ПРОЩАЙ

Я тебя не возьму в свой последний полёт,
В седину, в одиночество, в стужу.
Кто любил, тот меня, безусловно, поймёт
И молчаньем поддержит к тому же.

Я тебя не возьму, по-английски уйдя.
Лишь сочувствие выкажут двери.
Мой задумчивый след смоют слёзы дождя
И к луне морды вытянут звери.

Я хотел бы тебе: «До свиданья», – сказать.
Но не будет, не будет возврата.
Мы старались любить и старались прощать,
От рассвета шагая к закату.

Я тебя не возьму в свой последний полёт…

 

* * *

В. Высоцкому

Певец подворотен ещё не умолк:
Он в нас, хоть верхам не угоден.
Хрипи, но заржавленный сердца замок
Вскрывай, медвежатник Володя.

Мы сыты по горло похлёбкой войны
Приправленной мнимой свободой.
До входа на плаху часы сочтены
Единству славянских народов.

Никто нас не слышал, Володя, как ты.
Никто нам не пел откровенней.
Но падали песни с такой высоты,
Что вдребезги струны и вены.

Вскрывай наше сердце, вскрывай нашу суть
И в судьбы врывайся по встречной.
Хрипи медвежатник, прокладывай путь
Хоть Тьмутараканский, хоть Млечный.

 

* * *
Милая, слышишь, снежинка парит
Ранним предвестником нового чуда.
В белой завесе горят снегири
Красными грудками, вспыхнув повсюду.
Тайною графикой птичьих следов
Будут расписаны стёжки-дорожки.
Милая, видишь, на лужах ледок
Скрыл наготу накрахмаленной крошкой.
Сказку предчувствием не торопи,
Вслушайся, вдумайся в каждую малость.
Ведь для того и горят снегири,
Чтобы любилось, хотелось, мечталось.

 

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА ГИНЗБУРГА

Мы чужие в чужой стране
И в своей мы с тобой изгои.
Вне толпы, вне устоев, вне…
Выживать – дорогого стоит.

По макушку вживаясь в речь,
Дорожим обретённым словом.
Семиструнно разящий меч
Для побед и для бед докован.

Шаленеет таёжный гнус,
По этапу ведя народы…
Кровь темна, кровь дурна на вкус,
Как война, как лихие годы.

Только мы из таких мужчин,
Что пред сворой, где гад на гаде,
Не обмочимся, не смолчим
Ради завтра и правды ради.

 

ЛИРИЧЕСКОЕ

За окнами октябрь, подыскивая ноты,
Грустинку желтизны в мелодию вплетёт.
И спелая листва, набредившись полётом,
Планирует к земле с насиженных высот.

С прохладой по ночам и тонкой долькой света,
Которую зовут то месяц, то луна,
Стареющий октябрь уходит вслед за летом
Туда, где в кумачах вчерашняя страна.

Судьбу не изменить, не стоит прекословить…
Слагателю стихов безумства не к лицу.
Прощаясь с октябрём, прощаюсь и с любовью,
Которая вот-вот и подойдёт к концу.

 

* * *
Боль лазейку нашла и пристроилась грустью во взгляде…
(но на эту наживку совсем перестали клевать).
Я ничейный теперь. Я былым подчистую раскраден.
Кроме нескольких строк, в общем даже и нечего взять.
И хоть я на мели, но такое порою сварганю,
Что, читая мой стих, ты заметишь, как слюнки текут.
Я за творческий дар столько выложил жизненной дани…
(но об этом молчок, потому что, опять упекут).

 

* * *
М. Ц
Гоняют наперегонки,
Задев гардины,
Обрывки строк и сквозняки,
Марина.
И длится их извечный спор,
О том, кто первый
Дотянется до наших пор
И нервов.
Чем заразиться, чем болеть
Решаем сами:
Строкой, что не забудем впредь,
Иль сквозняками.