RSS RSS

avatar

Вера Зубарева

Вера Зубарева, Ph.D., Пенсильванский университет. Автор литературоведческих монографий, книг стихов и прозы. Первая книга стихов вышла с предисловием Беллы Ахмадулиной. Публикации в журналах «Арион», «Вопросы литературы», «День и ночь», «Дети Ра», «Дружба народов», «Зарубежные записки», «Нева», «Новый мир», «Новый журнал», «Новая юность» и др. Лауреат II Международного фестиваля, посвящённого150-летию со дня рождения А.П. Чехова (2010), лауреат Муниципальной премии им. Константина Паустовского (2011), лауреат Международной премии им. Беллы Ахмадулиной (2012), лауреат конкурса филологических, культурологических и киноведческих работ, посвященных жизни и творчеству А.П. Чехова (2013), лауреат Третьего Международного конкурса им. Александра Куприна (2016) и других международных литературных премий. Главный редактор журнала «Гостиная», президент литобъединения ОРЛИТА. Преподаёт в Пенсильванском университете. Пишет и публикуется на русском и английском языках.

Вера Зубарева: Публикации в Гостиной

    Вера ЗУБАРЕВА. Королевич Елисей. Библейские мотивы в «Сказке о мёртвой царевне и семи богатырях»

     

    Королевич Елисей, сумевший разбить гроб хрустальный и вернуть к жизни царевну. Кто он? В чём его могущество, и почему оно превосходит могущество братьев, не сумевших оживить царевну ни «молитвою святой», ни трёхдневным чаянием («Ждали три дня, но она // Не восстала ото сна»)? Оживить её может только королевич Елисей. И дело здесь не только в силе любви, иначе это был бы не Пушкин, а Жуковский. Это у него царевна пробуждается от поцелуя:

     

    Вот, чтоб душу насладить,

    Чтоб хоть мало утолить

    Жадность пламенных очей,

    На колени ставши, к ней

    Он приблизился лицом:

    Распалительным огнем

    Жарко рдеющих ланит

    И дыханьем уст облит,

    Он души не удержал

    И ее поцеловал.

    Вмиг проснулася она <…> 

     

    В пушкинский замысел поцелуй явно не входил. Елисей оживил свою суженую другим образом:

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Королевич Елисей. Библейские мотивы в «Сказке о мёртвой царевне и семи богатырях»'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Лестница в Иерусалим. Памяти Михаила Юдсона (20 января 1956 – 21 ноября 2019)

    Вот уж не думала, что первый юбилейный номер «Гостиной» придётся открывать этим некрологом.

    Я не знала лично Михаила Юдсона.

    Я знала лично Михаила Юдсона.

    Всё зависит от того, что понимать под словом «лично». Можно жить с человеком бок о бок, перекидываться словцом, но так и не понять, кто он. Внутреннее проявляется через внешнее, но осознаётся через внутреннее. Для писателя внутреннее хранится в его текстах. А они темны для большинства читающих. Миша умел зажигать изнутри тексты, о которых писал.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Лестница в Иерусалим. Памяти Михаила Юдсона (20 января 1956 – 21 ноября 2019)'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Толстые усадьбы. К юбилею «Гостиной»

    В этом году наша «Гостиная» отмечает своё 25-летие. Поскольку самая первая «Гостиная» готовилась кропотливо в течение года, и точной даты выхода уже не упомнить, мы решили каждый номер этого года выпускать под эгидой юбилея «Гостиной». Появившаяся в 1995 году стараниями вашей покорной слуги и профессора Пенсильванского университета Арона Каценелинбойгена (1937-2005), «Гостиная» постепенно преображалась, и сегодня она существенно отличается от той, с которой всё началось. «Гостиная» из просто тематического альманаха стала настоящим толстым журналом в лучших традициях русской литературы. У нас появилось много интересных авторов, в разной степени известных и талантливых, и много новых рубрик. «Гостиная» не боится нововведений, если они кажутся ей интересными. Так, с подачи Сергея Надеева, родилась рубрика «История первого стихотворения», вызвавшая интерес у читателей и писателей. А моя статья «Русское безрубежье» послужила возникновению одноименного раздела в «Гостиной».

    Сегодня мне хотелось бы остановиться на самой новой рубрике, известной под названием «Журнальная публикация».

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Толстые усадьбы. К юбилею «Гостиной»'»

    Вера Зубарева. «Человек идет по дороге…»

     О новой книге стихов Наталии Елизаровой «Страна бумажных человечков»  (М.: Арт Хаус медиа, 2019. — 122 с.)

    Н. Елизарова. Страна бумажных человечков. Поэзия Наталии Елизаровой несёт в себе не только классическую ясность слога, но и классическую многоплановость. Это именно тот случай, когда душа читающего «обязана трудиться». Читаешь, переводишь дыхание, возвращаешься в то же волнующее поле… Оно втягивает, в нём столько музыки, столько непреходящей ностальгической бытийности, столько своей собственной жизни! И в то же время, это и о тебе, о твоей судьбе. Но всеохватнее. Потому что разговор не только о судьбе и судьбах, не только о любви, а и о том, как всё это сочленяется с высшим смыслом.

     

    Человек идет по дороге, ныряет в метро,

    его перемещает нутро

    крупного ящера, людного изнутри диплодока.

    Человек едет долго.

    Выходит в поле, плачет, падает на траву:

    «Господи, если как-то не так живу,

    Научи, как надо!

    Меня пожирают черви,

    огни

    душного города,

    спаси, сохрани,

    избавь от терпкой тоски вечерней»…

    Читать дальше 'Вера Зубарева. «Человек идет по дороге…»'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Вести

    Парк в нитях солнца. С валунов река

    Ныряет, выгнув шёлковую спину.

    Не завершив над веткою витка,

    Шмель врезался с размаху в паутину.

    Лист падает в осеннем лёгком сне,

    И сон его и губит, и голубит.

    В кольчугах рыбы светятся на дне 

    Задумчивые Дон-Кихоты глуби.

    А лист кружит, качаясь, как ладья,

    Всесолнечной янтарностью подсвечен,

    Как будто он любимец бытия,

    Как будто в мире только он и вечен.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Вести'»

    Вера Зубарева. «Пиковая дама»: ловкость рук или проделки старухи?

     

    «Пиковую даму» обычно трактуют как повесть, написанную в жанре мистики. Это, однако, не соответствует литературной ситуации 1830-х гг., когда готический жанр уже не воспринимался всерьёз. В том была немалая заслуга Антония Погорельского, выпустившего в 1828 г. книгу «Двойник», в которой он не только приводит готические сюжеты от лица своего писателя, но и даёт им реалистическую трактовку от лица Двойника писателя. Каждая трактовка ставит под вопрос реальность описываемых мистических событий, и приводится ряд доказательств по их развенчанию. Один из рассказов, публиковавшийся ещё до выхода в свет этой книги, восхитил Пушкина, и с открытием «Литературной газеты» Погорельский становится её почётным автором. Так что Пушкин вряд ли принялся бы за жанр, к которому изначально относился скептически и выступал в прессе с ироническими заметками по этому поводу.

    Имя Погорельского упоминается Пушкиным в «Гробовщике». И не случайно. Пушкин как бы намекает на то, что  «Гробовщик» должен быть проанализирован с позиций метода Погорельского, базирующегося на усиленном внимании к психологии героя, а не на вмешательстве запредельных сил. Четыре года спустя выходит «Пиковая дама», внешне походящая на готическую повесть.

    Читать дальше 'Вера Зубарева. «Пиковая дама»: ловкость рук или проделки старухи?'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Алмазный век русской поэзии

    Пушкин был той Вифлеемской звездой в литературе, которая возвестила о рождении русской поэзии, её розах и терниях, её Голгофе и воскресении. Сегодня, в год его 220-летия можно говорить о том, что русская поэзия, прошедшая свою Голгофу, воскресла в полном объёме и засияла на всех континентах. И если Серебряный век отличала конвергенция к главной звезде, вокруг которой собирались другие звёзды, а в последующие суровые времена конвергенция сводилась к плеяде в лице Ахматовой, Цветаевой, Блока, Есенина, Маяковского, Пастернака и – позднее – к Ахмадулиной, Вознесенскому, Евтушенко, Рождественскому, а все прочие замечательные поэты обитали уже в другом радиусе, то в наш век, который смело можно назвать Алмазным веком русской поэзии, наблюдается обратное.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Алмазный век русской поэзии'»

    Вокруг Пушкина. Круглый стол.

    Вокруг Пушкина. Круглый стол

    • Отличается ли, на Ваш взгляд, критика пушкинского круга от современной критики?

     

    Игорь ШАЙТАНОВ. Критика пушкинского времени еще не вполне перестала ориентироваться на законы нормативной (классической) поэтики.

    Когда Пушкин говорил о том, что драматического писателя нужно судить по законам, им над собой признанным, то, во-первых, имел в виду именно «драматического» писателя, а не писателя вообще (как теперь цитируют), а, во-вторых, все понимали, о каких законах он говорил. Важным критическим ходом было ироническое переиначивание нормативных правил, что делало критику остроумной и едкой, поскольку критика была самокритичным жанром. А новая критика, рождающаяся в том числе в частной переписке и стихотворных посланиях, поражает тонкостью суждений, была адекватна тому, что в поэзии назовут «гармонической точностью». Вообще не критика, а пушкинский круг ценил остроумие (подчас очень злое) и презирал хамское поношение.

    Читать дальше 'Вокруг Пушкина. Круглый стол.'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Солженицын как анти-политик. К 55-летию публикации «Одного дня Ивана Денисовича»

    Мой путь к Солженицину пролегал через заблуждения.* Как большинство читателей и исследователей творчества писателя, я рассматривала его произведения в чисто политическом ключе. «Один день Ивана Денисовича» не был исключением. В процессе преподавания я, как и все, делала акцент на политической обстановке и ужасах сталинского режима. Всё укладывалось в аспект политической доктрины за исключением фигуры Алёши-баптиста, которая выглядела как притянутая за уши и выпадающая из общего контекста лагерной тематики.

    Прозрение всё же наступило, и открылась глубина мудрости Солженицына.

    В своей нобелевской речи Солженицын заявил: «Работа художника не укладывается в убогой политической плоскости, как и вся наша жизнь в ней не лежит» [Солженицын 1995: 224]. Это было сказано в ту пору, когда Солженицын воспринимался сквозь призму диссидентства. Как оказалось, это было ложным представлением, на котором погорел и Запад, принявший его за традиционного диссидента и посчитавший, что за рубежом Солженицын станет бороться за политические и социальные свободы. Он и боролся, но не как антикоммунист, или про-капиталист, или социалист. Он боролся, как верующий, как воин, как Георгий Змееборец. Вот весьма знаменательный отрывок из письма Солженицына к Рейгану, в ответ на приглашение в Белый дом: «Я не располагаю жизненным временем для символических встреч. Однако мне была объявлена (телефонным звонком советника Пайпса) не личная встреча с Вами, а ланч с участием эмигрантских политиков. Из тех же источников пресса огласила, что речь идёт о ланче для “советских диссидентов”. Но ни к тем ни к другим писатель-художник по русским понятиям не принадлежит. Я не могу дать себя поставить в ложный ряд» [Солженицын 1995: 17].

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Солженицын как анти-политик. К 55-летию публикации «Одного дня Ивана Денисовича»'»

    Вера ЗУБАРЕВА. 100-й выпуск Гостиной. О критерии отбора

    Первый номер «Гостиной» вышел в 1995 году, когда я училась в аспирантуре-докторантуре Пенсильванского университета (Филадельфия). Это был первый толстый тематический журнал в США. Он возник в результате наших бесед с профессором Пенсильванского университета Ароном Каценелинбойгеном (1927–2005), с которым мы преподавали совместный курс по теории принятия решений в литературе, кино, шахматах и бизнесе.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. 100-й выпуск Гостиной. О критерии отбора'»

    Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога

    Вера Зубарева. Одесский трамвайчик.Новая книга Веры Зубаревой включает в себя стихи, поэмы и записи из блога Фонда «Нового мира» об Одессе.

    Художник Татьяна Поповиченко

    © Вера Зубарева, 2018
    © Литература русского безрубежья, 2018

    Заказать книгу можно здесь

     

    Вера ЗУБАРЕВА. Тень города, или Поэма о нашем времени

    1.

     

    Снова в городе отключили день.

    В тетради – темень, всё вповалку,

    Слово на слове… Мир обалдел.

    Ему бы сделать редакторскую правку.

    Телевизор включает в розетку хвост,

    Возвращается к жизни привидение-время

    И шарит по ящикам, перетряхивая мозг

    И циферблатами глаз наблюдая за всеми.

    Только по ним и распознаёшь

    Расположение клюва в дремучем пространстве.

    Но толку что? Оно – филин, ты – ёж.

    Ещё никто не увернулся, не спасся.

    Снова ухает.

    Колебания масс.

    В воздухе носятся

    Вирусы бессонниц.

    Тревожно ворочаются

    Личинки дремоты

    В кавернах пней,

    В болотных перинах.

    По ним, пугая осоловевших лягушек,

    Хлюпают мысли барсуков и ежей.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Тень города, или Поэма о нашем времени'»

    Вера ЗУБАРЕВА. По душам: интервью с Галиной КЛИМОВОЙ

    В. Зубарева и Г. КлимоваВ.З. Помню нашу самую первую встречу. Мы только приземлились в Москве, всё с ног на голову перевёрнуто, то ли снится, то ли нет. Вы с Сергеем договариваетесь с Ефимом о встрече прямо сейчас, поскольку ты уезжаешь на следующий день. Энергии ноль, желания увидеться – на все сто или двести. (Интересно, какая же она в жизни?) И вот вы появляетесь в славном уютном ресторанчике, где назначена встреча. Впечатление, которое остаётся от тебя навсегда – всплеск энергии, искромётность, какой-то юношеский позитив. Рядом Сергей мягко улыбается, светится тобой. Так вас вижу и по сей день. Откуда в тебе этот несгибаемый настрой на преодоление и победу? Кто в семье обладатель счастливых генов, переданных тебе по наследству?

    – Если б ты знала мою бабушку Федосью Захаровну, дочь деревенского скрипача, кацапку с Могилевщины, выросшую в Сибири! Если б хоть одним глазком взглянула на нее, на мою драгоценную Феничку, вырастившую и воспитавшую меня – с полутора месяцев от рождения и до совершеннолетия! Она ни минуты не сидела без дела. Не понимала и не знала, что такое отдых. Да и зачем он? Кто тут и от чего устал? Вся – в заботах, в труде и готовности помочь каждому. И дни, и часы расписаны: курам ячневую кашу с крапивой сварить, за травой для коз в лес сбегать, снег расчистить, крышу подлатать, потолок побелить, по воду пойти, носки связать, сварить варенье, засолить капусту, грибы, огурцы, печку затопить, испечь пироги, кружевные блины, куличи на Пасху освятить…Некрасовская женщина – бесстрашная, сильная, работящая, мудрая, жалостливая. Куда мне до нее… Но какой пример, какую высокую планку она задала? Было на кого равняться. Да и родители мои – очень яркие, моложавые, витальные, очень деятельные трудоголики: папа рыдал, когда в 82 года его «ушли» на пенсию, а мама в свои 80 еще рассекала по Москве на белой «шестерке» и до 84-х лет читала лекции практикующим врачам на факультете повышения квалификации. Так что я, похоже, не из рода, а в род – как то самое яблочко, которое недалеко падает.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. По душам: интервью с Галиной КЛИМОВОЙ'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Вступительные стихи

    А. Х. Валиахметов. Хозяйка партизанской землянки

     

    После злой исторической мерзлоты,

    Возвращусь ненадолго в свои края.

    «Ты изменилась», – не скажешь ты.

    «Это опыт странствий», – не отвечу я.

    А потом начнёт заметать метель

    Всё, что может она замести. А потом

    Будет много ещё других земель

    Необжитых, пустых, облицованных льдом.

    «Я не верю», – не скажешь. «Ну и не верь», –

    Не отвечу я.

    А сама пойду

    По непрочной кромке сплошных потерь,

    По чужой судьбе, по кромешному льду.

    Будут в прорубях звёзды сиять-зиять

    Отражением утлым того, что нет,

    Что давно вселенной пришлось изъять

    Из своих архивов, из своих анкет.

    Вместо почты дым повезут поезда.

    В этой топке всё – от людей до вестей.

    На погонах обугленная звезда

    Хоть не ярче светит, но, увы, ясней.

    Неподвижен космос скованных рук.

    Там от них намело ледяной сугроб.

    Погаси эту печь, политрук, политрук.

    У меня от неё озноб, озноб.

    Машинист бросает в огонь всё подряд,

    Ерунда. Только поезд бы шёл да шёл.

    Так кончается родина, начинается ад.

    Это спишь ты, проснись.

    Хорошо, хорошо…

     

    Вера ЗУБАРЕВА. В отсутствие Моисея. Размышления об эмиграции

    James J. Tissot. Exodus     Скажем прямо – Моисея ни в одной из эмиграций не было. Не стала ни одна эмиграционная волна тем библейским Исходом, о котором иногда пишут историки. Ну да, все мы в курсе того, что первая эмиграция спасалась от советского режима, а третья – наполовину от режима и наполовину от загнивающей экономики, связавшей по рукам и ногам советский быт. Да и сегодня появляются статьи в российской прессе, обыгрывающие метафору Исхода в приложении к современной ситуации в стране. Ну вот, сразу же по поиску выходит статья Владимира Бондарева под названием «Отъезд российских ученых на Запад: командировки, эмиграция или исход?» (Голоса со всего мира. http://ru.rfi.fr/11.07.2015) Не знаю, знаком ли автор этой статьи с деталями Исхода или приплёл метафору для весомости, только Исходом в его аргументах и не пахнет. В. Бондарев, в частности, пишет: «Причинами отъезда являются не только экономические трудности, как в 90-е годы, но все больше и больше — идеологические ограничения и запрет на контакты с зарубежными коллегами». То есть, эмиграция – местами политическая (идеологическая) и местами экономическая. Ничего общего с Исходом это не имеет. Не обещал Господь Своему народу лучшего фараона и более справедливого социального строя, при котором народу будет дозволено налаживать контакты с другими народами. Единственный контакт, который требовалось наладить, это контакт с Богом. Поэтому, наверное, и ужесточил Он сердце фараона не единожды, дабы не говорили потом, что выбрались из Египта по милости доброго фараона.

    Земля Обетованная была не столько экономической и социальной, сколько, прежде всего, новой духовной перспективой. Она была обещана в обмен на выполнение обязательств перед Богом. По сути это был договор о принятии и соблюдении Закона Божьего. Ответственность, возложенная на плечи народа, была велика, и не все это выдерживали. Кое-кто возвращался, включая и примкнувшие к иудеям племена, прослышавшие про сказочные земли. Не имея миссии и стержня, их чисто экономическая миграция не состоялась.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. В отсутствие Моисея. Размышления об эмиграции'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Десятое апреля. Памяти Евгения Евтушенко

    Памяти Евгения Евтушенко

    Евгений Евтушенко… Судьба несколько раз сводила нас в Филадельфии и Нью-Йорке. Впервые я увидела его «живьём» на  вечере в Филадельфии в 1990-м году. Это был мой первый год в Штатах, и ощущение марсианских хроник только усилилось известием о том, что к нам едет Евтушенко. Могла ли я помечтать о том, чтобы попасть на его вечер, будучи в Одессе!

    Зал был в полном смысле загипнотизирован его аурой, его дивной энергетикой, из которой рождалась его манера чтения. Он сначала словно зажигался изнутри, наполнялся светом, и колебания этого внутреннего накала захватывали зал прежде, чем он произносил что-либо. Первое слово буквально взрывало пространство. А потом всё – образы, ритмы, звук его голоса, мы – сливалось в единую вселенную, перемешивалось, страдало, восходило. И только он имел власть прервать эту соборность. Я ушла совершенно ошеломлённая, не в состоянии даже подойти и поблагодарить, как это делали почти все.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Десятое апреля. Памяти Евгения Евтушенко'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Одесский трамвайчик

    Odessa-tram

    * * *

    В бараке памяти светло.

    На всякий век – своя причина.

    Вот Город снегом занесло,

    Но тайная горит лучина.

    Зачем она? К чему она?

    Всё злее рыщет соглядатай,

    А истощённая луна

    Лучится возрожденья датой.

    И робкий снег исподтишка

    Ершистую пускает блёстку,

    И пробегает тень смешка

    По ветреному перекрёстку.

    И вот уже спешит отец –

    Снег на ресницах, ёлка в санках,

    Игра теней, и наконец 

    Дом выплыл с царственной осанкой.

    В нём печь с лепниной, тёмный блеск

    Графитов с колдовским налётом,

    И холод тёмных королевств

    Попятится от них к воротам.

    А угли будут ликовать,

    По кафелю разлившись жаром,

    И заколдовывать кровать,

    Дышать в неё под одеяло.

    И даже много лет спустя,

    Они согреют зиму комнат,

    Озноб окраин бытия

    И тёмный мой опальный Город…

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Одесский трамвайчик'»

    Наталья ГРАНЦЕВА: «Мне удалось показать, что в «Ромео и Джульетте» есть два плана повествования». Интервью Ведёт Вера Зубарева

    Наталья ГРАНЦЕВАВ.З. Дорогая Наталья! Рада приветствовать Вас в нашей Гостиной. Много интересного произошло у Вас с момента нашего последнего интервью. Это включает и новые публикации, в частности, выход в свет Вашей книги «Герои России под маской Шекспира» (Спб, 2015), главы из которой публиковались в Гостиной в течение прошлого года. Признаюсь, я с огромным увлечением читала книгу и мечтала о том, чтобы поделиться отрывками из неё с читателями Гостиной. Благодарю Вас за предоставленную возможность опубликовать в Гостиной главы из этой необычной книги.

    Необычность – вот, пожалуй, наиболее точное слово, характеризующее вкратце то, что Вы делаете в литературе, включая и поэзию. Я лично вгрызалась в каждую деталь в цепи Ваших доказательств. Оригинальность увязки фактов, неожиданность выводов – всё это захватывает и приглашает к разговору с читателем.

    Сегодня я хочу быть именно читателем, причём ревностно относящимся к тексту, о котором пойдёт речь.

     

    Итак, «Ромео и Джульетта» Шекспира зазвучала совершенно по-новому в Вашей интерпретации. Глава «Кошмар в свадебном платье» переворачивает все традиционные представления об этой пьесе, которую принято считать гимном вечной любви. Читая это увлекательнейшее расследование (иначе и не назову этот жанр), мне было безумно жаль расставаться с Любовью с большой буквы и перемещаться в мир прагматики, где царит родительский расчёт. А Вам?

    Читать дальше 'Наталья ГРАНЦЕВА: «Мне удалось показать, что в «Ромео и Джульетте» есть два плана повествования». Интервью Ведёт Вера Зубарева'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Бедный старик

    худ. Ирина Френкель.Бедный старик, он, всякий раз принимает меня за сиделку. Вот и сегодня – взглянул строго, приложил ладонь к уху и стал «звонить» сыну.

    – Алё! Гошка? А у меня тут сиделка. Хорошая. Это ты прислал? Ну, спасибо тебе. – Он кладёт «трубку» и сидит так некоторое время, уставившись в пространство.

    – Где сын ваш? – спрашиваю просто так, чтобы проверить.

    – В трубке, где ж ещё. – Он разжимает кулак. – Сейчас, наверное, погулять пошёл. Потому и не звонит. – Он смотрит на меня вопросительно, явно ожидая подтверждения.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Бедный старик'»

    Поэты поздравляют Ефима Бершина

    Журнал «Гостиная» поздравляет Ефима Бершина – поэта, прозаика и журналиста, редактора отдела поэзии – с днём рождения и желает здоровья, долголетия человеческого и творческого и высокого настроя. Предлагаем высказывания друзей-поэтов о творчестве Ефима Бершина.

     

    * * * *

    Ефим Бершин. Его фамилия созвучна двум ключевым словам, с которых начинается Ветхий Завет,  – «берешит» (начало) и «бара» (глагол, относящийся ко всему творению). “Берешит бара Элохим” – “в начале Бог сотворил…” В отличие от первозданной вселенной Элохима, вселенная Ефима Бершина балансирует на грани катаклизма. Это апокалиптическое мироузнавание, диктующее вулканический пульс стиха, проходит через всю поэзию Бершина. Его человек – не из глины и праха, а из лавы, проглядывающей сквозь моря, и пепла, пробивающегося сквозь пески. Это человек подземных пульсаций, осколок историй. Его пишет Пророк, и это, а не скитания и терзания человеческие, определяет мощный вольтаж стихов Ефима Бершина. Голос его лирического героя – голос Пророка – возвышается над его лирическим «я», иногда тоскующим, иногда опечаленным мирскими неурядицами. И это доселе невиданное разделение лирического «я» и лирического голоса усиливает апокалиптический эффект, смещая акценты с мирского на сакральное.

     

    Читать дальше 'Поэты поздравляют Ефима Бершина'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Собакиада

     Сценки из русского безрубежья (записки соседки)

     

    Вошла прекрасная собака

    С душой, исполненной добра.

    Белла Ахмадулина

     

    1. Ссорахуд. Изя Шлосберг

     

    Всё утро сосед лаял на Собаку,

    Она шикала, грозила хвостом, поучала.

    Он отбегал, кружил по парку,

    Потом возвращался и начинал всё сначала. 

    – Проклятье! – стонала Собака. – Наказание!

    Позор перед всем собачьим околотком! –

    Садилась в кресло и бралась за вязание,

    Пока он свирепо драл себе глотку.

    «Нужно просто набраться терпения», –

    Собака думала. – «Он остепенится».

    – Сидеть! – говорила ему время от времени. –

    Но он лишь скулил и бросался на спицы.

    – Что может быть хуже этих беспородных! –

    Собака вскричала и, не довязав свитера,

    Сложила в коробку ошейник, намордник

    И велела поискать ему другого бебиситтера.

     

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Собакиада'»

    Вера ЗУБАРЕВА ● Черная роза ● Рассказ

    Природа спятила. Конец декабря, а на улице грязь, дождь, оттепель. Это после недавнего обледенения. Комната во сне вдруг превращается в платяной шкаф, в чьи загробные потемки Тюпа отправлялась в детстве в надежде отыскать потайной ход в пространство теней и шорохов.

    Черный бутон мерно разворачивается, раскачивая девятиэтажку по ту сторону сна.

    –У-у-у! У-у-у!

    Проходящий поезд усиливает колебания ветра.

    – У-у-у!

    Строители не учли розы ветров, и теперь эта гигантская чёрная роза распускается и ударяется о стекла своими слитыми с ночью упругими лепестками. Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА ● Черная роза ● Рассказ'»

    Поэт-подвижник Русского Безрубежья-2015

    Список поэтов, активно участвующих в литературном процессе Русского Безрубежья

    «Русское Безрубежье должно знать своих подвижников по именам» – таков девиз номинации «Поэт-подвижник Русского Безрубежья».

    «Поэт-подвижник Русского Безрубежья» – не конкурс, не выбор лучшего из достойных, а номинация поэтов, активно участвующих в литературном процессе и помогающих открывать новые имена и поддерживать уже известные. Каждый год список поэтов-подвижников не обновляется, а пополняется новыми именами. Поэтому каждого поэта мы номинируем только один раз.

    В этом году в список номинантов вошли не только поэты, стоящие у руля литературного процесса, но также издатели и редакторы журналов и альманахов, организаторы и ведущие литературных мероприятий, президенты литературных организаций. Все они подвижники, многие годы сочетающие участие в литературном процессе с творчеством. Благодаря их стараниям, были услышаны голоса многих достойных авторов. В течение 2016 года мы намереваемся помещать публикации о них в журнале «Гостиная».

    Читать дальше 'Поэт-подвижник Русского Безрубежья-2015'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Бедный старик

    художник Ирина ФренкельБедный старик, он, всякий раз принимает меня за сиделку. Вот и сегодня – взглянул строго, приложил ладонь к уху и стал «звонить» сыну:

    – Алё! Гошка? А у меня тут сиделка. Хорошая. Это ты прислал? Ну, спасибо тебе. – Он кладёт «трубку» и сидит так некоторое время, уставившись в пространство.

    – Где сын ваш? – спрашиваю просто так, чтобы проверить.

    – В трубке, где ж ещё. – Он разжимает кулак. – Сейчас, наверное, погулять пошёл. Потому и не звонит. – Он смотрит на меня вопросительно, явно ожидая подтверждения.

    – Да, наверное пошёл погулять.

    – А ты знаешь, куда?

    – В магазин, должно быть. Рождество сегодня.

    – Чьё?

    – Ну… всеобщее.

    Он качает головой и удаляется в тёмный коридор памяти.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Бедный старик'»

    Вера ЗУБАРЕВА. «Дерево иерусалим…»

    худ. Ирина Френкель

    Юри́ко

     

    Похороните меня на Святой Земле.

    Завещание

     

    1.

     

    Спит Юри́ко с вытянутыми по струнке ногами.

    В сетях паутин качаются подземные осы,

    Смолкнувшие цокотухи. Как развёрнутое оригами,

    Полотно корней ветвится линиями сгиба,

    Люциферы-жуки месят вязкую землю рогами.

    Спит Юри́ко. Перед ней разложена схема мира.

    2.

     

    Справа и слева от неё сияет нирвана

    Единой молекулой всего сущего.

    В ней паук золотой, и голубица, и гидра, и человеки.

    Всё глядится в неё, замирает, размывается.

    И только Юри́ко вытянулась меж корнями.

    Ей обещано было дерево. А над ней

    Бродят звери по останкам своих предков,

    Ставят лапы на мох с осторожностью,

    Боясь попасться в капкан тления.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. «Дерево иерусалим…»'»