Просмотр на белом фоне

Он называл себя «зачеловек». Что означает здесь приставка «за»? Она означает ни много ни мало выход за пределы человеческого естества и существа. Выход – куда? В открытый космос? В каком-то смысле – да. Близость Хлебникова к учению В. Вернадского о ноосфере отмечалась многими исследователями. Р. Дуганов, в частности, указывает: «В системе Хлебникова три степени «просветленности» порождают соответственно три мира – земной, солнечный и звездный…». На эту тему написаны тома, а о Хлебникове как ученом и поэте – целые библиотеки. Приближают ли они к разгадке тайны Велимира? Ни на йоту! Но самоаттестацию Хлебникова по части зачеловеческого подтверждается хотя бы двумя географическими точками его рождения. То ли село Тундутово, то ли Малые Дербеты Астраханской губернии. Но ведь и могил у него тоже две – на погосте Ручьи и на престижном Новодевичьем, куда его определили за «верность традициям революции». Однако революция перманентно совершалась в его голове и его духовном составе. На социальное, вообще земное он обращал исчезающее мало внимания. Точнее всех о нем сказал Мандельштам, тоже большой чудак: «Хлебников не знает, что такое современник. Он гражданин всей истории, всей системы языка и поэзии».

Гения проще всего объявить городским сумасшедшим. Гений асоциален, он «плохо себя ведет», в нем «все не кстати, не так, как у людей» (Ахматова). Гений невыносим, возиться с ним быстро надоедает социально озабоченным современникам. Талант куда более организован и приспособляем. Посмотрите, как быстро и прочно обуржуазились хотя бы Маяковский (ближайший соратник Хлебникова) или Есенин с их «свежевымытыми сорочками» и лайковыми перчатками (правда, оба были практически бездомны). Между прочим, Ахматова осталась верна своим стихам: чуралась всякой собственности и передаривала подарки. А Хлебников мог и вовсе ходить в мешке с прорезанными для рук отверстиями, спать на вокзалах и не есть по три дня. Ахматова бы точно подписалась под главным тезисом манифеста будетлянина о надзаконности художника: «Поэты должны бродить и петь». Сам он так бродил и пел, пока не упал.

Лучше всего он чувствовал себя в Персии, где уважали дервишей. Правда, там подцепил малярию, от последствий которой умер. А может, от последствий двух сыпняков, подхваченных на Родине. А может, оттого что к началу 20-х про Хлебникова все забыли. Наигрались. Ведь даже пресловутое посвящение в Председатели земшара было игрой, пародией. Затеявшие эту шутовскую церемонию в Харькове Есенин и Мариенгоф искренне потешались над Велимиром. А он думал, что все серьезно, и пригласил присоединиться к посвящению еще 316 персонажей, которых считал родными. Странно, что ни Уэллс, ни Тагор, никто другой ему не ответили, правда? Но ведь именно неприкаянный Хлебников остался Председателем во мнении потомков! Именно он, не понявший юмора тех, кого считал друзьями, написал знаменитое «Заклятие смехом». И одна из последних его сентенций: «Я умер – и засмеялся». Только он и мог так написать! Жители деревни Санталово, где Велимир мучительно уходил, возможно, поняли его глубже многих литературоведов.

Его стихи почти всегда чреваты научным контекстом. Вознесенский не зря называл Хлебникова «генетик языка». Взять хоть словцо «зинзивер», которое стало визитной карточкой не имевшего никаких визиток поэта. Название отсылает нас к орнитологии, которой Велимир увлекался по стопам отца – серьезного орнитолога, – и к одному из самых известных стихотворений Хлебникова «Кузнечик»:

Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер.
«Пинь, пинь, пинь!» – тарарахнул зинзивер…

Очень любопытный анализ стихотворения находим в работе Э. Ахадова «Зинзивер – тайна Велимира Хлебникова»: «Богатым голосовым репертуаром обладает Большая синица (лат. Parus major). Специалисты выделяют до 40 вариаций издаваемых ею звуков. При этом одна и та же особь одновременно способна чередовать три-пять вариантов, различных по ритму, тембру, относительной высоте звуков и количеству слогов». Кузнечикам в поэтическом мире Хлебникова А. Россомахин посвятил целую монографию. Синиц в России не зря называли «зинька». Большая синица по признаку звукоподражания и есть зинзивер. Напрасно думать, что Хлебников выстраивает пищевую цепочку, где Большая синица должна съесть кузнечика. Тайна в том, что кузнечик – одно из имен той же синицы. Таким образом зинзивер превращается в кузнечика, даже если не знать, что в птичьей иерархии это синонимы.

«Эксперимент», «авангард» давно стали синонимами хлебниковского хаоса, в котором ему чудилась высшая гармония сфер. А может, не чудилась, если он слышал ее зов бессонными ночами. Просто большинству из нас эта мелодия недоступна.

Об Авторе: Марина Кудимова

Родилась в Тамбове.Начала печататься в 1969 году в тамбовской газете «Комсомольское знамя». В 1973 году окончила Тамбовский педагогический институт (ТГУ им. Г. Р. Державина). Открыл Кудимову как талантливую поэтессу Евгений Евтушенко. Книги Кудимовой: «Перечень причин» вышла в 1982 году, за ней последовали «Чуть что» (1987), «Область» (1989), «Арысь-поле» (1990). В 90-е годы прошлого века Марина Кудимова публиковала стихи практически во всех выходящих журналах и альманахах. Переводила поэтов Грузии и народов России. Произведения Марины Кудимовой переведены на английский, грузинский, датский языки. C 2001 на протяжении многих лет Марина Кудимова была председателем жюри проекта «Илья-премия». Премия названа в память девятнадцатилетнего поэта и философа Ильи Тюрина. В рамках этого проекта Кудимова «открыла» российским читателям таких поэтов, как Анна Павловская из Минска, Екатерина Цыпаева из Алатыря (Чувашия), Павел Чечёткин из Перми, Вячеслав Тюрин из бамовского поселка в Иркутской области, Иван Клиновой из Красноярска и др. Собрала больше миллиона подписей в защиту величайшего из русских святых — преподобного Сергия Радонежского, и город с 600-летней историей снова стал Сергиевым Посадом. Лауреат премии им. Маяковского (1982), премии журнала «Новый мир» (2000). За интеллектуальную эссеистику, посвящённую острым литературно-эстетическим и социальным проблемам, Марина Кудимова по итогам 2010 удостоена премии имени Антона Дельвига. В 2011 году, после более чем двадцатилетнего перерыва, Марина Кудимова выпустила книгу стихотворений «Черёд» и книгу малых поэм «Целый Божий день». Стихи Кудимовой включены практически во все российские и зарубежные антологии русской поэзии ХХ века

• Web
|
• Публикации в Гостиной (41)