RSS RSS

avatar

Семён Каминский

Прозаик, член Международной ассоциации писателей и публицистов, Международной федерации русских писателей и Объединения русских литераторов Америки. Родился в 1954 году в городе Днепропетровске. Образование высшее техническое и среднее музыкальное. Работал преподавателем, руководителем юношеского фольклорного ансамбля, менеджером рок-группы, директором подросткового клуба и рекламного агентства, режиссером и продюсером телевизионных программ, редактором. Публиковался в России, Украине, США, Канаде, Израиле, Германии, Финляндии, Дании, Латвии, в том числе в журналах «Дети Ра», «День и ночь», «Сибирские огни», «Северная Аврора», «LiteraruS», «Зинзивер», «Время и место», «Новый берег», «Ковчег», «Сура», «Побережье» и многих других. Лауреат премий журналов «Дети Ра» (2011) и «Северная Аврора» (2012). Автор книг: «Орлёнок на американском газоне». Рассказы и очерки – Чикаго: Insignificant Books, 2009; «На троих». Сборник рассказов (в соавторстве с В. Хохлевым, А. Рабодзеенко) – Чикаго: Insignificant Books, 2010; «Папина любовь» – Таганрог: Нюанс, 2012; «30 минут до центра Чикаго». Рассказы – М.: Вест-Консалтинг, 2012. Член редколлегий еженедельника «Обзор» (Чикаго) и газеты «Наша Канада» (Торонто). Живёт в Чикаго (США).

Семён Каминский: Публикации в Гостиной

    Семён Каминский. СЛАДКИЕ РАДОСТИ ИНДЕЙСКОГО ЛЕТА

    рисунок Андрея Рабодзеенко

            Лето давно закончилось, но даже по вечерам было так жарко, что в аудиториях Трумэн-колледжа продолжали с остервенением дуть неутомимые кондиционеры, создавая комфорт жаждущим учиться. И повод для разговора с миленькой темнокожей соседкой, которую, как оказалось, звали Фабрис, нашёлся быстро:

    – Здесь так бывает, – приветливо объяснила девушка в коротком перерыве между лекциями. – Это называется «индейское лето».

    Андрей подумал, что там, откуда он, подобное природное явление называется бабьим летом, но там это вряд ли могло бы происходить в конце октября и сопровождаться настолько резким потеплением.

    – Ты где-то работаешь? – спросила Фабрис.

    – Работаю, – кивнул Андрей, – три раза в неделю по утрам считаю деньги.

    Она представила себе это так: просторный офис «Бэнк оф Америка» или «Сити», электронные табло с важными алыми цифрами и приятно стрекочущие купюрами умные аппараты. Он – банкир или помощник банкира – сидит с предупредительной улыбкой за полированной панелью банковской стойки, размеренно и чётко совершая необходимые действия. Между блестящими металлическими столбиками, соединёнными чёрной лентой, аккуратно выстроились в очередь к стойке молчаливые посетители. Играет негромкая музыка…

    Читать дальше 'Семён Каминский. СЛАДКИЕ РАДОСТИ ИНДЕЙСКОГО ЛЕТА'»

    Семён Каминский. Новый щеночек

    рисунок Андрея Рабодзеенко

    рисунок Андрея Рабодзеенко

    Памяти Ольги Александровны

    Едва стемнело, пошёл мокрый снег. Девочки всё время подбегали к кухонному окну (из него единственного был виден тускло освещённый двор), крепко прижимались разгорячёнными лбами и носами к холодному стеклу, чтобы разглядеть сквозь косое белёсое мельтешение вход в подъезд: не идёт ли уже папа? Но тот всё не шёл, и колючее нетерпение нарастало. Возвращались в гостиную, уныло пялились в телевизор – вот уже и кукольный пёс Филя пожелал всем детям страны спокойной ночи…

    – Мог бы и позвонить, – сказала мама. Она тоже волновалась, правда, больше из-за того, что на дорогах наверняка жуткие заторы и троллейбусы не ходят. Как-то он теперь доберётся?

    Наконец, уже в начале десятого, заворочался ключ в замке входной двери, и появился папа – мокрое, красное лицо, остатки снега на усах, пальто и ушанке, но довольный и загадочный. Он поставил на пол в коридорчике, куда сразу же сбежалась вся семья, сине-белую спортивную сумку с надписью USSR. Сумка была наполнена кусками мягкого чёрного кроличьего меха от старой Надюшкиной шубки, и мама, засунув туда руку, долго пыталась нашарить там что-то, поочерёдно вытаскивая на пол меховые куски. Наконец один из них оказался крошечным чёрным щеночком королевского пуделя… Были охи и ахи, визги, Нина – на правах старшей – быстренько завладела меховым комочком, Надя тоже пыталась подержать его.

    – Смотрите, смотрите, какой он… – всё время повторяла она, проводя по шёрстке одним пальчиком, и никак не могла подобрать нужного определения.

    Читать дальше 'Семён Каминский. Новый щеночек'»

    Семен Каминский. Сметана

    худ. Андрей Рабодзеенко      Между первой и второй – перерывчик… Да, да, закусывайте, а пока позвольте мне рассказать нечто… гастрономическое. Ну почему «молчи, Яша», почему? Я не скажу ничего крамольного, тем более что уже не 37-й, и не застой, и КГБ уже давно нет… И нас там уже нет, в той стране. Так что не закрывай мне рот, товарищ Берия.

    Со сметаной у меня особые счёты. Лет в тринадцать, летом, мама послала меня в магазин «на проспект» (так, в отличие от нескольких других гастрономов, называли большой продуктовый магазин, расположенный в длинной сталинской пятиэтажке рядом с центральным кинотеатром на центральной улице города; кинотеатр, естественно, назывался «Родина», центральная улица – проспект Карла Маркса; а как же ещё – в украинском городе, в шестидесятых годах 20-го века?). Так вот, послала меня мама за сметаной. Я согласился пойти, но «с боем» – и не потому, что ленился, а потому что был настолько стеснительный, что даже в магазине боялся рот открыть – там же надо было что-то говорить, спрашивать. А мама, конечно, этого не понимала, думала, что я ленюсь. Хотя, если б она меня не посылала в магазин, я, наверное, и до сих пор боялся разговаривать с людьми и вам обо всём этом ничего не рассказал… Мне показалось, что вы сказали: «И слава богу»?.. Нет?

    Поплёлся я, значит, мимо кинотеатра в гастроном, было лето, жарко, на мне – тонкие светло-серые брюки (мама пошила), вообще-то я ими здорово гордился. В руке – авоська, в авоське – чистая стеклянная банка и крышка, сметану-то продавали тогда на развес… или разлив, как правильно сказать?

    Очереди в магазине, на удивление, не было. Не очень внятно я попросил у продавщицы молочного отдела «кило сметаны». Она набрала мне сметану из большого серого бидона, орудуя черпаком с длинной ручкой, взвесила; я заплатил названную сумму в кассу, вернулся и отдал чек. Продавщица поставила заполненную банку на высокий прилавок-холодильник между нами, и я, протянув вверх руки, попытался закрыть банку тугой пластмассовой крышкой. В доли секунды скользкая банка вывернулась из моих корявых рук и выдала почти всё своё холодное, густое, белое содержимое на переднее стекло прилавка, на мою рубашку и штаны. Продавщица какое-то время почти невозмутимо смотрела на всё это, затем, не говоря ни слова, протянула мне пачку листов плотной коричневатой обёрточной бумаги, а затем, забрав банку на свою сторону, немного оттёрла её тряпкой и закрыла моей злополучной крышкой. С горящей физиономией я принялся убирать сметанный потоп со всех доступных мне мест – со стекла, пола, штанов… Потом собрал скомканные мокрые бумажки в урну, сунул несчастную банку с остатками содержимого в авоську и помчался домой. Но уже не по проспекту, а задними дворами, где это было возможно, стараясь ни на кого не глядеть.

    Читать дальше 'Семен Каминский. Сметана'»

    Семён КАМИНСКИЙ ● Боб, форшмак и рок-н-ролл

    Мы сидим с ним в небольшой пивнушке – это будка и четыре столика, врытых в землю под открытым небом Севастопольского парка.

    – Я никогда не женюсь на женщине, которая не догоняет рок-музыку, – изрекает рыжий Боб.

    Тему мы начали обсуждать ещё за первой кружкой пива, часа два назад, и не очень далеко продвинулись в этом обсуждении. Зато количество пустых кружек и останков сушёной рыбы на нашем столе уже достигло предела, и надо либо подзывать бабушку-уборщицу, либо нашу беседу завершать.

    – Всё, пошли, – резюмирует Боб, – мне ещё на репетицию в общагу, команда ждёт. А завтра – в Москву. Надо съездить в «яму», хочу взять свежих дисков… я там вроде нашёл клёвый вариант. И бабок подсобрал – летом откосили выпускной и хасню в балке у цыган. Кстати, может, поедешь со мной? Трофим отказался, а одному мне ехать стремновато.

    – А что, – радуюсь я, – могу. Когда назад?

    – Ну, в тот же день и назад – вечерней лошадью. Мне там долго торчать нечего. Возьмём диски, это где-то в Чертаново, и назад – на Курский. Два дня наша альма-мутер без нас, я думаю, переживёт.

    – Думаю, она переживёт и подольше, – я весело прикидываю, что «придётся» прохилять начерталку, физику, сопромат… Что ж, повод для очистки совести у меня находится вполне серьёзный – приобщение к источнику рок-н-ролльных новинок, можно сказать, из первых рук.

    Читать дальше 'Семён КАМИНСКИЙ ● Боб, форшмак и рок-н-ролл'»

    Семён КАМИНСКИЙ ● Стоцик

    худ. Андрей РабодзеенкоУкраинская фамилия Стеценко ничего не значила, потому что и вид, и манеры у него были самые что ни на есть еврейские: чёрные-чёрные блестящие жирные кучерявые волосы, немного выпуклые глаза, полное лицо и сам – весь такой мягкий, округлый, квёлый. (Лет до одиннадцати-двенадцати мог легко расплакаться, если во дворе обидели, и даже не просто расплакаться, но и зареветь в голос.) Впрочем, по фамилии-то его никто и не называл, по имени – тоже, разве что когда бабушка Рая начинала звать его домой, то подходила к воротам соседского двора, где он в основном и околачивался, и требовательно выкликала: «Юрка! Домой!» А мальчишки всех ближайших домов со Старой и Новой улицы звали его Стоцик, и им в то время было ещё наплевать – кто там еврей, кто украинец, а кто русский. Лишь бы человек был не подлым, не ябедничал и умел что-нибудь делать хорошо, например, играть «в ножичка». А Стоцик умел рассказывать всякие байки.

    Самая главная его байка была про отца, которого ни он, ни остальные мальчишки никогда не видели. Отец его – действительно еврей, из хорошей парикмахерской семьи, женился на русской девушке – улыбчивой студентке медучилища Ларисе, родом из пригородного села. Привёл её жить на Старую улицу к своим родителям, но вскоре после свадьбы сел в тюрьму – ни много ни мало – на пятнадцать лет: за пьяный грабёж и что-то там очень плохое ещё, подробности никто и не знал. И осталась Лариса жить с новорождённым Юркой у пожилого Якова-парикмахера и его жены в двух маленьких комнатах одноэтажного дореволюционного дома. А куда денешься? Так бы и прожила с ними все эти годы, если бы на деньги парикмахера не пристроили во дворе к глухой стене соседнего дома маленькую, но отдельную «хатынку» – кирпичный сарайчик с сенями и одной крошечной комнатёнкой, два с половиной на три метра, и не зарегистрировали этот домишко в райисполкоме, как настоящее жильё, чтобы газ туда можно было подвести для отопления. Так Стоцик и жил: целый день у дедушки с бабушкой, а вечером, когда мамка из больницы с дежурства придёт, – в этот домишко, спать. Удобства… они, в любом случае, были во дворе, разницы никакой. Читать дальше 'Семён КАМИНСКИЙ ● Стоцик'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● СЧАСТЛИВЧИК

    рисунок Андрея Рабодзеенко…Я просто ненавижу его. И завидую! Знаю, знаю, нехорошее чувство… Всё равно завидую. И как можно не завидовать такому человеку? Ты пять дней не отходишь от этих дурацких книжек и тетрадей, зубришь, как ужаленный в задницу, сто девятнадцать билетов, но не успеваешь пройти последние три… И на экзамене тебе, совершенно одуревшему от дат, имён и почти бессонной ночи, попадается сто двадцать второй! Как раз из тех, что ты не успел повторить! И еле-еле – трояк!

    А он… весёлый, краснощёкий от катания на лыжах на загородной даче у каких-то знакомых, говорит, что ничего не учил, кроме десяти билетов. Уверенно тянет билет на столе у Риммы Сергеевны и вытаскивает один из этих десяти! Пять баллов! Она его ещё и хвалит! Какая хорошая у вас подготовка! Подготовка…

    А это его почти портретное сходство с известным поэтом: светлые волосы, длинные ресницы, наивно-задумчивый взгляд! И такое же, как у поэта, имя.

    И это ему родители покупают чехословацкую гитару, на которой он даже не пытается научиться играть, и переносной магнитофон, который он почти не слушает. А тут в кровь молотишь на отцовской клееной-переклеенной семиструнке, переделанной на шесть, и маешься с допотопной магнитолой, которая крутится пятнадцать минут, а потом останавливается, зажёвывая плёнку. Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● СЧАСТЛИВЧИК'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ФРИВОЛЬНЫЙ СЮЖЕТ

    художник Андрей РабодзеенкоТы сказала: «Хочу голышом походить некоторое время. А дальше будет видно, куда меня занесет на повороте».

    Голышом… только белые, не загоревшие полоски на теле. И поворот неширокой темно-серой, недавно заасфальтированной дороги в гористой местности. И дух нагретой дороги и какой-то не нашей хвои. И редкие машины с ошеломленно молчаливыми водителями шуршат, проезжая мимо. Они думают, что им померещилось, а их болтливые спутницы, на мгновение тоже замолчав, начинают что-то быстро-быстро говорить на отвлеченную тему. И едут дальше…

    И я еду по этой дороге — на длинной пыльной бежевой «тойоте». Не помню, куда и зачем. Я еще не старый — так… секонд-хенд. Правда, утром решил совсем не бриться, надоело. Поэтому зеркальце, встроенное в козырек над ветровым стеклом, лучше взглядами не тревожить. Бесшабашное солнце действует мне на нервы, слепит зудящие глаза даже сквозь темные очки. Похоже, что у меня ко всему еще и простуда начинается — и это летом, в такую жару! Крепкий запах хвои пробивается в машину, хотя беспрерывно молотит кондиционер и я не открываю окон.

    Вот он, этот поворот. Я вижу тебя со спины на фоне темной придорожной листвы и неопределенной перспективы. Полоски… Ты не поднимаешь ни руки, ни даже большого пальца. Не просишь остановиться. Ты просто идешь куда-то вдоль дороги, легко и небыстро.

    Мои пальцы пытаются раздавить руль, а левая нога почти равняет педаль тормоза с полом.

    Я открываю окно, стараясь не рассматривать детали.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ФРИВОЛЬНЫЙ СЮЖЕТ'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ACROSS THE ROOM ● РАССКАЗ

    Рисунок Андрея РабодзеенкоHey, maestro, play the tune,
    Play another and another one.
    I will dance, dance with her,
    I just have to cross the room.

    Andrei Rabodzeenko*

     

    Ему бы только решиться пересечь этот длинный, оформленный под ирландскую старину бар, и тогда он непременно к ней подойдёт. Смотри-ка, она тоже заказала себе высокий бокал «Гиннесса», значит, это ничего, что от него пахнет пивом – он уже успел пропустить пять… нет шесть бутылок. Как жаль, что она не села за соседний столик у окна. Отсюда вид получше: сумеречно-сиреневая улица в ветреном городе, туда-сюда скачут по дороге быстрые блики машин, мерцает сладким розовым светом магазинчик свадебных нарядов. И уж к соседнему-то столику он нашел бы повод подойти незаметно. Но она сидит в самом конце бара, почти рядом с музыкантами. Надо топать через совершенно открытое пространство, между пустых столов – народу немного, и все они, от нечего делать, конечно, будут на него пялиться. Что он мог бы ей сказать? Пригласить на танец? Он никогда не видел, чтобы в этом баре танцевали. Хотя это было бы занятно. Разрешите вас пригласить. Растерянность, сомнение: что этот тип от меня хочет? Или розовые отсветы в серых глазах: да, конечно, какое занятное приключение! Встаёт, протягивает ему руку. И посетители за столиками, и кургузый бармен, и грудастая девчонка в коротких джинсовых шортиках, что разносит пиво, – все были бы удивлены. Впрочем, нет, наверное, не очень. Здесь никто не удивляется ничему, по крайней мере, не показывает этого. Ну, ещё одна странная парочка, ну, захотелось потанцевать, отчего бы и нет. Музыканты как раз заиграли нечто подходящее.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ACROSS THE ROOM ● РАССКАЗ'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● «НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ КНИГИ» ● ИНТЕРВЬЮ

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ Семён, ты частый гость в нашей Гостиной. Наши читатели знают тебя по твоим рассказам, получившим различные литературные премии. В частности, уже второй год подряд ты являешься одним из лауреатов журнала «Дети Ра». Но сегодня хотелось бы поговорить о том, что неизвестно ещё широкому кругу читателей (а он действительно широк – унас в месяц примерно 8 тыс. просмотров). С некоторого времени ты открыл своё издательство. Почему? Что послужило толчком?

    – Спасибо за добрые слова, Вера. Моё скромное издательство InSignificant Books существует более трёх лет, но раньше мы не афишировали нашу деятельность. А толчком для создания издательства послужило ни что иное, как желание издать свою собственную книжку так, как хочется самому. Нашёл и прекрасного художника, и внимательных корректоров, и аккуратных верстальщиков, и надёжную систему печати и распространения. Но, конечно, самому пришлось координировать всю издательскую работу. Выучил процесс макетирования книг, вёрстки, разобрался в системе регистрации, продажи книг и т.п. А когда сумел прилично выпустить несколько своих собственных книжек, начал издавать книги друзьям-коллегам, потом – знакомым друзей… ну и пошло…

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● «НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ КНИГИ» ● ИНТЕРВЬЮ'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● КАК ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ СПАСАЛ НАС ● ПРОЗА

    СЕМЁН КАМИНСКИЙКонец шестидесятых. Длинные волосы, брюки из хлопка с лавсаном со строго измеряемым клёшем (25 сантиметров, не меньше!), семиструнные гитары и Высоцкий. Моя гитара (Черниговская музыкальная фабрика, 12 руб. 50 коп) достаётся мне по огромному блату («от дяди Иосифа»), она тяжёлая, тёмно-красная с жёлтым подпалом. Гриф ужасно неудобный, струны стоят высоко и прижимать их трудно, но неожиданно оказывается, что его можно поднять повыше просто с помощью ключа от больших чёрных часов, стоящих на секретере в гостиной. Вместо обычных металлических струн вскоре удаётся раздобыть нейлоновые – это тоже большой дефицит. Я холю гитару – зачем-то натираю вязкой, крепко пахнущей полиролью для дерева, найденной у мамы в кладовке, борясь таким образом с существующими и несуществующими царапинами на её прекрасных боках.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● КАК ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ СПАСАЛ НАС ● ПРОЗА'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● УРЮК ● РАССКАЗ

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ В Самарканд ехали долго, иногда в вагонах, а иногда на каких-то открытых платформах, часто пересаживаясь с одного поезда на другой. Когда начинался налёт, мама сразу же крепко хватала Гришку за руку, прижимала к себе и старалась не отпускать ни на секунду: пару раз он уже убегал стрелять по самолётам из толстой палки, которую таскал с собой. Звук строчащего пулемёта он изображал ртом очень здорово – научился незадолго до отъезда, когда возле их дома на Чечелевке играл с пацанами в войнушку. Нужно было прижать язык изнутри к стиснутым зубам и с силой выдувать из себя воздух; если долго так делать, то начинала немного кружиться голова. А палку он потом потерял – забыл возле скамейки на какой-то станции, где они, расположившись со всеми своими чемоданами и узлами, ждали очередного поезда. Гришка дремал, а младший мамин брат Ёська вдруг примчался и закричал: «Давайте скорее, на пятом пути уже отходит на Ташкент!» Все побежали, дедушка потащил сонного Гришку на руках, и про палку Гришка вспомнил уже тогда, когда поезд тронулся. Палку жалко, она была замечательная – почти ровная, с двумя сучками, как рукоятки у автомата.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● УРЮК ● РАССКАЗ'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ГУДБАЙ, РУБИ ТЬЮЗДЭЙ! ● РАССКАЗ

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ– Всю взрослую жизнь я была designated driver*, – сказала мне красноволосая Руби.

    Это все остальные могли беспечно веселиться на вечеринках, заглатывая немереное количество пива, джина и вина. Это Пит мог набраться так, что засыпал в чужой ванной. Это Остин мог выть с чердака привидением, доставляя море несказанного удовольствия окружающим. Это Джеки могла целоваться по очереди с двумя-тремя парнями и беспечно отключиться где-нибудь на кушетке у камина. А вот, смотрите, Джона вытащили в одёжке из бассейна…

    Все остальные, но не Руби.

    Почему Руби должна всегда думать, как благополучно развезти по домам весёлую компанию друзей и подружек? Кто просил её об этом?

    Впрочем, иногда они просили.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ГУДБАЙ, РУБИ ТЬЮЗДЭЙ! ● РАССКАЗ'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● СЕРВИЗ ГАРДНЕРА ● ПРОЗА

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ Буфет был величественно высок, из настоящего дуба и напоминал здание готического собора: центральная часть – с резным заборчиком-балюстрадой по верху и большой широкой стеклянной дверцей, а по бокам – две высокие башни с длинными узкими дверями. Сервиз стоял обычно в центральной части буфета, и в яркие дни лучи из окна до краёв наливали его тонкие, почти прозрачные чашки тёплым солнечным напитком, проникая сквозь овалы, квадратики и прямоугольнички толстых гранёных стёкол главной дверцы. Когда Розочка подтаскивала к буфету тяжёлый стул, влезала на него и заглядывала через эти стёклышки внутрь, рискованно становясь на цыпочки, ей была видна сложная композиция из восьми чашек, такого же количества блюдец, молочника, сахарницы и заварочного чайничка – всё это с миниатюрным узором бело-жёлтых ромашек на густом изумрудном фоне. Все предметы, конечно, были повёрнуты к зрителю своей лучшей стороной – с рисунком (это горничная Полина старательно расставляла их так, возвращая в буфет после каждого чаепития с гостями), но девочка знала, что несколько узеньких стебельков усердно тянутся и на обратную сторону каждой чашки. Розочка вообще любила заглядывать в разные потайные места – и за пианино с бронзовыми подсвечниками, и под круглый стол, накрытый почти до пола длинной шелковистой скатертью, и под кровати, – но эта дверца в буфете, где тихо обитал старинный сервиз, нравилась ей больше всего.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● СЕРВИЗ ГАРДНЕРА ● ПРОЗА'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ЗАНОЗА ● ПРОЗА

    СЕМЁН КАМИНСКИЙХотя мне ещё не очень много лет, иногда, вспоминая какое-то событие или место, я вдруг с удивлением и некоторым смятением понимаю, что некоторых из тех, кто был со мной там, уже нет в живых… А те, кто есть, – где они? Где те, кто делил, играя «в ножичка», очерченный кругом кусочек грязной земли старого двора? Ел восхитительную, коричневую со светлыми выпуклостями орехов трубочку мороженого, купленную в «стекляшке» на углу за целых 28 копеек? Дышал рядом в невыносимо потной тесноте июльского трамвая по дороге в провинциальный Дворец культуры, куда «Поющие гитары» привезли на один вечер рок-оперу «Орфей и Эвридика»?

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ЗАНОЗА ● ПРОЗА'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ЧЬЯ-ТО ПРОШЛАЯ ЖИЗНЬ РАССКАЗ

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ Просторный двухэтажный дом был выстроен из красного кирпича на одной из уютных боковых улочек в центре города лет сто назад. Даже молодым он выглядел не шикарно, но приятно и солидно, как и его хозяйка – всеми уважаемая Фейга Юдковна, повивальная бабка, акушерка – краснолицая, большезадая, с коротковатыми полными ногами, уверенно стоящими на земле старого украинского «міста». Она безотказно пользовала и евреек, и русских, и украинок, а однажды принимала роды у таборной цыганки, которую привезли ночью на двухколесной бричке прямо к Фейге во двор. Видно, какие-то уж чересчур трудные роды случились, раз цыгане не решились принимать их в таборе сами. Тут же во дворе цыганские роды были оперативно и благополучно приняты, только Глашка, которой пришлось таскать кастрюли с горячей водой по деревянной лестнице со второго, хозяйского, этажа, крепко умаялась.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ЧЬЯ-ТО ПРОШЛАЯ ЖИЗНЬ РАССКАЗ'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● МЕСТ НЕТ ● ПРОЗА

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ А.С.

    Тесное старое кладбище закрыто для захоронений уже много лет назад. Пустоши вокруг зарастают кварталами новостроек.

    Здесь должно быть тихо, грустно и немного торжественно.

    Тихо…

    Прислушался. Как ни стараюсь, но грусти и торжественности нет во мне и в помине. Зато определенно присутствует ощущение выполненного долга. Потому что я дал себе слово: в этой поездке на родину побывать на могилах родных. И вот – выполняю, хотя график встреч с памятными местами города и друзьями молодости весьма напряженный (то бишь, происходят ежедневные пьянки), а посещение этого места – дело отнюдь не радостное. Но дал слово…

    День красивый, осенний, солнечный, а тут, после долгих дождей, что шли несколько дней и ночей подряд, прохладно и сыро. Так и должно быть, не правда ли? Вполне соответствует и месту, и моменту.

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● МЕСТ НЕТ ● ПРОЗА'»

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● АНГЕЛЫ ПО ПЯТЬ ● ПРОЗА

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ

                                                  А.Б.

    Теперь в такие магазины я заглядываю нечасто. Последний раз это было, пожалуй, лет десять тому назад.

    Когда приезжаешь без особых сбережений жить в чужую страну, сначала вынужден что-то покупать в комиссионных магазинах Армии Спасения. Если не одежду, то, по крайней мере, домашнюю утварь, может, что-то из мебели… Потом, когда есть хорошая работа, свой дом и возможность купить новое, в такие места заходишь с опаской: будто где-то здесь, среди длинных рядов с одеждой, стеллажей с разнокалиберными чашками и вазочками, плохими и неплохими картинами, стульями, столами, диванами и лежалым запахом могут встретиться давнишние эмигрантские страхи или ненужные воспоминания. Да и зачем сюда заходить?

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● АНГЕЛЫ ПО ПЯТЬ ● ПРОЗА'»

    «Орлёнок на американском газоне» ● Новая книга Семёна Каминского

    «Орлёнок на американском газоне»Представляем книгу «Орлёнок на американском газоне» писателя Семёна Каминского (Чикаго). В книге помещены лирические, юмористические рассказы и очерки о последней волне русской иммиграции в Америку, а также о героях разных поколений советской и постсоветской эпох в России и на Украине.

    Вот что пишет об этой книге «Литературная газета»: «Неразрывная ностальгическая связь с советским прошлым пронизывает большинство рассказов и очерков Семёна Каминского, прозаика, журналиста, постоянного автора санкт-петербургских, одесских, киевских и других альманахов и журналов. Его рассказы и очерки изящны и ненавязчивы, как и рисунки к ним Андрея Рабодзеенко».

    Книгу «Орлёнок на американском газоне» можно заказать на сайте Amazon.com (поиск: Simon Kaminski):

    http://www.amazon.com/Orlyonok-American-Lawn-Stories-Russian/dp/0615273165/ref=sr_1_3?s=books&ie=UTF8&qid=1291865197&sr=1-3

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ПАПИНА ЛЮБОВЬ ● РАССКАЗ

    СЕМЁН КАМИНСКИЙ Много было всего – разопрелого днепровского воздуха, громких прощаний, беспокойных дымных запахов, плеска мутноватой воды под трапом, колких отблесков на лицах от больших, золотых букв «Матрос Вакуленчук», полукругом расположенных по борту теплохода. Мама стояла под крышей синего домика плавучей пристани, возле белых деревянных перил, и держала Юльку на руках. Юлька выворачивалась попкой, тянулась куда-то в сторону, а мама старалась повернуть её лицом к ним – посмотри, вон папа и Коля уезжают на пароходе, ту-ту-у… ну, посмотри, что ж ты вертишься!

    Они с папой на палубе – настоящие отъезжающие в далёкое и опасное путешествие (по морям, по волнам): папа – в широких светлых штанах, Колька – в шортах (многострадальные колени густо замазаны зеленкой), папина рука лежит на Колькином плече. Немного снисходительные ко всем тем, кто остается на дебаркадере, и особенно к тем, кто дальше – там, на берегу, они стоят с легкой спокойной улыбкой…

    Читать дальше 'СЕМЁН КАМИНСКИЙ ● ПАПИНА ЛЮБОВЬ ● РАССКАЗ'»

MENUMENU