Comments (0)

Владимир Гладышев

 Предлагаем читателю некоторые соображения относительно одного из самых совершенных в художественном отношении и самых важных в плане понимания нравственно-эстетической позиции Бунина периода эмиграции произведений из цикла “Тёмные аллеи” — рассказа “В Париже” (согласно авторской датировке, рассказ написан 26-го октября 1940-го года).

В нём мы видим удивительное по глубине, на подсознательном уровне прочувствованное и воплощённое в совершенном по форме произведении, понимание Буниным невозможности быть счастливым человеком, если ты лишён главного для любого человека — Родины. О том, что эта мысль является подспудной, восходящей к художественному озарению, говорят и слова Бунина, сказанные им после того, как рассказ был закончен (см. ниже). Рассказ является ещё одним доказательством того, что подлинно великий писатель не может сознательно изменять явления действительности, поскольку его творчество представляет собой во многом интуитивное освоение реальности, не поддающееся никаким попыткам осмыслить её логически.

Читать дальше 'Владимир ГЛАДЫШЕВ. “Любовь к родному пепелищу…”'»

Comments (0)

Вадим Крейд

1

О нем говорили то как об эпигоне, лощеном снобе, жутком маэстро, то как о первом поэте эмиграции, королевиче русской поэзии. Теперь, в перспективе времени, когда и в спорах и в наследии многое отстоялось, мы видим в Георгии Иванове классика ХХ века. Назначение поэта, считал Г. Иванов, делиться духовным опытом жизни. Для русской литературы,  писал он, благородство и достоинство, если уж не ее величие, состоит в духовных исканиях. «Искания – исконная область русской культуры» (1). А ключи величия вечной, метафизической России даны эмигрантской литературе, в которой стираются ненужные перегородки и рушится отжившая иерархия. Русский писатель в эмиграции обязан смотреть на мир «со страшной высоты», говоря словами Осипа Мандельштама. «Страшно подумать, под какой ослепительный прожектор истории попадем когда-нибудь все мы», – обращался Г. Иванов к поэтам эмиграции. Кое-что в его предсказаниях сбылось – сбывалось не раз. «Бывают странными пророками поэты иногда», – любил он повторять строку из Михаила Кузмина, кумира своей юности. Каким  же духовным опытом поделился с нами Г. Иванов в итоге своего полувекового творчества? Каким был его путь, какими были стадии этого пути?

Читать дальше 'Вадим КРЕЙД. Бессмертной музыкой звуча. Творчество Георгия Иванова'»

Comments (1)

Александр Радашкевич

И опять вспоминается, что в толще незапамятных времён, куда бессилен проникнуть чей-либо взгляд, неизвестный нам древний египтянин периода Среднего царства, то есть около сорока веков назад, уже назвал диалог на развалинах внутреннего мира «Беседа разочарованного со своей душой»: «Ныне стоит предо мною смерть, Как благоухание мирт, Как плаванье под парусом при попутном ветре. Ныне стоит предо мною смерть, как дорога под милым дождём…» и т.д.

Теперь в Париже, по прошествии полувека, переиздан «Распад атома» Георгия Иванова, написанный под ещё не остывшими «звёздами тридцатых годов двадцатого века».

Эта знаменитая книга окружена ощутимым молчанием не только в «вольном холоде тюрьмы», но даже в «затхлом воздухе свободы». Такова, видно, мстительность портретируемого в ней «мирового уродства» (в стихах – «скука мирового безобразья») – ключевого ивановского образа расщепления душевного атома, выпада его за все мыслимые пределы традиционных морально-этических, религиозных, нравственных, идеологических и прочих условных и безусловных устоев.

Беседу поэта со своей душой характеризует прежде всего боль – небывалого накала и пронзительности – та боль безкожего художника (по словам Томаса Манна о Достоевском), которому непереносимо даже прикосновение воздуха, та боль, что восходит, в сущности, к Заповедям Блаженства: «Иногда мне чудится даже, что моя боль – частица Божьего существа. Значит, чем сильнее моя боль…»

Читать дальше 'Александр РАДАШКЕВИЧ. Отповедь, проповедь и исповедь Размахайчика. К 80-летию «Распада атома» Георгия Иванова'»

Comments (0)

Дария Маслеева

Стихотворение Беллы Ахмадулиной «Ночь под Рождество» входит в авторский цикл «Возле ёлки» (1999). К этому циклу уже обращались исследователи, на что указывает М.С. Михайлова в статье «Амбивалентность творчества в лирическом цикле Беллы Ахмадулиной “Возле елки”»: «По утверждению американской исследовательницы Кристин Райдел, акт написания стихотворений о языческих богах и языческом же Божестве – Елке – в рождественский Сочельник самой Ахмадулиной представляется греховным»¹. Мы сосредоточили внимание на интерпретации одного из стихотворений цикла, отчасти продолжая размышления литературоведов об амбивалентности творчества в сознании лирического «я» Ахмадулиной, но акцентируя главным образом функцию элементов фольклорной системы в тексте: прослеживая в нем трансформации поэтики календарной обрядности.

Выявлению религиозных мотивов в лирике Беллы Ахмадулиной посвящена одна из глав книги Т.В. Алешки «Творчество Ахмадулиной в контексте традиций русской поэзии»: «Отношение Ахмадулиной к ценностям христианской традиции, ее религиозное чувство претерпело эволюцию на протяжении творчества. <…> Приближение к осмыслению религии осуществляется у Ахмадулиной через чувство ответственности перед своим Даром»². Автор книги предпринимает попытку продемонстрировать, как в ахмадулинской поэзии «более или менее произвольно конструируется сознание, приближенное к религиозному», замечая при этом, что «часто “таинственное” отождествляется с “религиозным”» (46).

Читать дальше 'Дария МАСЛЕЕВА. Фольклорные мотивы в стихотворении Беллы Ахмадулиной «Ночь под Рождество»'»