RSS RSS

avatar

Наталия Кравченко

Родилась и живёт в Саратове. Филолог, член Союза журналистов, работала корреспондентом ГТРК, социологом, редактором частного издательства. С 1986 года читает публичные лекции о поэтах разных стран и эпох. Автор 18 книг стихов, литературных эссе и критических статей. Публиковалась в журналах и литературных альманахах "Саратов литературный", "Эдита" (Германия), "Русское литературное эхо" (Израиль), "Параллели" (Самара), "Новый свет" (Канада), "Фабрика литературы" (Украина), "Порт-фолио" (Монреаль-Канада), «Артикль», «Эрфольг», "45-я параллель", "Семь искусств", «RELGA» , "Сура" , "Лексикон", "Золотое руно", «Гостиная», «Подлинник», «День и ночь». Лауреат 13-го Международного конкурса поэзии "Пушкинская лира" (Нью-Йорк, 2 место, 2003). Финалист 5-го Международного конкурса поэзии им. Владимира Добина (Ашдод-Израиль, 2010). Лауреат Международных поэтических конкурсов "Серебряный стрелец" (Лос-Анджелес 2011), "Цветаевская осень" (Одесса, 2011), "45 калибр" (Ставрополь, 2013), «Эмигрантская лира-2013/2014» (Бельгия), конкурса имени Игоря Царёва "Пятая стихия" (2014), конкурса имени Дюка де Ришелье (Одесса, 2016, Серебряный Дюк), международного конкурса «Серебряный голубь России 2016» (Санкт-Петербург, 4 премия), победитель литературного конкурса Интернет-журнала "Эрфольг" (2013), финалист и дипломант межобластного конкурса поэзии "Чем жива душа..." (Ярославль, 2016), дипломант международного литературного конкурса «Родной дом» (Минск, 2016), лауреат литературной премии «Свой вариант» (Луганск, 2016).

Наталия Кравченко: Публикации в Гостиной

    Наталья КРАВЧЕНКО. Поэты Серебряного века в Саратове

    image_print

    Я с предубеждением отношусь к “местечковому” патриотизму, считая, что поэт, если это поэт истинный, – достояние всей культуры и совершенно неважно, где он родился, жил и похоронен: в Москве, Венеции или на какой-нибудь станции Зима. Мне претит, когда изучают и почитают поэта не за стихи, а за то, что он местный. И тем не менее, когда узнаёшь, что любимый поэт имеет какое-то отношение к твоему родному городу – жил здесь или бывал когда-то – то испытываешь ни с чем не сравнимое чувство радости и гордости. Подумать только – твой кумир ходил по этим же мостовым, видел те же дома и деревья, и во многом благодаря ему теперь всё это увидят, узнают тысячи других людей в разных уголках земли. Сергей Гандлевский в одной из своих книг заметил: “Все эти губернские, областные и районные центры для большинства москвичей так и останутся ничего ни уму, ни сердцу не говорящими административно-территориальными единицами, пока не найдётся талантливый человек, который привяжется к какой-нибудь дыре и замолвит за неё слово. Тогда на культурной карте появляется новая местность, напоминая нам, что всюду жизнь”. Благодаря каким же поэтам появился “на культурной карте” наш Саратов? Расскажу о нескольких героях моих литературных вечеров, которых что-либо связывало с нашим городом.

    Читать дальше 'Наталья КРАВЧЕНКО. Поэты Серебряного века в Саратове'»

    Наталия КРАВЧЕНКО. В защиту вещного

    image_print

     

    Недавно прочла книгу Сергея Есина «Опись имущества одинокого человека».

    Меня заинтересовала аннотация  к ней: «Бывает ли человек абсолютно одинок? Или даже после ухода любимых его продолжают окружать их общие вещи, полные смыслов и судеб? Проза Сергея Есина открывает нам мир «говорящих вещей», в каждой из которых, будь то трюмо или старый чемодан, спрятан целый мир».

    Книга состоит из маленьких главок, каждая из которых повествует о какой-то вещи домашнего обихода; «истории их, то короткие, то длинные, вступают меж собой в таинственную взаимосвязь, и через них вдруг начинают проступать образы их владельцев».

    Приём любопытный: люди через вещи, хотя чего-то в этой книге на мой взгляд явно не доставало, каких-то глубинных откровений, исповедальности, написана она суховато, сдержанно, без какого-либо подтекста. Да и вещи в качестве основных персонажей не задевали никаких чувств: это были японские вазы и дорогие чайные сервизы, «старинная вешалка для барской прихожей», «два кресла 18 века», «диван как в музее», «чешская хрустальная люстра № 1», «чешская хрустальная люстра № 2», «зелёный мебельный гарнитур», «часы лонжин» – такое впечатление, словно автор кичится своими фамильными богатствами и изысканными приобретениями. Дотошно и скрупулёзно сообщалась история их происхождения и появления в доме. Но где  то, что с ними связано, где трепет переживания, история души, неотделимой от истории дома, жизнь сердца, сросшегося с родными вещами? Нудность перечислений и скудость эмоций вызывали недоумение, неловкость за автора, ведь обещалось и ожидалось нечто большее. Я вертела книгу так и эдак, пытаясь увидеть это нечто хотя бы между строк, найти хоть какой-то скрытый смысл, но увы.

    Читать дальше 'Наталия КРАВЧЕНКО. В защиту вещного'»

    Наталия Кравченко. «Мой старый царь Соломон…»: поэты в старости и о старости

    image_print

     

    ПОЭЗИЯ НЕ ЛЮБИТ ГОВОРИТЬ О СТАРОСТИ

     

    А старость — это Рим, который
    взамен турусов и колёс
    не читки требует с актёра,
    а полной гибели всерьёз.


    Б. Пастернак

    Поэзия не любит говорить о старости. О весенних порывах юности — да, о смерти — сколько угодно. А вот старость — это почти табу. Уж очень неаппетитная тема. Открыл её в русской поэзии Пётр Вяземский своим знаменитым стихотворением о халате, который носить уже стыдно, а выбросить — жалко:

    Жизнь наша в старости — изношенный халат:
    и совестно носить его, и жаль оставить;
    мы с ним давно сжились, давно как с братом брат;
    нельзя нас починить и заново исправить.

    Изношенный метафизический халат дорог нам даже пятнами и дырами своими, ибо всё это — наша прожитая жизнь. В этом халате нам подчас тепло и уютно, в нём тоже есть своя прелесть. Хороша старость "бодрая", "с закатом ясным". Но — недуги, болезни, страдания, тяготы жизни уничтожают прежнего человека, то лучшее, что в нём было. "Себя, живой мертвец, переживаю я", — пишет Вяземский, предвосхищая "Пляски смерти" Блока. Поэт ждёт избавления от постылого, затянувшегося существования, а смерть запаздывает, обманывает его ожидания.

    Читать дальше 'Наталия Кравченко. «Мой старый царь Соломон…»: поэты в старости и о старости'»

    Листья кружатся в медленном танце…

    image_print

    Иду по осеннему скверу. Осторожно ступаю по шуршащему золоту листьев. С невольным сожалением замечаю, что его на аллее становится всё меньше — пожилые женщины в спецодежде сгребают всё это богатство в мешки и складывают под деревьями. Мешки такие большие и пухлые, что действительно напоминают мне мешки с золотом — из каких-то старинных «пиратских» фильмов. Из глубин памяти всплывает: “Листья кружатся в медленном танце…” Первая строчка моего первого стихотворения. Мне шесть лет. Мы гуляем с отцом в осенних Липках. Или в каком-то другом сквере — уже не помню. Но помню, как отец ужасно обрадовался этой, возможно, случайно оброненной мной строчке. И всячески понукал меня к её продолжению. “Ну, а как же там дальше, ну, ну?” — теребил он меня. И я с азартом — хотя и не без труда — “родила” следующие: “Листья кружатся в медленном танце… падают тихо в забытом саду… И по аллее… осенью поздней…” Дальше никак не выходило. Но отец смотрел на меня с такой надеждой, с таким нетерпеливым ожиданием, что не оправдать их было нельзя. “Я прохожу по цветному ковру!” — выпалила я наконец. И испытала жуткий восторг от содеянного. Я впервые сотворила стихи! Это было необыкновенное ощущение какого-то экстаза, эйфории. Я прыгала, кружилась, поднимала с земли разноцветные листья и осыпала себя ими, как золотом. Это было приобщение к чему-то новому, неведомому, прекрасному, которое пустило меня в свою волшебную дверцу, оказавшуюся за нарисованным очагом папы Карло. И отец радовался не меньше меня. Я уже не помню подробностей, мучительно пытаюсь вспомнить, как вспоминают сон. Так давно это было! Но то ощущение радости, своего могущества, сказочного преображения мира помню очень хорошо.

    Читать дальше 'Листья кружатся в медленном танце…'»

    Наталия КРАВЧЕНКО. «Вот, говорю, и высказались бездны…». О стихах Натальи Гранцевой

    image_print

    фестиваль «Славянские традиции». Выступление главного редактора журнала «Нева» Натальи ГранцевойУ Георгия Иванова одним из критериев настоящей поэзии был такой — если, читая, он испытывал укол восхищённой зависти и досады: «ну почему это не я написал! Это ведь про меня, это мои мысли и чувства…» Когда хотелось произнести чужие стихи от своего имени, настолько они казались тебе близкими и родными.

    Я тоже обычно подходила к стихам с этой меркой. Но вот для стихов Натальи Гранцевой она абсолютно не годилась. Читая, я мысленно вздыхала: нет, мне так нипочём не сказать, это что-то недостижимо высокое, до чего не дотянуться. И чем дальше читала — тем больше росло и крепло внутри знобящее, праздничное ощущение чуда, причастности к чему-то большому, подлинному, грандиозному. Поразительно глубокие и точные мысли, тонкость ощущений, яркость озарений, волшебное звучание самых обыкновенных слов, ставших вдруг новыми и незнакомыми доселе… Да, это Поэт, Поэт в каждой строчке,  что ощущается сразу, почти на клеточном уровне, до дрожи.

    Читать дальше 'Наталия КРАВЧЕНКО. «Вот, говорю, и высказались бездны…». О стихах Натальи Гранцевой'»

    Наталия Кравченко. Два медведя в одной берлоге

    image_print

    Tsvetaeva-Pasternak-tnКогда так говорят – подразумевают, что не могут ужиться вместе люди одной профессии, схожего темперамента, особенно, когда оба – лидеры или творцы. Пастернак в ответ на шутливый совет жениться на Цветаевой с содроганием говорил: “Не дай Бог. Марина – это же концентрат женских истерик”. И это при всём их запредельном понимании душевных глубин друг друга, многолетней переписке на самой высокой ноте. Марина была влюблена в Пастернака, он единственный, кто соответствовал масштабу её личности, градусу её чувств и страстей.

    В мире, где всяк сгорблен и взмылен,
    знаю, один мне равносилен.
    В мире, где столь многого хощем,
    знаю, один мне равномощен.
    В мире, где всё – плесень и плющ,
    знаю, один ты равносущ
    мне.

    Читать дальше 'Наталия Кравченко. Два медведя в одной берлоге'»

    Наталия Кравченко. «Люди без шестых чувств»?..

    image_print

    Попытка ревности” Марины Цветаевой, написанная в ноябре 1924-го года – это уже не прежний беззащитный и жалобный “вопль женщин всех времён”: “мой милый, что тебе я сделала?” Это – великолепное женское презрение, беспощадная ирония, оскорблённая и восставшая гордость.

    …Как живётся Вам с простою
    женщиною? Без божеств?
    Государыню с престола
    свергши (с оного сошед),

    как живётся Вам – хлопочется –
    ёжится? Встаётся как?
    С пошлиной бессмертной пошлости
    как справляетесь, бедняк?

    “Судорог да перебоев
    хватит! Дом себе найму”.
    Как живётся Вам с любою –
    избранному моему?..

     

    Читать дальше 'Наталия Кравченко. «Люди без шестых чувств»?..'»

    Наталия КРАВЧЕНКО. Письма счастья: о переписке с Александром Кушнером. К юбилею поэта

    image_print

    Александр КушнерПорой нам в почтовый ящик подбрасывают так называемые «письма счастья» с обещанием всяческой благодати в случае их распространения и с угрозами небесных кар в случае неисполнения заданий. Обычно я их выбрасывала, не читая. У меня были свои письма счастья. Письма, которые делали меня счастливой.

    Эта переписка началась в начале 2000-х, когда Интернет был ещё редкостью и бумажные письма ещё сохраняли первобытную живую прелесть своего жанра. Почему я решила рассказать о них сейчас, спустя 16 лет? Вопреки знаменитой фразе «они умеют любить только мёртвых», захотелось признаться в любви воочию, при жизни поэта. К этому подтолкнул и мощный побудительный повод – его 80-летний юбилей.

     

    «Обещанье бессмертья — содержанье письма»

     

    Есть стихи, которые просто читаешь, и есть такие, с которыми живешь. С которыми можно, как выразился Бродский, «более-менее прожить жизнь». (Как писала Цветаева Пастернаку: «Я живу с твоей душою…») Стихи Александра Кушнера для меня как раз из таких. Я открыла его для себя в 1988 году, когда к нам в саратовский ДК «Кристалл» по нашему с Давидом приглашению приехал дуэт «Верлен» (Вера Евушкина и Лена Фролова) со своей новой бардовской программой. Одна из песен была на стихи А. Кушнера, которая сразу чем-то зацепила и запомнилась. Она называлась: «Письмо».

    Читать дальше 'Наталия КРАВЧЕНКО. Письма счастья: о переписке с Александром Кушнером. К юбилею поэта'»

    Наталия КРАВЧЕНКО. Припасть к реке

    image_print

     * * *

    Памяти отца

     

    Ты умирал на пике декабря.

    Зачем мне Бог, не знавший милосердья?

    И это сердце, бившееся зря,

    раз не могла отнять тебя у смерти?

     

    Часы спешили, учащая бег,

    и обещая обновленье судеб.

    А снег летел в грядущее, в тот век,

    где нас с тобой вдвоём уже не будет.

     

    Любить в прошедшем времени нельзя.

    Как примириться с этою дырою,

    в которую всё сыпется, скользя,

    лишь только человек глаза откроет?!

    Читать дальше 'Наталия КРАВЧЕНКО. Припасть к реке'»