М. : Синяя гора; Саратов : Амирит, 2025. — 260 с.
ISBN 978-5-00207-819-6
Необязательное предисловие
Совершенно согласен с необязательностью всяческих преди-(после-)словий, в том числе и к обширному избранному за четверть века. Но такова традиция, а я её чту.
Что ж: место рождения — Пинск. Белоруссия. А нынче — Беларусь. Но по причине того, что я уже тридцать семь лет как покинул берега Пины-Припяти, остановимся на первом. Не поверяя гармонию алгеброй (в которой я ничего не смыслю, начиная со школьных времён и с пресловутых «бассейновых задач»), важно отметить, что полесские четверть века — не пустой для моего сердца звук.
Советско-пинское детство, которое пришлось на 60–70-е годы, мало чем отличалось от других детств моих провинциальных ровесников на всей территории СССР: одно-/двухэтажный роддом, детсад (в моём случае — всего месяц-полтора, точно не помню — из-за того, что бабушка была на пенсии и не работала), школа, двор, спортивные кружки…
Читать
Облаками черешен, цветущих, как сон, –
был я взвешен и всё-таки был невесом,
но февральская муха, полночно жужжа,
сердце резала без ножа.
Дай уснуть – не жужжи, дай вернуться назад,
где растёт – чисто ртуть, отцветающий сад.
Я – комар в янтаре, я – в июле пчела,
улетевшая во вчера.
Насекомым всегда, насекомым везде –
наступила страда не ходить по воде;
и ходить не могу, и летать не хочу
я, завидуя только грачу. Читать дальше 'Феликс ЧЕЧИК. Уподобиться рекам'»
Завидую тому, кто мало
и долго пишет день за днём,
кого, как будто глину, мяла
и обжигала смерть огнём.
Завидую тому, кто снова
вымучивает, как в бреду,
непозволительное слово
у очевидных на виду.
И до того ему нет дела,
что происходит во дворе
и для чего опять запела
метель в июньском январе.
А я живу и в ус не дую,
а дую в старую дуду,
влюбившись в деву молодую,
себе и деве на беду.
Читать дальше 'Феликс Чечик. Прелюдия сада'»
Докурю я последний чинарик
и последнюю рюмку допью.
И Венеру включу, как фонарик,
осветившую жизнь не мою.
Что ж, свети, — пусть не мне, но другому;
и пускай навсегда молодой
не тоскует по отчему дому
под моей путеводной звездой.
Читать дальше 'Феликс ЧЕЧИК. Существующий только во сне'»
* * *
Па ягады i за грыбамi
ходили в пинские леса.
И были чистыми над нами
и голубыми небеса.
Но вместо ягоды-малины
и вместо белого гриба
манили нас, неумолимы
и непреклонны как судьба,
штыки, траншеи, медальоны,
снаряды, каски, черепа —
там, где погибли миллионы
и там, где заросла тропа.
Читать дальше 'Феликс ЧЕЧИК. Расставания чаша не выпита'»
С.Т.
Ни с того ни с сего возвратились ко мне
через столько, казалось бы, лет
разноцветные ленточки в Дарасуне
и дацана мерцающий свет.
Забайкальские розы цвели круглый год
пышным цветом, и цвет был багров,
и санчасть изводила канистрами йод
и зеленку под смех прапоров.
И две трети полка на плацу без сапог,
исключение — сибиряки.
Но спустился с небес бронетанковый бог
и слонов произвел в черпаки.
Наступает рассвет. Расступается тьма.
И мы едем вдоль майской реки
ремонтировать и доводить до ума
генеральские особняки.
Приближается цель — удлиняется цепь,
просыпается родины страж.
За вагонным окном бесконечная степь
переходит в таежный пейзаж.
И в рассветных лучах сквозь оконную грязь,
добрым молодцам — пьяным бойцам:
открывается суть, обновляется связь —
проступает небесный дацан.
А потом Дарасун, и уже навсегда,
исцелившись на годы вперед,
разноцветный салют на кустах, где вода
из трубы минеральная бьет.
И девятого мая, до звона в ушах,
впрочем, как и столетье спустя,
мы горланим про жен и чеканим свой шаг,
сапогами на солнце блестя.
Читать дальше 'ФЕЛИКС ЧЕЧИК. «ПОД НЕБОМ НАДВОЕ РАСКОЛОТЫМ…»'»
RSS
Comments (0) 
М. : Синяя гора; Саратов : Амирит, 2025. — 260 с.
