RSSВера КАЛМЫКОВА. «Не выпущу из памяти ни дня…»
Я всё запомнила, и каждый миг
я перелью в объёмистое слово.
Сберечь, чтобы потом вернуть тебе —
и стать твоей возможностью вернуться.
Не выпущу из памяти ни дня.
Мужской судьбы извилисты дороги,
а женский путь — ползти, спрямлять углы,
стелить соломку, возвращать на место…
…а безысходность сбывшихся надежд!..
Я столько раз мечтала умереть,
а сколько раз ещё пожить решала,
что нынче закрома мои пусты,
лишь в погребе блестят бока сосудов:
за каждой каплей надобен пригляд.
Пускай не высохнет, не испарится…
* * *
Я дни проживаю до самого дна —
романтика, блеф, белена, пелена,
в ушах полнозвучен зашкаливший пульс,
но это реальность, и я не проснусь.
Я бодрствую. Ясен и призрачен путь,
дорога легка, но готова свернуть,
и вместе с собой завернуть и меня,
в бетон закатав до скончания дня.
Тиха, молчалива, смиренна, кротка,
я выдержу вес, ведь дорога кратка,
покорно во тьме растворится скелет,
но в месиве жутком таится стилет,
он вырежет форму и выбросит ввысь,
он будет будить: «Подымайся, проснись».
Дорога длиннее, и вечен возврат,
бездонные дни вдоль дороги стоят.
* * *
землю свою носит моя душа
каждый день волочит её на горбу
ох упала бы если б знала куда и как
нам две тысячи лет назад показали путь по воде
мы не знаем броду и всё норовим лететь
* * *
Льву Саксонову
Оставляя кровавые клочья у каждой святыни,
сил нет больше бежать до последней из главных святынь.
Отдавая судьбу свою времени капля за каплей,
замереть и ни пяди, ни крошки судьбы не отдать.
…А ведь сказано ясно, имеющий душу да слышит:
легче лёгкого — камень замковый с души отворить.
Так зачем же мне тела початок и крови отмерок,
если выйти нельзя и себя не вернуть нипочём?
Разве я не земля, та, которой со временем стану,
разве в муках телесных душа не забыла свой путь?
Эти вечные кровь и земля называются телом,
да и камень — всего лишь смешение крови с землёй.
Легче лёгкого синь его: сдвинь его, скинь его, ну же.
а Господь довершит остальное.
Но как отворить?
* * *
Памяти Инны, Елены, Марьяны, Марии
Космос открыт для всех. Звёзды свистят в упор.
Я посреди — обеспамятев, обомлев.
Время идёт, дорогая, а ты мертва до сих пор.
Неужели не жаль праздно лежать в земле?
Кукиш, обман, мираж, бегство, просак, простой…
Нет, это ловкий трюк — избежать седин.
Ангел-хранитель, оставшийся сиротой,
Чем он занят теперь? Что ж он, совсем один?
— Помнишь, как кровь, гудя,
сердце бросает в бег,
помнишь, она в пути
бьётся, светла?
— Жалко мне вас, трудяг,
верных, неверных — всех.
Мне всё равно, прости.
Я умерла.
Старость придёт ко мне, ты молода всегда,
минус один: тебя попросту нет.
В памяти берегу след твоего следа,
воздух, дрожа, хранит слепок, портрет.
Большему всех пространств, сердцу приказ отдам —
сжаться и прекратить поиск вовне.
Фактам слепым назло, наперекор годам
ты не в могиле, нет: глубже — во мне.
* * *
Живи-ка по-людски. Молись своим богам,
не ставь перед другим, кичась, вопрос вопросов:
мол, так тебя растак, ты ль это, Вальсингам?.. —
оставь его ему, а сам останься с носом.
Не знает телефон, по ком ему звонить,
не знает даже стул, по ком он разломался,
судьба сама сплетёт прилипчивую нить,
исполнит ход конём в обманном ритме вальса.
И ты, хоть целый ком уловок наскребя,
не переждёшь в углу витые повороты,
а где-то по пути вдруг спросят и тебя:
«Ты ль это, Вальсингам? А если нет, то кто ты?»
Об Авторе: Вера Калмыкова
Вера Владимировна Калмыкова (р. 1967) - поэт, член Союза писателей г. Москвы, кандидат филологических наук, автор монографий и статей по истории искусства, шеф-редактор журнала "Философические письма. Русско-европейский диалог", куратор художественных выставок. Публиковалась в журналах "Арион", "Вопросы литературы", "Дружба народов", "Знамя", "Нева", "Октябрь", "Плавучий мост", "Урал" и др.
Опубликовано в выпуске: Мениппей весны
