RSS RSS

Вера ЗУБАРЕВА ● Ангел в окне

Когда мы въехали в новый дом, папа вышел на террасу и сказал:

– А вот здесь я буду летом спать.

На следующий год он умер, уже не помня ни о террасе, ни о доме, ни о ком. Так утверждали врачи.

В доме поселилась грусть. Вечерами она бродила по комнатам и шуршала портьерами. Иногда хлопала дверью, делая вид, что уходит, но не уходила.

А однажды притащила мешок воспоминаний, вытряхнула их на пол и сидела, перебирала. Одно из них – папин сон о том, как он меня спасал. Я его сразу узнала. Папа рассказал мне о нём, когда я пришла его навестить.

– А я тебя спасал, – сообщил он, как только я вошла к нему в палату. Видимо, он недавно проснулся.

– Где? Во сне?

– В каком ещё сне? Ты по лесу шла, там совы страшные налетели, а я тебя спас.

– Спасибо, папка!

– Да чего там…

Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА ● Ангел в окне'»

Игорь ВОЛГИН ● «Покуда ясны небеса…»

* * *
Вероломная, нежная, злая,
беспородных болотных кровей,
под разлёты вороньего грая
что ты сделала с жизнью моей?

Что ты сделала с нашим жилищем,
как Рязань, разоренным во прах,
с этим счастьем недолгим и нищим,
с первым словом на детских устах?

Значит, время страшнее, чем Ирод,
если женщина в дикой борьбе,
умножая количество сирот,
пробивает дорогу себе.

Я теперь заодно с листопадом,
с этой ширью, где охра и ржа,
где кружит над заброшенным садом
уязвленная мною душа.

Где подруга последняя – осень
от меня поспешает во тьму.
И под шум переделкинских сосен
так легко засыпать одному.

 

Читать дальше 'Игорь ВОЛГИН ● «Покуда ясны небеса…»'»

Марина ЛАРИОНОВА ● Необычная рыбалка помещика Литвинова ● (рассказ А.П. Чехова «В Рождественскую ночь»)

В рассказе «В рождественскую ночь» молодая женщина на берегу моря, лед на котором должен вот-вот сломаться, ждет возвращения своего мужа, помещика Литвинова, и его рыбаков. Но ждет не с надеждой на возвращение, а с надеждой на гибель нелюбимого мужа. Когда же спасшийся Литвинов появляется, она не может скрыть разочарования. Муж, которому открылась страшная правда, отправляется с дурачком Петрушей обратно в море и гибнет. В этот миг в молодой женщине просыпается любовь.

Один из первых рецензентов рассказа Н. Ладожский (В.К. Петерсен) отметил «совершенно невероятный» его замысел и множество несообразностей в поступках героев. Но в то же время в рецензии говорится о «какой-то открытой внутренней правде, заставляющей прощать скомканность всей трагедии на протяжении восьми страничек рассказа и одной сумасшедшей минуты, завершившей долго длившееся событие» (С. II, 531). Рассматривая рассказ, современный исследователь-чеховед пишет: «Трудно объяснить, почему помещик отправился так далеко на подледный лов именно под Рождество» [Седегов 1991: 52].

Читать дальше 'Марина ЛАРИОНОВА ● Необычная рыбалка помещика Литвинова ● (рассказ А.П. Чехова «В Рождественскую ночь»)'»

Владимир ГУБАЙЛОВСКИЙ ● Речь на вручении премии «Белла»

Эта моя весьма короткая речь была произнесена 23 мая 2015 года со сцены Калужского драматического театра во время церемонии награждения лауреатов премии “Белла” за 2014 год. Представляла лауреата в номинации “Литературно-критическое или биографическое эссе о современной поэзии” – председатель русского жюри премии, литературный критик Наталья Борисовна Иванова.

Критиков редко награждают премиями. И я хочу в первых словах выразить свою глубокую благодарность прекрасным людям, придумавшим премию “Белла” и включившим в нее номинацию “Литературно-критическое эссе о современной поэзии”. Я благодарен журналу “Новый мир”, опубликовавшему мою статью “Конец эстетической нейтральности”. Я благодарю уважаемое жюри, которое из большого списка достойных претендентов выбрала мою статью.

Я попробую сказать несколько слов о специфике работы критика, пишущего о поэзии.

Цветаева писала в статье “Поэт о критике”: “Народ, в сказке, истолковал сон стихии, поэт, в поэме, истолковал сон народа, критик (в новой поэме!) истолковал сон поэта. Критик: последняя инстанция в толковании снов. Предпоследняя”.

Читать дальше 'Владимир ГУБАЙЛОВСКИЙ ● Речь на вручении премии «Белла»'»

Александр МЕЛЬНИК ● Объяснительная записка «поэта-подвижника»

Русское Безрубежье в этом году опубликовало в Гостиной список поэтов, стоящих у руля литературного процесса, отметив их как поэтов-подвижников.

Творчество само по себе отнимает много времени и сил у пишущего.

У многих просто не хватает времени взглянуть на то, что делают коллеги по перу. Тут бы со своими рукописями разобраться! Поэтому особого внимания заслуживают те, кто не только читают произведения других авторов, но и способствуют их дальнейшей жизни, движению навстречу к читателю. Мы хотели бы, чтобы не только имена этих поэтов-подвижников, но и их деятельность была неформально представлена читателю на страницах «Гостиной».

        Сегодня мы представляем нашим читателям поэта, главного редактора журнала “Эмигрантская лира” и президента одноимённой некоммерческой организации Александра МЕЛЬНИКА. Редакция “Гостиной” попросила Александра рассказать о себе, о том, как всё начиналось, и о планах на будущее.

_________________

 

АЛЕКСАНДР МЕЛЬНИКПрежде всего, спасибо журналу «Гостиная» за необычный и лестный титул! В социальных сетях его быстро переименовали в поэта-передвижника, что, в сущности, означает то же самое.

Что сказать в своё оправдание… В Бельгии я живу с 2000 года. Словосочетание «Эмигрантская лира» родилось в 2009 году. За прошедшие 15 лет в моей жизни произошло немало событий самого разного плана. Из всего этого бурного водоворота я бы выделил три «струи» – научную, коммерческую и литературную. В Бельгию мы с женой Оксаной переехали из Сибири, оставив там наш совместный бизнес. Мне хотелось завершить свои исследования Байкальского региона с использованием историко-географических данных и аэрокосмической информации, начатые ещё в бытность мою научным сотрудником одного из институтов Сибирского отделения АН СССР. Так мы оказались в небольшом студенческом городе Лувен-ла-Нёв под Брюсселем. Начался мой научный проект – сначала я закончил с отличием третий цикл межуниверситетского курса и получил соответствующий диплом лувен-ла-нёвского университета (по специальности «картография и космические методы исследований»). После этого была докторантура – сначала в Свободном университете Брюсселя, затем в университете Льежа. Многочисленные «эмигрантские» мытарства и приключения я тут не упоминаю. В 2010 году я защитил диссертацию по управлению природными и антропогенными рисками Байкальского региона и стал доктором наук (docteur en science). После этого пару лет преподавал географию в одном из брюссельских институтов.

Читать дальше 'Александр МЕЛЬНИК ● Объяснительная записка «поэта-подвижника»'»

Ефим БЕРШИН ● «На иконе окна …»

* * *

                                                         Григорию Померанцу

 

Загадка снега – теорема духа.

Не доказать за недостатком формул.

Мир занедужил.

Суть его недуга –

размытость формы.

Все принимает форму снега. Ибо

без снега все – бесформенная груда

предметов.

Так бесформенная рыба

к рассвету принимает форму пруда.

Так мать с годами примет форму сына.

Так стынет в форме инея дорога.

Так ходят в лес молиться на осины,

застывшие под снегом в форме Бога.

2003

 

Читать дальше 'Ефим БЕРШИН ● «На иконе окна …»'»

Анатолий ВЕРШИНСКИЙ ● Творчество

Мир насквозь прошит повторами:
стены, своды и декор…
Облака, по-над которыми
пролетаю, — слепки гор.

Прутья сада вторят абрисам
тех людей, кого уж нет,
словно я ошибся адресом
на каких-то сорок лет.

За удачей, смутно брезжащей,
я отчалил курсом вест.
И нашёл своё прибежище
вдалеке от отчих мест.

Читать дальше 'Анатолий ВЕРШИНСКИЙ ● Творчество'»

Наталья ЛЯСКОВСКАЯ ● «Сотворю себе малое чудо…»

* * *
и сошлись однажды наши да враги
призывает каждый Боже помоги
все несут иконы крестятся пучком
все кладут поклоны падают ничком
магазин заряжен через грудь калаш
наши в камуфляже вражий камуфляж
если глянуть с неба как одна семья
что вам мало хлеба люди-братовья
нету в реках рыбы зверя нет в лесах
овоща в садыбах солнца в небесах
не сыскали слова чтобы мир сберечь
чи скiнчилась мова аль иссякла речь
голубые очи светлые чубы
и никто не хочет утром лечь в гробы
серые зелёные в ранней седине
словно спепелённые в проклятом огне
чёрные да карие волосы как смоль
всем одно мытарить всем едина боль
завтра снова битва, затишь недолга
слышится молитва в лагере врага
наши в храмах тоже наших не сломать
вот кому Ты Боже будешь помогать

Читать дальше 'Наталья ЛЯСКОВСКАЯ ● «Сотворю себе малое чудо…»'»

Марина САВВИНЫХ ● «Пока под нами круг восьмой…»

* * *
О, если б те… с живыми гривами…
И недалёкий путь домой!..
Но мы не можем быть счастливыми,
Пока под нами круг восьмой.
Уже придуман воздух тления,
Уже восславлен и возник.
И мы о нашем искуплении
Прочтём в одной из детских книг,
Где вместе с жалобой вчерашнею
На кашель, градусник и йод,
Дитя любимое, бесстрашное,
Свой приговор произнесёт.
* * *
Прочти меня, мой Чёрный Человек,
Как, может быть, лишь Крест читает Розу,
Как музыкант, не размыкая век,
В самом себе читает Лакримозу…
Листай меня – не брезгуя – подряд,
С моим почётом и моим позором:
Пускай страницы тлеют и горят
Вслед за твоим колеблющимся взором…
* * *
Сергею Курганову
Мой современник Данте Алигьери
Сквозь щель пифагорейского числа
Увидел смысл в сомнении и вере,
Узрел добро в самораспятьях зла.
С учтивостью протягивая руку
Незнаемому другу и врагу,
Он родствен лире… или родствен луку…
Стрела и песня пробуют дугу
Между его спокойными зрачками,
Где зыблются Голгофа и альков…
Асфальта не касаясь башмаками,
Как тёмный вихорь между облаков,
Он движется… подобное в подобном…
Себя мы вспоминаем лишь в аду,
В неугасимом пламени, способном
К великому гончарному труду!

 

* * *
Милый демон с глазами ребёнка,
Над бровями – волнистая мгла.
Этой мглы не касалась гребёнка.
Эти руки не ведали зла.
Он ещё поглощён новизною
Мира, круглого, как колесо,
Неба, ветра, пространства и зноя
И грядущей странички Руссо.
Он не знает ещё, что однажды,
Истощась в бесполезной борьбе,
Задыхаясь от гнева и жажды,
Воплотиться захочет в тебе…

 

* * *
Голубые, как вены, руины
Голой веткою вниз по запястью…
Ты костлява, рука балерины,
Ненормальных зовущая к счастью.
Черный газ и – разрывом – коленка…
А еще этот визг за спиною!
Огнедышащий танец – фламенко.
Болеро же, как стыд, ледяное.
Только вальса ночная долина…
Раз-два-три… не работа – прогулка…
Умирать – отлетая… так длинно…
Так томительно, страстно и гулко
Отлетая… как дымка подола
Отлетает в классическом шаге,
Как от уст отлетают Эола
Лепестки папиросной бумаги…

Любовь ФЕЛЬДШЕР ● «В провинции, оторванной от мира…»

Дорога пролегает сквозь холмы.
Пыхтит автобус. Дремлют пассажиры.
Свыкаюсь с тем, что проживаем мы
В провинции, оторванной от мира.

В краю, где буйство роз и виноград,
Пьянящий беспокойным ароматом,
Мое окно выходит в старый сад,
Где вечерами воздух пахнет мятой.

Пройдут года, и в зареве столиц
Мне будет сниться то, что угнетало:
Окраина… Мельканье тех же лиц.
Вина броженье в сумраке подвала.

Читать дальше 'Любовь ФЕЛЬДШЕР ● «В провинции, оторванной от мира…»'»

Йосси ВЕРДИ ● Апельсиновое солнце

– Я последний раз спрашиваю, почему Людовик XIV заключил своего министра Фуке в тюрьму? – вопрос учительницы был обращен ко мне и звучал угрожающе, а ее физиономия становилась все больше похожей на бифштекс.
Кто-то из девочек хотел было подсказать, но учительница мгновенно пресекла попытку, ударив кулаком по столу. Немного подумав, я ответил, что, наверное, он, этот самый Фуке, плохо себя вел, или, может быть, съел суп Людовика. После этих слов лицо учительницы окончательно превратилось в бифштекс, и, указывая рукой на дверь, она проорала: «Вон из класса!»
В классе раздался хохот. Причина столь бурной реакции была понятна. Учительнице почему-то показалось, будто я издеваюсь над историей. Что ж, мне ничего не оставалось, как выйти в сопровождении ее громких негодующих возгласов, смысл которых заключался в том, что положительную оценку я смогу получить только через ее труп.

Читать дальше 'Йосси ВЕРДИ ● Апельсиновое солнце'»

Георгий ГЕРЦОВСКИЙ ● В поисках гармонии

Федор был человеком необщительным и довольно мрачным. Было он худ, жилист и волосат. Пил нередко и помногу. Художник, в общем. Лет ему было немногим больше сорока.

Федор искал гармонию. Во всем. И всегда. И если где-то в чем-то он ловил, как ему казалось, ее проблеск, он тотчас пытался передать это в своих картинах. Но ему это никогда не удавалось (так он считал). Но иначе считали люди, регулярно покупавшие его картины. Куда девались деньги от проданных картин – Федор никогда не помнил. Иногда, видимо, пропивались, иногда отдавались бывшей жене с сыном, часто тратились на покупку красок и холстов – в общем, популярность его картин почти не сказывалась на уровне его жизни: в комнате стоял до кратеров продавленный диван, обитый дешевой бордовой материей; телевизор с маленькой диагональю был примером одной из первых попыток отечественного производителя получить цветное изображение – к слову, попыток не очень удачных; а рычащий и дребезжащий, как танк времен первой мировой войны, холодильник «Полюс» неделями хранил в своем подледеневшем чреве полупустую банку заплесневелых огурцов, либо твердый, как каменный уголь, кусок сыра.

Читать дальше 'Георгий ГЕРЦОВСКИЙ ● В поисках гармонии'»

Андрей КОЗЫРЕВ ● Два рассказа

 

Наследники

 

Только боги с Солнцем пребудут вечно,

А человек — сочтены его годы,

Что б он ни делал, — всё ветер!

                                                                              Книга о Гильгамеше

 

Вошли в дом шумной толпой, шатаясь, распевая песни. Тишина встрепенулась от громких разговоров, дом словно испугался нежданных гостей.

–Это и есть твоя дача? Прикольно…

–Ничего себе развалюха! Еле стоит…

–Давно прибирался в последний раз? А, Серега?–наперебой спрашивали гости–молодые люди и девушки двадцати-двадцати пяти лет–у своего предводителя, черноволосого курносого парня в клетчатой рубахе и джинсах.

–Дача–моя, да. А уборки здесь уже года три как не было. Некому было…–говорил парень.–Дед умер, бабка умом тронулась, предкам не до дачи было. Дома сидели, бабку пестовали… Только вот теперь мне ключи отдали,–сам, мол, распоряжайся, чтоб хозяйство не пропало. Вот я и решил–коли мы тут проезжали, зайдем, отпразднуем новоселье…

–И мы чё, здесь тусить будем? Клёво ты придумал… Халупа от наших танцев-шманцев не рухнет?–спросил его друг, невысокий рыжий крепыш.

–Не бойсь, здесь все можно, если осторожно,–беззаботно ответил Серега.–Крыша над головой есть, это главное. Коек–предостаточно! Бухло припасено… Так что ночка ТАКАЯ будет–не забудете!

–Ну и лады. Пошли откупорим бутылки, что ли?–предложила Елена, миловидная блондиночка лет двадцати пяти, положив руку на плечо Сергею.–Сейчас–по пиву, а там посмотрим!…

–Пошли,–кивнул головой Сергей.

Читать дальше 'Андрей КОЗЫРЕВ ● Два рассказа'»

Елена ЛИТИНСКАЯ ● В руках Божьих

худ. Изя ШлосбергПо воскресным дням Соня любила ходить быстрым, спортивным шагом по главной аллее города. Вставала рано, когда муж еще спал. А чаще всего Андрея просто не было дома, так как он работал дальнобойщиком и водил грузовики с восточного побережья на Средний Запад и обратно. Муж был не только работящий, но покладистый и доброго нрава. Жену свою обожал, как в первый год после свадьбы. Вот только виделись они редко: по нескольку дней – всего пару раз в месяц. Не считая отпуска и отгулов. А Соня, молодая, тридцативосьмилетняя женщина, хотела, чтобы он был рядом, близости желала и подумывала, не завести ли ещё одного ребёнка. Зарабатывал Андрей хорошо, Соня тоже не сидела дома. Пять дней в неделю она работала в модном салоне красоты: стрижка, укладка, краска волос – всё по первому классу и стильно. Трудилась с увлечением. Словом, тяжёлые иммигрантские времена миновали, быт был налажен и даже уютно обустроен. Средств на жизнь хватало в избытке, и можно было себе позволить откладывать деньги на собственный дом и… даже завести малыша. Старший сын вырос, уехал учиться в колледж, приезжал к родителям только на каникулы, и вечерами и по выходным их уютная, ухоженная квартира дышала одиночеством и пустотой.

Читать дальше 'Елена ЛИТИНСКАЯ ● В руках Божьих'»

Алик ТОЛЧИНСКИЙ ● Рондо в турецком стиле

Давно люблю музыку Моцарта. С детства. Люблю за легкую дымку грусти. Это как напоминание: «memento mori». Часто по радио исполняют «Турецкий марш». Играют виртуозно, звуки искрятся, сыплются, рассыпаются, игра идет в бешеном темпе. А мне хочется продлить наслаждение, хочется сказать: «Не надо играть так быстро. Сочетание звуков так прекрасно, так изящно. Ну что вам стоит исполнять хоть вдвое медленнее…»

И память при этом возвращает меня в маленькую комнатку на втором этаже, где когда-то жила Натка. Уже и домика того нет. Стоит на его месте серая двенадцатиэтажная дылда-башня с глупыми глазами-окнами. Эх, проскочила, промелькнула наша молодость. Насколько же я старше тебя, Натка? Лет пожалуй, на тридцать. Ты осталась там, в прошедшем. Я сидел на диване напротив пианино, которое занимало добрую четверть вашей комнатки-кельи. Ты разучивала «Турецкий марш». Это была музыка, разъятая на части, на звуки, но она все равно оставалась прекрасной, как остаются прекрасными рука или голова античной статуи, отделенные от туловища силой времени или обстоятельств.

Читать дальше 'Алик ТОЛЧИНСКИЙ ● Рондо в турецком стиле'»

Евсей ЦЕЙТЛИН ● Полет одинокой птицы. Из цикла «Откуда и куда»

В первые дни марта 1998-го я получил из Германии плотную стопку машинописных страниц. Это были воспоминания писателя Владимира Ильича Порудоминского. По странному, а, может быть, символичному совпадению повествование называлось: «В начале марта». Читателю, пожалуй, многое станет яснее, если я упомяну и подзаголовок: «Семейные мелочи 1953 года».

Весна в Чикаго – едва ли не единственное время, когда легко и спокойно дышится. Но, знакомясь с записками Порудоминского, я задыхался: текст был пронизан страхом – неотвратимым и едким, как дым крематория. Владимир Порудоминский рассказывал о собственных хождениях по мукам, в которое для него превратилось устройство на работу в самый разгар «дела врачей». Молодой еврейский парень, вернувшийся из армии, а до того окончивший редакторский факультет, ощущает плотную, хоть и незримую, стену, выросшую между ним и миром. Ну а откуда эти два слова в подзаголовке – «семейные мелочи»? «Конечно, мелочи! – настаивал автор. – …Совесть не позволяет поименовать их иначе в пространстве и времени, где, по давнему слову, взглянув окрест себя, видишь страдания человеческие, горе и гибель».

Читать дальше 'Евсей ЦЕЙТЛИН ● Полет одинокой птицы. Из цикла «Откуда и куда»'»

Людмила ШАРГА ● Одесский дневник

30 апреля 2015


Птичье… молчаливое

Ни слова, о друг мой, ни вздоха…
А.Плещеев (из Гартмана)

Ни слова, мой друг,Фото Людмилы Шарга
ни вздоха,
кругом лишь косые взгляды,
летит под откос эпоха,
и мы летим где-то  рядом,
и мечемся, словно птицы
от близости птицелова,
не днюется и не спится,
ни вещего сна,
ни слова…
С утра волнуется море,
волна седой берег моет,
песчаную отмель лижет,
всё ближе волна,
всё ближе.
И птицы кричат тревожно
от близости птицелова,
он пылью покрыт дорожной,
и ангелом поцелован,
не тем, что печальной тенью
склоняется к изголовью,
он выручил много денег,
он кормится птичьей кровью…
Ты, вяхирем сизокрылым,
забьёшься в его ловушке…
Слова не имеют силы,
и слову цена – полушка.
…………………..
а здесь у меня волна
солоно-зелена
плещется под рукой
дарит душе покой
среди бескрайних вод
лодка моя плывёт
парус мой чист и бел
берега колыбель
покачивает прибой
баюкает быль и боль…
уносит меня волна
солоно-зелена

…………………..

Читать дальше 'Людмила ШАРГА ● Одесский дневник'»

Лиана АЛАВЕРДОВА ● Литературная сплетня как жанр

 

худ. Ирина ФренкельПоговорим о сплетне. Той самой сплетне, о которой сыздавна сложилось неблагоприятное мнение как о праздных слухах и домыслах, имеющих очень мало общего с действительным положением. Мне представляется, что современная практика слегка подкорректировала как самоё понятие сплетни, так и область ее применения. Вовсе не все в сплетне ложно или надуманно. Очень часто она опирается на реальность, согласно пословице «Нет дыма без огня». Сплетне скорее можно поставить в упрек моральную небезупречность: она сродни удовольствию от пресловутого копания в чужом грязном белье. Кстати, отмечу, что удовольствие это чрезвычайное, если исходить из откровений сплетников средней руки. Хотя они и не назовут сплетню сплетней. Любопытством, а то и любознательностью. Потому и процветают листки прессы, названной желтой. В облагороженной версии, благоденствующей под крышей-рубрикой «Светская жизнь», освещающей темные ее стороны. Явление это не ново. Еще Пушкин жаловался Вяземскому на интерес толпы к частной жизни, радующейся «унижению высокого, слабостям могущего». Низменным удовольствием сплетня не ограничивается. Причины ее много глубже.

Читать дальше 'Лиана АЛАВЕРДОВА ● Литературная сплетня как жанр'»