Игорь Михайлов

Михайлов Игорь родился в 1963 году в Ленинграде. В 1979 году переехал на ПМЖ в город Жуковский. С 1982 по 1984 год служил в группе советских войск в Германии. В 1989-м окончил филфак МГПИ имени Ленина. Работал сторожем, дворником, социальным работником, грузчиком, журналистом в местной газете «Современник». Потом — в подмосковной газете «Домашнее чтение». Год — в «Московской правде». С 2004 по 2008 год — в журнале «Литературная учеба». Ныне — редактор отдела «Проза» журнала «Юность». Прозаик, рассказы и очерки И. Михайлова публиковались в журналах «Литературная учеба», «Москва», «Нева», «Юность» и др. Автор двух книг прозы, вышедших в издательствах журнала «Юность» и «Художественная литература». Лауреат премии журнала «Литературная учеба» в номинации «Проза» за 2002 год. Лауреат премии Валентина Катаева в номинации «Проза» за 2006 год. Отмечен международным литературоведением как «певец малых городов России».

Игорь Михайлов: Публикации в Гостиной

Игорь МИХАЙЛОВ. Большой скачок. Рассказ

Comments (0)

Игорь Михайлов

Это было однажды в сентябре. Серый дождик окропил меня, словно батюшка из кропила, покуда я шел из деревни на станцию.

Я шел мимо взъерошенных сороками елок и вязов, пестрые коровы с глазами богородиц смотрели на меня.

Я шел из деревни, как ходоки к Ленину, в театр на спектакль по Островскому. С купцами, поддевками, цыганами, разгулом и пьянством.

После спектакля я вспоминал сорок, суетливо чертивших хвостами зигзаги над болотом, красный пожар дикого винограда, коров с глазами богородиц и подумал, что совместить или свести воедино это можно только распив бутылочку коньяка после спектакля, а может и вместо спектакля.

Пьяной осенью в укромном местечке Москвы, которых все меньше.

Фонарь поздним вечером у Большого подмигивал подбитым глазом. Машины, словно утюг, выглаживали стрелки на мостовых, и режиссер этого спектакля Лева Яковлев, посмотрев на меня пронзительно, как апостол, сказал, что на Лубянке есть хорошее, недорогое кафе. Читать дальше 'Игорь МИХАЙЛОВ. Большой скачок. Рассказ'»

Уж осень на дворе…

Игорь МИХАЙЛОВ. Про Генку Балагурова

Comments (0)

Игорь Михайлов

Мой однокурсник по МГПИ имени Ленина Генка Балагуров обитает в Королеве.

Плавает Балагуров в этом космическом пространстве, как карась на колхозном рынке, тычась в мутные стенки аквариума.

Полуслепой Генка с линзами такого огромного калибра, что похож на муху под увеличительным стеклом.

За человека его никто всерьез не принимает. Каждый норовит потыкать его носом, как котенка в кучу, либо отмахнуться, либо газетой пристукнуть.

Муха ведь!

Темно-зеленые перископы его очков по вечерам смотрят из окошка, с первого этажа, оттуда, где земная твердь, словно прибитая к бетонному фундаменту соткой, свинцовой струей дождя: помойки и магазины. Читать дальше 'Игорь МИХАЙЛОВ. Про Генку Балагурова'»

Душа в заветной лире

Игорь Михайлов. Гонка жизни. Рассказ

Comments (0)

Игорь Михайлов

Как будто бы я только что бегал по городу, а тут заглянул в театр. Или перепутал театр с вокзалом, вошел не в ту дверь, а вышел на другой…остановке, станции и сразу же оказался в гуще таежной жизни. В самом центре.

И вот мы стремительно разрываем шуршащий, как занавес в театре, полог дождя. А там, на экране или уже за… собака гонит по реке детеныша изюбра. Два других пса бегут параллельным курсом и не дают ему выпрыгнуть на берег. Ни туда, ни сюда, никуда.

Гон!

Гонка жизни!

Жестокая, страшная, странная, как будто мы нырнули не в пелену дождя, а приоткрыли полог тайны под названием «естественный отбор».

Лодка, летящая вслед на крыльях воображения, прыгает на порогах, картинка прыгает в глазах, краски смешиваются, брызги вспенивают симфонию осени. Все перемешалась. Собаки и Таюра, небо и река, жизнь и смерть! Читать дальше 'Игорь Михайлов. Гонка жизни. Рассказ'»

КАМО ГРЯДЕШИ?

Игорь МИХАЙЛОВ. Купание в Чухломском озере

Comments (4)

Игорь Михайлов

Погружаться в сероватое пространство русского севера – все равно, что отрекаться от мира, удаляться в скит, бежать прочь. Чтобы никто и никогда больше не видел и не слышал. И ты, чтобы никого и ничего. Кроме густого ельника, брошенных деревень, лосиной морды, медведя или лешего.

Отставной, ссыльный, каторжный край. Медвежий угол, тишь да глушь. Дикий простор и вольная воля. Сума да тюрьма.

В самой природе, в ее неброскости, как будто даже стыдливости за свою внешнюю некрасивость – что-то щемящее, томительное и грустное, окаянное и невыплаканное, как песня или монашество. Безвозвратное и бесповоротное, словно иллюстрация к слову юдоль.

Или все не так, а наоборот.

Север – он обманчив, ненадежен. Издали вроде бы серенький волчок, а на поверку иначе. А потом пытаешься вспомнить что-то определяющее, деталь, особенность, а ее и нет, словно все это примерещилось или приснилось. А потом понимаешь, что поспешил. Просто север тебя не принял, а обманул.

Читать дальше 'Игорь МИХАЙЛОВ. Купание в Чухломском озере'»

Тридевять земель   ПРОЗА