Январь к нам является в прямом соответствии с русской пословицей: «Не было ни гроша – да вдруг алтын». Унылая ноябрьская хандра и почти английский декабрьский сплин вдруг сменяются целой россыпью праздников – тут тебе и Новый год, и Сочельник с Рождеством, и старый Новый год, и просто-напросто ...

На соседней террасе играли на скрипке, крался месяц из тьмы, как застенчивый вор, и незваные гости спешили к калитке, но никак не могли просочиться во двор, где шуршали под полом пугливые мыши, где в углу, у колодца, скрипела бадья, и в темнеющем небе был явственно слышен на лету ...

– Даже не думай, – сказал Аркаша. – Все равно не напечатают. У нас одних приводов только сколько. Приводы – это приводы в милицию. Их, действительно, было немало. Но дело тут было не в политике, а, скорее, в обычном (а то и необычном) хулиганстве. А что милиционерам оставалось делать, если ...

Осенью 1989 года «молодым» (поскольку года три только, как начали печатать) поэтом я впервые попал на Запад. Европа, в отличие от мрачной и переходившей кое-где в ту пору на продуктовые карточки России, сверкала великолепием витрин, излучала незыблемость благополучия и утверждалась на нашем фоне в ...

Зависимость поэта от материального мира постоянно побуждала этот мир к тому, чтобы поэзию как-нибудь приспособить, пристроить к делу. Так поэзия постепенно становилась прикладной. И сегодня, вступив в новое тысячелетие, можно констатировать, что в чистом виде она воспринимается с трудом. И чем ...

По стихам Юрия Левитанского гуляет сквозняк. Всегда. О чем бы ни писал – сквозняк. Как будто он жил с дырой в стене. С дырой, из которой время от времени появлялись не видимые другим люди, выползали не ведомые другим события, звучала не слышимая другими музыка. А иногда вместе с этим в комнату ...

Я проснулся в комнате смеха в холодном поту, с ощущением безвозвратной потери – потому что мне приснилось, будто умер Пушкин. То есть, сначала мне приснилась площадь, на которой открывали памятник Пушкину. На площади собрались люди, много людей. Все стояли и ждали, когда откроют памятник. К ...

В девяносто втором я добрался до Коктебеля где-то к середине сентября, почти сразу после окончания войны в Приднестровье, с единой жгучей целью — смыть с себя всю кровь и грязь, которая, казалась, впиталась за последние месяцы не только в кожу, но и в душу. Поэтому, не успев сбросить вещи, побежал ...

Бог живёт на краю Иудейской пустыни у самых ног молодой верблюжихи. И её золотое тело, как закатное солнце, на тёплые камни село, освещая дорогу идущему. Здравствуй, Бог. Хорошо ли жить, отойдя от дела? ...