди прижмёшь,
Седое небо, что сурово с виду…
Как просто это сердце разобидеть
Такой не зимней дерзостью, как дождь.
А я пустые саночки везу
Там, в памяти, где южный снег крошится,
И многому ещё дано свершиться,
И я сильна, я всё перенесу.
Я всё перенесу лишь оттого,
Что не прочнее ёлочных игрушек
Бывает счастье, из холодных пушек
Зло мировое целится в него.
Но санки, снег и нежность – навсегда.
В том средостенье, где взрослеть не надо,
Живёт неувядаемая радость
О том, что мы бессмертны, как тогда.

 

* * *
Из тонких кружев соткана звезда
Далёкая – так кажется отсюда…
Не из огня и не огромна будто,
Снежинка малая, крупица льда.
На расстоянии – и мы не те,
На расстоянии – и мы другие…
Сияем, как изделья дорогие,
И так тихи и странны в темноте.
Себя узнав в ночной, бессонной мгле,
Смахну пыльцу, не захочу казаться,
И сладкой, ложной песней привязаться
К тревожной, чуткой чьей-то тишине.

 

* * *
Как пахнет елью Новый год,
Так пахнет утро ожиданьем,
Явился с золотою данью
Берёзок царственный народ.
Берёзки – бледные княжны
Глядят с улыбкой в сердце сквера…
О, детская, простая вера,
Что мы кому-нибудь нужны…
Кому – нужны, кому – пустяк,
Все, что ещё случится с нами,
Кому-то – кажемся мы снами
У этой осени в гостях…

 

* * *
Золотое время облетает,
Погоди ещё хотя бы миг…
Мысль неугасимая, святая,
Как закладка, выпадет из книг.
Мысль о том, что небо нынче сизо,
А не серо, как вздохнет иной,
И гуляет голубь по карнизу,
Круглый, словно шарик надувной.
Дай неспешным мыслям наиграться
В старое, привычное лото,
Ну а после можно затеряться,
Словно призрак, в комнате пустой.
Или же бреди через недели,
Оставляя в лужицах следы…
Это, брат, ноябрь… Уже поспели
В сердце все заветные плоды.

 

* * *
Ты пожелай мне парк осенний, как
Желают счастья, пожелай мне кроны
С которых наземь падают короны,
И чудом кажется любой пустяк.
Ты пожелай мне узкую тропу,
Где ничего не стоит заблудиться,
И миг, когда мне дома не сидится,
И с крошечным листом делить судьбу.
Ты пожелай мне неуют дождя,
Орех, который хрустнет под ногою,
А то, что я домой вернусь другою,
Спасет меня и удивит тебя.

 

* * *
Вот ночь, где сердце видят только звёзды,
Вот ночь – опять надела жемчуга,
И небо кажется седым и грозным,
В нем тайно зреют зимние снега.
Свечой неяркой теплится сознанье
Бессонное и капают, как воск,
Слова, которых я ещё не знаю,
Слова, которые опять всерьёз.
Свеча, свеча, заплаканная свечка,
Дари слова и тёплый свет дари…
Вдруг станет ночь холодной, бессердечной,
Когда мы перестанем говорить.
Когда, как листья, растеряем звуки,
Останется лишь голых веток звон,
И мир жестокий, взятый на поруки,
Печальным, терпеливым Божеством.

 

* * *
Та глубина, на которой едины все,
Где плавниками шевелят рыбы молчанья,
Та глубина, на которой, слегка печалясь,
Вижу листа увяданье, цветок в росе…
Та глубина, на которую я нырну,
Вдруг забывая движение чётких стрелок,
Та глубина, для которой порой так мелок
Жест суеты… Разреши мне ту глубину…
Там в мокрых варежках – снег самых первых зим,
Не утонуть никогда кораблям бумажным…
Там – удивительно плыть, там – дышать не страшно,
Даже когда в тех морях ты совсем один.

 

* * *
И если отправлюсь нащупывать верные ноты,
Причуда случайная, с ритма меня не столкни,
Как с тесной тропинки… Я тихо окликну Кого-то,
Кто знает, как нужно… Лишь вспомни, лишь слёзы смахни…
Я тихо окликну, а музыка руку протянет,
Я тихо окликну, а дождь уж свое отзвенел…
В пустом междустрочье собака далёкая тявкнет,
Учитель – печаль – сизый, крошечный выронит мел.
И ласточка – нота срывается с нотного стана,
Давай же, давай же звучать на Твоём языке…
Когда, как кора, отпадает привычек усталость,
Искрится и ширится мир, не открытый никем.

 

* * *
Не трогать слов, пока они идут
По городу печальными стадами,
И золотые листья увядают,
И их седые дворники метут.
Не трогать слов, а ткать простую ткань
Молчания, пусть кутает, пусть лечит,
И знать, что не напрасно ветер шепчет:
«Пожалуйста, пожалуйста, не рань…».
Не трогать слов, их норов часто зол,
Стань паузой, не торопись с ответом,
Не удивись, что ты наполнен светом,
Не удивись, что пуст и невесом.

 

* * *
Ещё одно предзимье, дождеванье,
Шаги по лужам, в тишину вживанье,
Туч сизокрылых бесконечный блюз…
Ещё одна попытка – опереться
Об ось свою, в доверие втереться
К стволам древесным. Пусть поддержат, пусть…
Ещё одно бессонное доверье
К сердечным ритмам, крови претворенье
В ритм стихотворный, в музыку, в строку…
Ещё одно кратчайшее сегодня,
И вся тоска о ели новогодней,
Которую спасла б, но не могу…
Ещё одна соломинка – держаться,
Ещё одно желанье – приближаться
К истоку жизни, к нежности, к огню…
Ещё одной травинки прорастанье
К далёким небесам, к беззвучной тайне,
Которую, увы, не сохраню…

 

* * *
Прохладную ладонь на лоб кладет звезда,
И все, что я могу – понять и исцелиться…
Я знаю, что просить о чем-то навсегда
Бессмысленно, и все ж, не стоит торопиться.
Весь бисер голубой на нитку нанижу,
Весь бисер голубой, который мне отпущен…
Ты – ветка, жизнь моя, где я листом дрожу,
И веток не прошу надёжнее и лучше.
И если мне шепнут, что время улетать,
Я с ветки соскользну с беспечностью ребенка…
Ты подари мне, друг, такую благодать
Коснись слегка рукой и улыбнись вдогонку.

 

* * *
Позволь дослушаться, позволь дождаться,
Ещё не охватила суета…
И может лик любимый угадаться
В природы столь отзывчивых чертах.
Для каждой шишки этот мир – шкатулка,
Для каждой птицы – теплая ладонь…
Позволь спешить к тебе по переулку,
Мой новый день, и высекать огонь.
Я не кремень, но искра золотая
Родится для небесного огня…
И рыжий лист, и клён, и птичья стая
Оставлены, как дети, на меня.

 

* * *
На то и день, что может быть мгновеньем,
И жемчугом, и дымом голубым,
Возьми его в ладонь, найди терпенье,
Он глина, снег, он может быть любым…
Не вылеплен ещё кувшин последний,
И эта глина – словно навсегда…
Но что-то следует за зноем летним,
Не старость ли? Попробуй, угадай…
Лепи, лепи, как в детстве лепят детство,
Цветное, озорное, без прикрас…
Нам выпало забавное наследство –
Лепить, пока природа лепит нас.