RSSНаталья ЛЯСКОВСКАЯ. Не прощание, а подношение любви.
Удивительные вещи происходят в нашем прекрасном и яростном мире! Удивительны они потому, что всё ещё есть здесь место любви, добрым делам, благодарной памяти…
Вот, например, получил человек грант — и не поспешил пропить, проесть, прогулять с друзьями. И даже не стал издавать свои выстраданные и для автора бесценные стихи или прозу, свои мемуары или поучения чему бы то ни было, а вместе с товарищем издал книгу «Герои нашей юности». Книгу, посвящённую людям, чей талант и личное обаяние осветили жизнь, оставили яркий след в судьбе авторов: Максима Земнова и Игоря Михайлова.
Это не сборник биографий и не альбом фотографий, хотя и то, и другое имеет место, собственно, из них она и состоит. Авторам удалось то, что редко удаётся мемуаристам: они не стали делить героев на «своих» и «чужих», не впали ни в бронзовую апологетику, ни в ядовитое разоблачение, ни в сентиментальные сюсю-ляля. И никакой политики! Однако – о чудо! – в целом, неровные по стилю и жанру рассказики о людях вдруг сами собой сложились в живую мозаику, исполненную яркости и душевной теплоты.
Книгу открывает большой очерк Андрея Яхонтова о культовом для Москвы живом огне, вспыхнувшем в стенах любимого тогда всеми журнала «Юность», – этот огонь горел в литературной студии «Зелёная лампа». В 2026 году студии исполняется 50 лет и книга, я думаю, призвана напомнить нескольким литературным поколениям нашей страны о том кипящем страстями времени. Напомнить, как в здании на улице Горького, над рестораном «София», однажды вечером Виктор Шкловский зажёг в редакции «Юности» зелёную лампу, на свет которой, как мотыльки, многие годы слеталась талантливая одарённая молодёжь столицы и её гости из разных уголков нашей Родины. В просторной комнате, почти всегда битком набитой людьми, тогда дышала эпоха: Левитанский, Битов, Чухонцев, Евтушенко, Фазиль Искандер, Евгений Винокуров, Андрей Вознесенский, Василий Аксёнов…
Особенно по душе мне пришлись в этой книге очерки Игоря Михайлова – в них обитает его дыхание, интонация, их легко узнать «по перу», это я как постоянный читатель художественной прозы Михайлова говорю. Вот что он пишет с присущей ему честностью о поэте Владимире Кострове: «Не стану говорить о нем, как о человеке. Я его не знал, слишком в разных мирах мы вращались, вернее он, я в эту орбиту попадал изредка, пару раз совершенно случайно оказался около, то ли в жюри, то ли ещё как-то сбоку и случайно. Все эти мероприятия мне не очень нравились, и он был скорее здесь не своим, а «свадебным генералом». И сам к этому относился, видимо, с усмешкой…
Будем тут, греша и каясь,
И вставать, и погибать,
С перцем, с кровью, обжигаясь,
Кашу русскую хлебать
Это стихи 1988 года, страна стремительно летела в пропасть. Тогда, как и сейчас, часть соотечественников бросилась за благословенный бугор. Я заканчивал филфак и готовился пополнить толпу никому ненужных учителей. Чуть позже, напомню, на зарплату учителя можно было купить один билет в…зоопарк. Но за эти строки я ему и благодарен». И далее: «Он уже достиг того, чего хотел или не хотел. Но Россия – это не страна, это – судьба.
Стало быть, и в беде и радости надо быть здесь. Особенно в беде! Спасибо, Владимир Андреевич за то, что никуда не убежали. Вы были с нами, молчаливо, но надежно, как опора моста. Это дорогого стоит. А дальше… а дальше мы как-нибудь сами…»
Пронзительна, до слёз, зарисовка Игоря о Новелле Матвеевой: «Последняя её книга – «Жасмин» – в бумажной обложке с чёрной ретушью, в помощь потугам памяти, чтобы её обладатель мог не без труда проявить из прошлого негатив знакомого овала. Чёрные линии исправлений в тексте, словно струи дождя, вымывающие изображение. Штрихи – небольшой частокол бурелома, сквозь который робко выглядывают окна её дачи на Сходне. Дачи с глухим подвалом, чердаком, яблонями, кустами малины, лилией, сараем и верандой, на которой она, попивая чай из зелёной с золотым окоёмом чашки, пишет «Песенку фарфорового китайца», и про бумажный кораблик, о ситцевых ветрах, парусах, океанах, любви и смерти, ромашках и васильках. Она в матерчатой капитанской кепочке сидит за кухонным столом. Гитара в руках. Она напевает, наигрывает, пробует на вкус, на цвет новую песню. Рядом, прядя ушами, сидит Репка – трёхцветная от счастья кошка – первая слушательница многих её стихов и песен. Собственно, и голос у Новеллы тихий и высокий, словно мяуканье. Или вот ещё один эпитет – детский. Да, детский, наивный, чистый, потому что умные вещи с умным видом говорят одни дураки. А она никого никогда не учила. Никуда и ни к чему не призывала. Кроме доброты, но так робко и мягко, словно молитва. Она всегда, словно нашёптывала молитву, только под гитару. То есть пыталась говорить с веком и своими современниками не на языке этого века, а на чужом, малопонятном – языке кельтских преданий, баллад, солнечного лепета, языке ветра, листьев, цветов. А ещё звук её голоса похож на струну. Возможно, поэтому так естественно и просто звучит он в тишине дачных комнат с притихшей кошкой, старым диваном, угрюмым рукомойником и ведром с водой, в котором отражается небо. Небо Новеллы Матвеевой – поэта, который забыл об окружающих, а те, в свою очередь, забыли о нём».
А литературный портрет Нины Красновой – «доброго сердца нашей литературы» – написан Михайловым с такой любовью и деликатностью, что становится камертоном всей книги…
Для меня оказалось приятной неожиданностью то, что среди знаковых личностей – Виктор Шкловский, Фазиль Искандер, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Новелла Матвеева, Марина Кудимова (её милое лицо сияет на обложке между двух знаменитых бородачей), Светлана Василенко и других, оказалась и я. Благодарю за это обоих авторов от всего сердца! А Игоря Михайлова ещё и за те тёплые слова, которые он написал о мои стихах…
Жаль только, что под моим фото не стоит имя известного фотохудожника, штатного фотографа театра на Таганке Маши Рябковой – это она сделала много выразительных снимков, когда однажды залетела в гости в составе супербригады спасения меня от уныния. Организовала этот прекрасный налёт замечательная актриса, которую я очень люблю, Елена Габец – помню и люблю вас, дорогие девочки!
Игорю и Максиму – низкий поклон! Думаю, ко мне присоединятся и другие герои, кто ещё жив. Книга их – не прощание с людьми, а даже не прощание с тем осознанным и неосознанным, что называлось «юность». Книга Земнова и Михайлова – благодарный дар: и журналу, и поколению, и людям, и стране.
Несколько слов хочу добавить об издательстве «У Никитских ворот», где вышла книга: было создано в 2004 году, но его основатели работают в отрасли с далёкого 1993 года. За это время мы приобрели не только бесценный опыт, но и завоевали репутацию одного из самых надёжных, честных, высокопрофессиональных и культурных издательств Москвы, выпустившее много хороших книг, мою («Евангельская соль») в том числе. «У Никитских ворот» регулярно принимает участие в международных книжных выставках и ярмарках в России и за рубежом, является постоянным участником региональных и федеральных издательских программ, сотрудничает с ведущими литературными изданиями Москвы. В 2014 г. «за издательскую и просветительскую деятельность и заинтересованное внимание к творчеству писателей-современников» издательство награждено Дипломом Всероссийской литературной премии «Золотой Дельвиг».
Об Авторе: Наталья Лясковская
Наталья Лясковская — поэт, прозаик, переводчик, публицист. Член Союза Писателей России. Работает в пресс-службе Международного Союза православных женщин. Председатель жюри фестиваля для детей и юношества «Таланты Московии». Родилась в 1958 г. в Черкасской обл. г. Умань (Украина). Закончила Литературный институт им. А. М. Горького (семинар Е. Винокурова). Автор многих публикаций в центральной и региональной прессе, автор нескольких книг для взрослых и детей: «Окно в давно забытый сад», «Душа Наташи», «Сильный Ангел», «Ежиная книга», «Сказки о варежках и бабушках» и др. Живёт в Москве.
Опубликовано в выпуске: Уж осень на дворе…
