RSS RSS

СЕРГЕЙ ГЛАВАЦКИЙ ● ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ ● СТИХИ

image_printПросмотр на белом фоне

СЕРГЕЙ ГЛАВАЦКИЙ УГРОБЛЕНО ПОД ЗАМКАД

Генофонд, геноцид, геномор, геноцирк…
Золотые тельцы нас берут под уздцы.
Кто был ночью убит, тот сто лет уже спит.
За Садовым кольцом обретается спирт,
Под Садовым кольцом пьют коллекторы СПИД,
И за крепкое здравие пьёт инвалид,
И скорбят по нам – Киев, Одесса и Минск…
Поминать уже некого – чёрный помин.

Мы – обрубки без ног, мы – культяпки без рук,
(Девятнадцатый год в наших генах – хоругвь),
Ходим в чёрном – сто лет и не знаем, что так –
Поминаем царя, что мы всё ещё – там,
И морально мы – трупы – уже – навсегда
(С девяностых душа наша стынет во льдах),
И нам снится, что вместо царя мы лежим
На постели его, что – постельный режим.

Это княжество катится в тартарары –
В состоянье искусственной чёрной икры,
И никто никогда не поможет ему,
И на нём – нефтяной чёрной метки хомут,
И славяне ему, будто валенки, жмут,
Все замкадыши молча шагают в тюрьму,
Под замкад, под замок, под кладбищ телеса…
Улетайте, славяне, в свои небеса!

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ

И с каждым днём мы – всё родней,
Но с каждой ночью – всё интимней.
Изнежен сонный оклик ливня.
Отзывчив ржавый путь теней.

Но то, что слышишь ты в их гимнах,
Я слышу только в тишине,
И всё, что очевидно мне –
Тебе неведомо и дивно.

Ты приложила ухо к морю,
Ты слышишь рёв священной страсти
И снов, фальшивых априори.

А я прислушиваюсь к зорям,
В упор – к беременному счастью,
Носящему зародыш горя.

ФЕНОМЕН РАУДИВА

Достучаться в утопию. В явь, во – Пространство
Из – загробного мира, из – навьих отрогов…
Это странное, вечное, злое сектантство
Среди призраков – не соглашаться с итогом.

Эта дикая призрачья коллегиальность –
Сквозь воронки ночей возвращаться с приветом,
Сквозь звонки телефонные рваться в реальность,
Сквозь экраны в помехах смотреть с того света

На любимых своих, отчего-то – живущих,
Неизвестно куда – запровадивших – бывших,
Неизвестно кого в свои крепости – ждущих,
Неизвестно зачем – о погибших – забывших,

Пригвоздить себя к городу, к дому, к экрану,
Пристегнуть себя к прошлым родным и любимым
И являться воочию к ним – постоянно,
То смятеньем, то дымкою, то – херувимом…

И я буду звонить тебе вечером, в восемь,
Молчать в трубку, по радио петь одалиской,
И одёргивать страх твой, шатать твои оси,
И – стоять над кроватью твоей – обелиском.

И я буду в помехах экранов – угрюмым
Столь знакомым лицом, без души и без тела,
И – окутаю спальню твою белым шумом,
Белым сумраком, коконом ноющим белым…

Эта странная каста среди привидений,
Возвращающихся, беспокойных, влюблённых –
Оставаться в себе, удлиняться, как тени,
И не знать, что они бьют таможням поклоны…

Это странное действо среди расщеплённых –
Оставаться на связи с порталом могилы,
Приходить к своим суженым – не опылённым! –
То помехой, то ужасом, то – Михаилом…

ПОПЫТКА СВЯЗИ

В утопической комнате, через века,
Где невидимо – смутной тревоги озона,
Где остыл жёлтый плед и озяб кардиган,
Будут две телефонные трубки – бессонны…

Они будут висеть на своих проводах,
Кем-то сняты и брошены, и позабыты,
И бессмысленно будет само «никогда»,
Когда призраки станут шептаться открыто

В эти трубки, и будут слышны – голоса
Их – знакомых – из разных вселенных и капсул,
Их, погибших давно, как и все чудеса,
Их, ушедших в подполье от армий коллапсов.

И – возможно – что случай сыграет ва-банк,
И – сойдутся мгновенья в испарине грусти,
Два тоскующих призрака, раб и раба,
Обнаружат, что есть между трубками – устье,

И дождавшись звонка, через век или два,
И услышав друг друга, узнав по дыханью,
Наконец-то отыщут такие слова,
Что на время – изменится суть Мирозданья…

Плоскость моря – экран телевизора лишь.
Сингулярность де-юре – стоять над обрывом.
В астеническом небе петляет камыш,
Словно древнего Ящера Времени – грива.

И когда – подвенечные радиоволны в одно
Нас сольют, словно воду из всех водопоев,
Я – возможно – поверю, что счастье – дано,
Что тобой станет в тысячный раз – всё живое,

И, при жизни поправ, будто вечность – собой,
Равновесие астмы и воздуха – вьюгой,
Эти призраки бледные, словно прибой,
Наконец-то – быть может – полюбят друг друга.

НИРВАНА

В этом доме живут только окна,
А за окнами – словно растенья –
Неподвижные призраки сохнут,
Превращаясь тайком в привиденья.

И когда ты придёшь в этот злачный
Особняк, босиком, без билета,
Ты узнаешь в одном из прозрачных
Наваждений себя – по браслету

На руке, невесомой, бескровной,
И меня – по глазам окаянным,
И тебе померещится, словно
Не они, а мы сами – туманны.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЗДРАВСТВУЙТЕ…

Это Вам: печки-лавочки, Вам – дочки-матери,
Разъезжать в теплоходах, кататься на катере… –
Мы – из нашего мира – на Землю – в песок
И асфальт всё бросаем свои якоря
Из девятых небес, чей IQ невысок…
Наши слёзы и создали Ваши моря!

Наши чувства и создали Ваши обочины!
Наши смерти и создали Вам – червоточины!..
Чтоб держаться за Вас, как за нас – Нибиру,
Чтоб за Вами следить, как за нами – Луна,
Мы – свои якоря в заколдованный круг
Черноземья всегда опускаем до дна…

Что же, здравствуйте, здравствуйте, дальше – юродствуйте,
Развлекайтесь и властвуйте, явствуйте, плотствуйте! –
Рядом с Вами сидеть в двадцать третьем ряду,
Рядом с Вами лежать на втором этаже –
Я по прежнему буду и вряд ли уйду,
Не поставит никто заграждений душе…

Бесконечный фальстарт мой стремится к безбрежности.
В ком-то теплится нежность, кому-то – промежности
Разрыхляют, влачась от тюрьмы до тюрьмы…
На Земле только ангелы – знаю – живут,
А на небе живут привидения, мы,
И поэтому, видимо, все – на плаву.

Этот азимут бреда иссох как пришествие,
Из асфальта глядят перископы на бедствия,
Но летучих голландцев – бесчисленна тьма,
И когда ты поймёшь, что твой суженый ждёт
Тебя в чёрном чертоге сошедших с ума,
Обезумишь сама и тебя он найдёт.

* * *

БЕЛЫЙ ШУМЕР

Радость моя, наш сентябрь – ушёл.
Он не дождался нас и – обезумел.
Весь его свет и одежд белый шёлк,
Белый шумер – растворён в белом шуме.

Солнце моё, нами он – дорожил,
Знал, что не будет другого расклада,
Груз его – нашу счастливую жизнь –
Вместе с собою унёс в листопады.

Радость моя, наш сентябрь сожжён
Рыжей листвой инфернального сада.
Выбежав в осень, скрываясь от жён,
Он поражён был такою засадой.

Солнце моё, он – отжил и остыл,
И – обратился в космический холод.
Мы – его бренный, единственный тыл –
Только лишь айсберги, не – ледоколы.

Радость моя, наш сентябрь погиб
Через три месяца после разлуки.
Я не подам ему больше руки,
Ибо бесплотны у призраков руки.

МИР БЕЗ КРАСОТЫ

И как без висельников виселица одинока,
И как рассеяна без амазонок Ориноко,
Так Апокалипсис – лишь миг, когда одновременно
Все юные, красивые погибнут во Вселенной,
Не больше, чем вселенский акт убийства красоты,
И мерзок он хотя бы потому, что сгинешь ты.

Но я – не Нео, я – фантом последнего мгновенья
Существованья красоты твоей, я – приведенье
Тебя к нулю, освобожденье, как от моветона,
Тебя – от нас, и Юрьев день твой – миг Армагеддона,
И ежели б моим исходом был твой Юрьев день!..
Но призрак я, и мир – моя последняя ступень.

Когда угаснет мир, когда звезда, как прах, задышит –
Я буду здесь, в миру, я не смогу подняться выше,
Со всеми, в – Ноль, в – Небытие. Как – энная предтеча,
Я буду – виселицей, Ориноко, нашей встречей…
Армагеддон – орудие убийства красоты
(Но не страдания, не – преданности, не – мечты),

И только в этом – суть его, лишь в этом – катастрофа,
И только потому – он всей Вселенной уготован.
И Юрьев день, как пограничный столб, стоит на страже
Меж мёртвыми и мёртвыми, и тем обескуражен,
Твой телефон не даст нам говорить между собой,
Двум призракам, из разных Навей, с разною судьбой…

X, Y, Z, T (нулевые координаты)

Что знаешь ты, зеленоглазая моя,
от том, как любят привиденья после смерти,
каков озноб от мнимой боли у предсердий,
как страшно быть амфибией, когда маяк
ревёт в тумане по тебе и прочим бренным,
быть в мире мёртвых и живых – одновременно?..

Где капитаны немы, будто циферблат,
бесплодна Мельпомена, будто саквояж пуст,
где призраки ведут любовь свою, как тяжбу,
и, отлетает в небыль тот, кто стал крылат,
и суженую, даже если и не жил с ней,
он любит в сотни раз сильнее, чем при жизни…

И понимает призрак в этот миг,
что в каждой прошлой жизни суженой, любимой –
не важно, вставшей рядом ли, прошедшей мимо –
была одна и та же девушка (ремикс
лишь!), в каждой жизни только ею был овеян,
и после каждой смерти – думал лишь о ней он…

Что скажешь ты, когда все чувства жизней всех
в одну любовь я соберу, как птицелов, и
беззвучно буду ждать – тебя – у изголовья,
на Рубиконе том, на должной полосе,
где чувства все за ночь одну тебе приснятся,
где все они в одну любовь объединятся?..

ПЕРЕКАТИ-ПОЛЕ

Пусть вначале был Жест,
А потом уже – Слово.
На твоём этаже –
Ни того, ни другого.

Мир деяний, не – слов,
Мир пространства, не – звука,
Словно шар-змеелов,
Словно жестов порука,

Нам с тобой незнаком.
Мы идём, как бродяги,
От всего, что – потом,
Разбегаемся в страхе.

Сколько лет босиком
Мы обследуем темень,
Не умея в наш дом
Превратить это время!  

Сколько жизней подряд
Мы бредём, будто дремлем,
Не умея в наш сад
Превратить эту землю!

Нас сорвала Луна,
Как траву – буреломы.
Эта вдовья страна
Вся исходит истомой –

Слишком ветрена мгла,
Пахнет ликантропией,
Моя дрожь приплыла
За тобою мессией.

Моя смерть принеслась
За тобою – стоп-кадром,
Как непрошеный князь
За своим императором,

И теперь я могу
Целовать твои губы,
Сам себя душегуб –
Храмом звать звёздный купол.

И мы снова идём,
Окаянные двое,
Под жемчужным дождём,
В даль, в – своё, в – неживое.

avatar

Об Авторе: Сергей Главацкий

Поэт, драматург, музыкант. Председатель Южнорусского союза писателей (с 2002 г.), Председатель Одесской областной организации Конгресса литераторов Украины (с 2007 г.), руководитель Одесской областной организации Межрегионального Союза Писателей Украины (с 2008 г.), член руководства и Президиума Конгресса литераторов Украины (с 2009 г.). Лауреат Всеукраинской литературной премии им. М. Матусовского (2008). Главный редактор литературного интернет-проекта «Авророполис» (2002-2010). Составитель Одесской антологии поэзии «Кайнозойские Сумерки» (2008, Одесса). Организатор Международного поэтического фестиваля «Межгород» (2009, Одесса). Автор множества публикаций в одесской, украинской и российской периодике. В 2006 году вышла книга стихотворений «Неоновые Пожары», а в 2008 г. свет увидела книга драматургии «Апокалипсис Улыбки Джоконды», написанная в соавторстве с Евгенией Краснояровой.

Оставьте комментарий

MENUMENU