RSS RSS

avatar

Вера Зубарева

Вера Зубарева, Ph.D., Пенсильванский университет. Автор литературоведческих монографий, книг стихов и прозы. Первая книга стихов вышла с предисловием Беллы Ахмадулиной. Публикации в журналах «Арион», «Вопросы литературы», «День и ночь», «Дети Ра», «Дружба народов», «Зарубежные записки», «Нева», «Новый мир», «Новый журнал», «Новая юность» и др. Лауреат II Международного фестиваля, посвящённого150-летию со дня рождения А.П. Чехова (2010), лауреат Муниципальной премии им. Константина Паустовского (2011), лауреат Международной премии им. Беллы Ахмадулиной (2012), лауреат конкурса филологических, культурологических и киноведческих работ, посвященных жизни и творчеству А.П. Чехова (2013), лауреат Третьего Международного конкурса им. Александра Куприна (2016) и других международных литературных премий. Главный редактор журнала «Гостиная», президент литобъединения ОРЛИТА. Преподаёт в Пенсильванском университете. Пишет и публикуется на русском и английском языках.

Вера Зубарева: Публикации в Гостиной

    Вера ЗУБАРЕВА. Метель: сретенье жанров

    Метель. Шипицова Е. В В жанровом отношении разговор в Метели о том, как умело интегрировать лучшие достижения массовой литературы с разработками литературы действительности.

    Девица К. И. Т. ткет полотно своих рассказов, не отступая от схемы авантюрного нравоописания (инициалы ее имени складываются в повелительное наклонение «тки»). Здесь тот же мотив блудной дочери, что и в Станционном смотрителе, но дочери, возвратившейся к отцу и вознагражденной за то счастливым браком и наследством.

    Вся первая часть повествования неимоверно драматична и психологична, она сама жизнь с ее иронией и драмой. Впечатление, что Белкин ушёл в тень, и его авантюрно-романтический сюжет разбивается о реальность. И вот уже фабула побега – пересказ плана отца Лоренцио из Ромео и Джульетты («венчаться тайно, скрываться несколько времени, броситься потом к ногам родителей, которые, конечно, будут тронуты наконец героическим постоянством и несчастием любовников и скажут им непременно: “Дети! придите в наши объятия”») –обрастает неподдельной болью, переданной тонко и психологично, по-пушкински. «Она была чуть жива; она втайне прощалась со всеми особами, со всеми предметами, ее окружавшими»; «она берегла все, что могло его напомнить; книги, им некогда прочитанные, его рисунки, ноты и стихи, им переписанные для нее».

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Метель: сретенье жанров'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Выстрел: дуэль с искусством

    ЗУБАРЕВА.ВЫСТРЕЛВращаясь вокруг вопросов авантюрного жанра, Выстрел становится своего рода кульминационной точкой цикла. Обособленный герой, овеянное таинственностью прошлое, перемещения в пространстве, неожиданные встречи и узнавания, исповедь, проливающая свет на давние события, – все это элементы авантюрного нравоописания, в котором пробует себя Белкин. Но он явно в нем не преуспевает, о чем свидетельствует и отзыв в булгаринской Северной пчеле, чей издатель, как мы помним, был провозглашен мэтром авантюрно-плутовского нравоописания. «“Первая повесть, Выстрел, слаба изобретением, характеров нет, ибо они не выдержаны; все, все рассказано, ничто не представлено в действии. Одна часть повести совсем бесполезна, излишня и ровно ни к чему не ведет”, – писал Р. М., рецензент Северной пчелы в 1834 г. (№ 192)» [Гукасова 1949: 18].

    Разберемся, чем именно недоволен был критик. «Невыдержанный характер» означает, что не расставлены все точки над «i» и не высказана позиция автора, как это принято в нравоописании. Следующее нарекание, связанное с тем, что «ничто не представлено в действии», это подтверждает: в авантюрном жанре действие должно превалировать, иначе убывает динамика. А претензии к «бесполезной», то есть не связанной напрямую с действием, части в повести, свидетельствуют о чисто утилитарном подходе к тексту, где все должно укладываться в сюжет, а не выплескиваться за его пределы. Это напоминает претензии Лизы к рассказу Насти в Барышне-крестьянке. Настей в данном случае является Белкин, не умеющий слепить все вместе так, чтобы потрафить Лизе-читателю. Поначалу его сюжет увлекает загадочностью, но не выписанные в соответствии со схемой нравоописания характеры приводят к тому, что смазываются и концовка, и сам выстрел. Все это промахи, с точки зрения того, кто читает Белкина и не видит Пушкина.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Выстрел: дуэль с искусством'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Гробовщик: отпевание готического жанра

    Гробовщик был написан первым, и нетрудно заметить, что разговор в нём выстраивается вокруг несостоятельности готического жанра как, с одной стороны, увлекательного для массового читателя, но, с другой, лишённого глубины и психологичности. В Гробовщике готический жанр присутствует только в сфере снов и фантазий, а при пробуждении главного героя рассыпается в прах.

    Следует напомнить, что в 1830-е годы готический жанр уже не воспринимался всерьез [Вацуро 1994: 420], и в этом была немалая заслуга Погорельского, чье имя упоминается в Гробовщике в связи с будочником Юрко. «Лет двадцать пять служил он в сем звании верой и правдою, как почталион Погорельского», – пишет Пушкин о Юрко, очерчивая зону дискуссий о готическом жанре. Сам факт, что имя Погорельского открывает цикл Повестей, говорит о многом, учитывая вклад Погорельского в теоретическое обсуждение нравоописательного и готического жанра.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Гробовщик: отпевание готического жанра'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Барышня-крестьянка: народность и псевдонародность

    Барышня-крестьянка выстраивается вокруг темы народности и псевдонародности, горячо обсуждаемой в критике того времени. В заметке О народности литературы Пушкин, имея в виду Булгарина, пишет: «Один из наших критиков, кажется, полагает, что народность состоит в выборе предметов из отечественной истории, другие видят народность в словах, то есть радуются тем, что, изъясняясь по-русски, употребляют русские выражения» [Пушкин 1978b: 28]. В болдинской статье О народной драме и драме “Марфа Посадница” он развивает понятие народности, проводя параллель между драмой народной, зародившейся на площадях, и придворной. К первому типу драматургов Пушкин относит Шекспира, ко второму – Расина. Существенную разницу между ними он вскрывает на примере трагедии.

    Ситуация в Барышне-крестьянке словно иллюстрирует основные положения этой статьи. Концепция народности скрепляет сюжет, воплощаясь в театрализованном действе, в которое вовлечены почти все герои – от зачинщицы Лизы до Муромского, подыгрывающего ей. Каждый «притворяется» на свой лад, за исключением несчастной мисс Жаксон, чьи белила использовала для встречи Лиза. Слова «притворяться» и «играть роль» присутствуют в ключевых сценах. Представление разыгрывается на всех уровнях, по заранее продуманному сценарию, и «актеры» играют в гриме и костюмах.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Барышня-крестьянка: народность и псевдонародность'»

    Вера ЗУБАРЕВА. О Повестях Белкина. Вступление

    Середина 20-х – начало 30-х гг. 19 в. в русской литературе ознаменованы спорами вокруг жанровой литературы, снискавшей интерес у массового читателя. Нравоописательный роман, перекочевавший из Англии, привнёс с собой и такие популярные разновидности как просветительский, авантюрный, плутовской и готический.

    Первым русским романистом был провозглашён Булгарин, который также публиковал и нравоописательные очерки. До него в этом жанре дебютировал В. Нарежный в 1812 г., издав подражание Жиль Блазу Лесажа.

    Здесь следует упомянуть и фигуру Антония Погорельского. В критике того времени его имя было поставлено рядом с именем Булгарина. Дело в том, что Погорельский выступил с резкой критикой Выжигина, назвав это произведение «утомительным» и полным «противоречий и несообразностей». Он развернул дискуссию о романе как жанре, определив сверхзадачу романов так: «Цель романов вообще есть двоякая: нравиться и научать». Это противоречило задачам Булгарина, сформулированным им в предисловии. Булгарин пытался «поучать» своего читателя.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. О Повестях Белкина. Вступление'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Станционный смотритель: коллизия жанров

    Вопрос о том, кто же, в результате, жертва, а кто деспот в Станционном смотрителе, не перестаёт дебатироваться в среде читателей и литературоведов. Кто-то принимает сторону отца, кто-то дочери, обрамляя это концепциями философского и психологического содержания. Разумеется, размышления выстраиваются в рамках библейской притчи о блудном сыне. При этом забывается, что притча в повести дана не в библейском контексте, а в лубочном, в виде немецких картинок на стене у Вырина.

    О.Ю. Золотухина связывает немецкие библейские картинки в домике Вырина с полемическим отношением «Пушкина к немецкой интерпретации картинок», поскольку «картинки представляют собой произведение иной культуры — тоже христианской, но не православной».1 Это верно, если посмотреть на лубок у Вырина в отрыве от разговора о жанре. Дидактика, православная или нет, не совмещается с жизнью, как лубочное нравоописание не совмещается с большой литературой. За пределом картинок – поле, в котором разрушаются жанровые каноны лубка, оставляя в растерянности читателя, уверовавшего в то, что схема срабатывает. И вот уже привыкший к дивным поворотам судьбы читатель недоумевает, почему всё закончилось не так, как ожидалось, и какой в этом смысл. Он анализирует картинки, смотрителя, Дуню и Вырина, стремясь понять, где же недостающее звено и почему всё не сложилось, не увязалось, не сошлось. Может быть, картинки не из той культуры, а, может быть, Самсон не в состоянии понять «чуда любви»?2

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Станционный смотритель: коллизия жанров'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Пушкин не поддался соблазну…

    Перевёрнутый мир… Он по-разному проявляется в публикациях этого выпуска.  Его тёмные крылья мелькают и в Вороне Эдгара По (вольный перевод Виктора ГОЛКОВА), и в звуке ветра уходящей эпохи (Юрий МИХАЙЛИК. «Эпоха уходит как поезд…», Владислав КИТИК. Слился с ветром ворон-птица…), и в волчьем оскале людских устремлений (Владислав КУРАШ. Волк), и в вывернутой психологии героев (Елена СКУЛЬСКАЯ. Новые рассказы о баклане), и в необычных состояниях сознания (Надя Делаланд Рассказы пьяного просода), и в изнанке пушкинских Повестей  (Анна ЖУЧКОВА. Образ «маленького человека» в Повестях покойного Ивана Петровича Белкина, Вера ЗУБАРЕВА. Повести Белкина: литература действительности и маслит). Он и в отголосках военного времени (Лиана АЛАВЕРДОВА. Отрывки из книги «Бабушкины воспоминания  в интерьере семейной хроники»), и в сумерках человеческой судьбы (Людмила ШАРГА. Колокольчик ветреной земли. Роальд Мандельштам)…

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Пушкин не поддался соблазну…'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Королевич Елисей. Библейские мотивы в «Сказке о мёртвой царевне и семи богатырях»

     

    Королевич Елисей, сумевший разбить гроб хрустальный и вернуть к жизни царевну. Кто он? В чём его могущество, и почему оно превосходит могущество братьев, не сумевших оживить царевну ни «молитвою святой», ни трёхдневным чаянием («Ждали три дня, но она // Не восстала ото сна»)? Оживить её может только королевич Елисей. И дело здесь не только в силе любви, иначе это был бы не Пушкин, а Жуковский. Это у него царевна пробуждается от поцелуя:

     

    Вот, чтоб душу насладить,

    Чтоб хоть мало утолить

    Жадность пламенных очей,

    На колени ставши, к ней

    Он приблизился лицом:

    Распалительным огнем

    Жарко рдеющих ланит

    И дыханьем уст облит,

    Он души не удержал

    И ее поцеловал.

    Вмиг проснулася она <…> 

     

    В пушкинский замысел поцелуй явно не входил. Елисей оживил свою суженую другим образом:

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Королевич Елисей. Библейские мотивы в «Сказке о мёртвой царевне и семи богатырях»'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Лестница в Иерусалим. Памяти Михаила Юдсона (20 января 1956 – 21 ноября 2019)

    Вот уж не думала, что первый юбилейный номер «Гостиной» придётся открывать этим некрологом.

    Я не знала лично Михаила Юдсона.

    Я знала лично Михаила Юдсона.

    Всё зависит от того, что понимать под словом «лично». Можно жить с человеком бок о бок, перекидываться словцом, но так и не понять, кто он. Внутреннее проявляется через внешнее, но осознаётся через внутреннее. Для писателя внутреннее хранится в его текстах. А они темны для большинства читающих. Миша умел зажигать изнутри тексты, о которых писал.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Лестница в Иерусалим. Памяти Михаила Юдсона (20 января 1956 – 21 ноября 2019)'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Толстые усадьбы. К юбилею «Гостиной»

    В этом году наша «Гостиная» отмечает своё 25-летие. Поскольку самая первая «Гостиная» готовилась кропотливо в течение года, и точной даты выхода уже не упомнить, мы решили каждый номер этого года выпускать под эгидой юбилея «Гостиной». Появившаяся в 1995 году стараниями вашей покорной слуги и профессора Пенсильванского университета Арона Каценелинбойгена (1937-2005), «Гостиная» постепенно преображалась, и сегодня она существенно отличается от той, с которой всё началось. «Гостиная» из просто тематического альманаха стала настоящим толстым журналом в лучших традициях русской литературы. У нас появилось много интересных авторов, в разной степени известных и талантливых, и много новых рубрик. «Гостиная» не боится нововведений, если они кажутся ей интересными. Так, с подачи Сергея Надеева, родилась рубрика «История первого стихотворения», вызвавшая интерес у читателей и писателей. А моя статья «Русское безрубежье» послужила возникновению одноименного раздела в «Гостиной».

    Сегодня мне хотелось бы остановиться на самой новой рубрике, известной под названием «Журнальная публикация».

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Толстые усадьбы. К юбилею «Гостиной»'»

    Вера Зубарева. «Человек идет по дороге…»

     О новой книге стихов Наталии Елизаровой «Страна бумажных человечков»  (М.: Арт Хаус медиа, 2019. — 122 с.)

    Н. Елизарова. Страна бумажных человечков. Поэзия Наталии Елизаровой несёт в себе не только классическую ясность слога, но и классическую многоплановость. Это именно тот случай, когда душа читающего «обязана трудиться». Читаешь, переводишь дыхание, возвращаешься в то же волнующее поле… Оно втягивает, в нём столько музыки, столько непреходящей ностальгической бытийности, столько своей собственной жизни! И в то же время, это и о тебе, о твоей судьбе. Но всеохватнее. Потому что разговор не только о судьбе и судьбах, не только о любви, а и о том, как всё это сочленяется с высшим смыслом.

     

    Человек идет по дороге, ныряет в метро,

    его перемещает нутро

    крупного ящера, людного изнутри диплодока.

    Человек едет долго.

    Выходит в поле, плачет, падает на траву:

    «Господи, если как-то не так живу,

    Научи, как надо!

    Меня пожирают черви,

    огни

    душного города,

    спаси, сохрани,

    избавь от терпкой тоски вечерней»…

    Читать дальше 'Вера Зубарева. «Человек идет по дороге…»'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Вести

    Парк в нитях солнца. С валунов река

    Ныряет, выгнув шёлковую спину.

    Не завершив над веткою витка,

    Шмель врезался с размаху в паутину.

    Лист падает в осеннем лёгком сне,

    И сон его и губит, и голубит.

    В кольчугах рыбы светятся на дне 

    Задумчивые Дон-Кихоты глуби.

    А лист кружит, качаясь, как ладья,

    Всесолнечной янтарностью подсвечен,

    Как будто он любимец бытия,

    Как будто в мире только он и вечен.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Вести'»

    Вера Зубарева. «Пиковая дама»: ловкость рук или проделки старухи?

     

    «Пиковую даму» обычно трактуют как повесть, написанную в жанре мистики. Это, однако, не соответствует литературной ситуации 1830-х гг., когда готический жанр уже не воспринимался всерьёз. В том была немалая заслуга Антония Погорельского, выпустившего в 1828 г. книгу «Двойник», в которой он не только приводит готические сюжеты от лица своего писателя, но и даёт им реалистическую трактовку от лица Двойника писателя. Каждая трактовка ставит под вопрос реальность описываемых мистических событий, и приводится ряд доказательств по их развенчанию. Один из рассказов, публиковавшийся ещё до выхода в свет этой книги, восхитил Пушкина, и с открытием «Литературной газеты» Погорельский становится её почётным автором. Так что Пушкин вряд ли принялся бы за жанр, к которому изначально относился скептически и выступал в прессе с ироническими заметками по этому поводу.

    Имя Погорельского упоминается Пушкиным в «Гробовщике». И не случайно. Пушкин как бы намекает на то, что  «Гробовщик» должен быть проанализирован с позиций метода Погорельского, базирующегося на усиленном внимании к психологии героя, а не на вмешательстве запредельных сил. Четыре года спустя выходит «Пиковая дама», внешне походящая на готическую повесть.

    Читать дальше 'Вера Зубарева. «Пиковая дама»: ловкость рук или проделки старухи?'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Алмазный век русской поэзии

    Пушкин был той Вифлеемской звездой в литературе, которая возвестила о рождении русской поэзии, её розах и терниях, её Голгофе и воскресении. Сегодня, в год его 220-летия можно говорить о том, что русская поэзия, прошедшая свою Голгофу, воскресла в полном объёме и засияла на всех континентах. И если Серебряный век отличала конвергенция к главной звезде, вокруг которой собирались другие звёзды, а в последующие суровые времена конвергенция сводилась к плеяде в лице Ахматовой, Цветаевой, Блока, Есенина, Маяковского, Пастернака и – позднее – к Ахмадулиной, Вознесенскому, Евтушенко, Рождественскому, а все прочие замечательные поэты обитали уже в другом радиусе, то в наш век, который смело можно назвать Алмазным веком русской поэзии, наблюдается обратное.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Алмазный век русской поэзии'»

    Вокруг Пушкина. Круглый стол.

    Вокруг Пушкина. Круглый стол

    • Отличается ли, на Ваш взгляд, критика пушкинского круга от современной критики?

     

    Игорь ШАЙТАНОВ. Критика пушкинского времени еще не вполне перестала ориентироваться на законы нормативной (классической) поэтики.

    Когда Пушкин говорил о том, что драматического писателя нужно судить по законам, им над собой признанным, то, во-первых, имел в виду именно «драматического» писателя, а не писателя вообще (как теперь цитируют), а, во-вторых, все понимали, о каких законах он говорил. Важным критическим ходом было ироническое переиначивание нормативных правил, что делало критику остроумной и едкой, поскольку критика была самокритичным жанром. А новая критика, рождающаяся в том числе в частной переписке и стихотворных посланиях, поражает тонкостью суждений, была адекватна тому, что в поэзии назовут «гармонической точностью». Вообще не критика, а пушкинский круг ценил остроумие (подчас очень злое) и презирал хамское поношение.

    Читать дальше 'Вокруг Пушкина. Круглый стол.'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Солженицын как анти-политик. К 55-летию публикации «Одного дня Ивана Денисовича»

    Мой путь к Солженицину пролегал через заблуждения.* Как большинство читателей и исследователей творчества писателя, я рассматривала его произведения в чисто политическом ключе. «Один день Ивана Денисовича» не был исключением. В процессе преподавания я, как и все, делала акцент на политической обстановке и ужасах сталинского режима. Всё укладывалось в аспект политической доктрины за исключением фигуры Алёши-баптиста, которая выглядела как притянутая за уши и выпадающая из общего контекста лагерной тематики.

    Прозрение всё же наступило, и открылась глубина мудрости Солженицына.

    В своей нобелевской речи Солженицын заявил: «Работа художника не укладывается в убогой политической плоскости, как и вся наша жизнь в ней не лежит» [Солженицын 1995: 224]. Это было сказано в ту пору, когда Солженицын воспринимался сквозь призму диссидентства. Как оказалось, это было ложным представлением, на котором погорел и Запад, принявший его за традиционного диссидента и посчитавший, что за рубежом Солженицын станет бороться за политические и социальные свободы. Он и боролся, но не как антикоммунист, или про-капиталист, или социалист. Он боролся, как верующий, как воин, как Георгий Змееборец. Вот весьма знаменательный отрывок из письма Солженицына к Рейгану, в ответ на приглашение в Белый дом: «Я не располагаю жизненным временем для символических встреч. Однако мне была объявлена (телефонным звонком советника Пайпса) не личная встреча с Вами, а ланч с участием эмигрантских политиков. Из тех же источников пресса огласила, что речь идёт о ланче для “советских диссидентов”. Но ни к тем ни к другим писатель-художник по русским понятиям не принадлежит. Я не могу дать себя поставить в ложный ряд» [Солженицын 1995: 17].

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Солженицын как анти-политик. К 55-летию публикации «Одного дня Ивана Денисовича»'»

    Вера ЗУБАРЕВА. 100-й выпуск Гостиной. О критерии отбора

    Первый номер «Гостиной» вышел в 1995 году, когда я училась в аспирантуре-докторантуре Пенсильванского университета (Филадельфия). Это был первый толстый тематический журнал в США. Он возник в результате наших бесед с профессором Пенсильванского университета Ароном Каценелинбойгеном (1927–2005), с которым мы преподавали совместный курс по теории принятия решений в литературе, кино, шахматах и бизнесе.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. 100-й выпуск Гостиной. О критерии отбора'»

    Вера Зубарева. Одесский трамвайчик. Стихи, поэмы и записи из блога

    Вера Зубарева. Одесский трамвайчик.Новая книга Веры Зубаревой включает в себя стихи, поэмы и записи из блога Фонда «Нового мира» об Одессе.

    Художник Татьяна Поповиченко

    © Вера Зубарева, 2018
    © Литература русского безрубежья, 2018

    Заказать книгу можно здесь

     

    Вера ЗУБАРЕВА. Тень города, или Поэма о нашем времени

    1.

     

    Снова в городе отключили день.

    В тетради – темень, всё вповалку,

    Слово на слове… Мир обалдел.

    Ему бы сделать редакторскую правку.

    Телевизор включает в розетку хвост,

    Возвращается к жизни привидение-время

    И шарит по ящикам, перетряхивая мозг

    И циферблатами глаз наблюдая за всеми.

    Только по ним и распознаёшь

    Расположение клюва в дремучем пространстве.

    Но толку что? Оно – филин, ты – ёж.

    Ещё никто не увернулся, не спасся.

    Снова ухает.

    Колебания масс.

    В воздухе носятся

    Вирусы бессонниц.

    Тревожно ворочаются

    Личинки дремоты

    В кавернах пней,

    В болотных перинах.

    По ним, пугая осоловевших лягушек,

    Хлюпают мысли барсуков и ежей.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Тень города, или Поэма о нашем времени'»

    Вера ЗУБАРЕВА. По душам: интервью с Галиной КЛИМОВОЙ

    В. Зубарева и Г. КлимоваВ.З. Помню нашу самую первую встречу. Мы только приземлились в Москве, всё с ног на голову перевёрнуто, то ли снится, то ли нет. Вы с Сергеем договариваетесь с Ефимом о встрече прямо сейчас, поскольку ты уезжаешь на следующий день. Энергии ноль, желания увидеться – на все сто или двести. (Интересно, какая же она в жизни?) И вот вы появляетесь в славном уютном ресторанчике, где назначена встреча. Впечатление, которое остаётся от тебя навсегда – всплеск энергии, искромётность, какой-то юношеский позитив. Рядом Сергей мягко улыбается, светится тобой. Так вас вижу и по сей день. Откуда в тебе этот несгибаемый настрой на преодоление и победу? Кто в семье обладатель счастливых генов, переданных тебе по наследству?

    – Если б ты знала мою бабушку Федосью Захаровну, дочь деревенского скрипача, кацапку с Могилевщины, выросшую в Сибири! Если б хоть одним глазком взглянула на нее, на мою драгоценную Феничку, вырастившую и воспитавшую меня – с полутора месяцев от рождения и до совершеннолетия! Она ни минуты не сидела без дела. Не понимала и не знала, что такое отдых. Да и зачем он? Кто тут и от чего устал? Вся – в заботах, в труде и готовности помочь каждому. И дни, и часы расписаны: курам ячневую кашу с крапивой сварить, за травой для коз в лес сбегать, снег расчистить, крышу подлатать, потолок побелить, по воду пойти, носки связать, сварить варенье, засолить капусту, грибы, огурцы, печку затопить, испечь пироги, кружевные блины, куличи на Пасху освятить…Некрасовская женщина – бесстрашная, сильная, работящая, мудрая, жалостливая. Куда мне до нее… Но какой пример, какую высокую планку она задала? Было на кого равняться. Да и родители мои – очень яркие, моложавые, витальные, очень деятельные трудоголики: папа рыдал, когда в 82 года его «ушли» на пенсию, а мама в свои 80 еще рассекала по Москве на белой «шестерке» и до 84-х лет читала лекции практикующим врачам на факультете повышения квалификации. Так что я, похоже, не из рода, а в род – как то самое яблочко, которое недалеко падает.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. По душам: интервью с Галиной КЛИМОВОЙ'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Вступительные стихи

    А. Х. Валиахметов. Хозяйка партизанской землянки

     

    После злой исторической мерзлоты,

    Возвращусь ненадолго в свои края.

    «Ты изменилась», – не скажешь ты.

    «Это опыт странствий», – не отвечу я.

    А потом начнёт заметать метель

    Всё, что может она замести. А потом

    Будет много ещё других земель

    Необжитых, пустых, облицованных льдом.

    «Я не верю», – не скажешь. «Ну и не верь», –

    Не отвечу я.

    А сама пойду

    По непрочной кромке сплошных потерь,

    По чужой судьбе, по кромешному льду.

    Будут в прорубях звёзды сиять-зиять

    Отражением утлым того, что нет,

    Что давно вселенной пришлось изъять

    Из своих архивов, из своих анкет.

    Вместо почты дым повезут поезда.

    В этой топке всё – от людей до вестей.

    На погонах обугленная звезда

    Хоть не ярче светит, но, увы, ясней.

    Неподвижен космос скованных рук.

    Там от них намело ледяной сугроб.

    Погаси эту печь, политрук, политрук.

    У меня от неё озноб, озноб.

    Машинист бросает в огонь всё подряд,

    Ерунда. Только поезд бы шёл да шёл.

    Так кончается родина, начинается ад.

    Это спишь ты, проснись.

    Хорошо, хорошо…

     

    Вера ЗУБАРЕВА. В отсутствие Моисея. Размышления об эмиграции

    James J. Tissot. Exodus     Скажем прямо – Моисея ни в одной из эмиграций не было. Не стала ни одна эмиграционная волна тем библейским Исходом, о котором иногда пишут историки. Ну да, все мы в курсе того, что первая эмиграция спасалась от советского режима, а третья – наполовину от режима и наполовину от загнивающей экономики, связавшей по рукам и ногам советский быт. Да и сегодня появляются статьи в российской прессе, обыгрывающие метафору Исхода в приложении к современной ситуации в стране. Ну вот, сразу же по поиску выходит статья Владимира Бондарева под названием «Отъезд российских ученых на Запад: командировки, эмиграция или исход?» (Голоса со всего мира. http://ru.rfi.fr/11.07.2015) Не знаю, знаком ли автор этой статьи с деталями Исхода или приплёл метафору для весомости, только Исходом в его аргументах и не пахнет. В. Бондарев, в частности, пишет: «Причинами отъезда являются не только экономические трудности, как в 90-е годы, но все больше и больше — идеологические ограничения и запрет на контакты с зарубежными коллегами». То есть, эмиграция – местами политическая (идеологическая) и местами экономическая. Ничего общего с Исходом это не имеет. Не обещал Господь Своему народу лучшего фараона и более справедливого социального строя, при котором народу будет дозволено налаживать контакты с другими народами. Единственный контакт, который требовалось наладить, это контакт с Богом. Поэтому, наверное, и ужесточил Он сердце фараона не единожды, дабы не говорили потом, что выбрались из Египта по милости доброго фараона.

    Земля Обетованная была не столько экономической и социальной, сколько, прежде всего, новой духовной перспективой. Она была обещана в обмен на выполнение обязательств перед Богом. По сути это был договор о принятии и соблюдении Закона Божьего. Ответственность, возложенная на плечи народа, была велика, и не все это выдерживали. Кое-кто возвращался, включая и примкнувшие к иудеям племена, прослышавшие про сказочные земли. Не имея миссии и стержня, их чисто экономическая миграция не состоялась.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. В отсутствие Моисея. Размышления об эмиграции'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Десятое апреля. Памяти Евгения Евтушенко

    Памяти Евгения Евтушенко

    Евгений Евтушенко… Судьба несколько раз сводила нас в Филадельфии и Нью-Йорке. Впервые я увидела его «живьём» на  вечере в Филадельфии в 1990-м году. Это был мой первый год в Штатах, и ощущение марсианских хроник только усилилось известием о том, что к нам едет Евтушенко. Могла ли я помечтать о том, чтобы попасть на его вечер, будучи в Одессе!

    Зал был в полном смысле загипнотизирован его аурой, его дивной энергетикой, из которой рождалась его манера чтения. Он сначала словно зажигался изнутри, наполнялся светом, и колебания этого внутреннего накала захватывали зал прежде, чем он произносил что-либо. Первое слово буквально взрывало пространство. А потом всё – образы, ритмы, звук его голоса, мы – сливалось в единую вселенную, перемешивалось, страдало, восходило. И только он имел власть прервать эту соборность. Я ушла совершенно ошеломлённая, не в состоянии даже подойти и поблагодарить, как это делали почти все.

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Десятое апреля. Памяти Евгения Евтушенко'»

    Вера ЗУБАРЕВА. Одесский трамвайчик

    Odessa-tram

    * * *

    В бараке памяти светло.

    На всякий век – своя причина.

    Вот Город снегом занесло,

    Но тайная горит лучина.

    Зачем она? К чему она?

    Всё злее рыщет соглядатай,

    А истощённая луна

    Лучится возрожденья датой.

    И робкий снег исподтишка

    Ершистую пускает блёстку,

    И пробегает тень смешка

    По ветреному перекрёстку.

    И вот уже спешит отец –

    Снег на ресницах, ёлка в санках,

    Игра теней, и наконец 

    Дом выплыл с царственной осанкой.

    В нём печь с лепниной, тёмный блеск

    Графитов с колдовским налётом,

    И холод тёмных королевств

    Попятится от них к воротам.

    А угли будут ликовать,

    По кафелю разлившись жаром,

    И заколдовывать кровать,

    Дышать в неё под одеяло.

    И даже много лет спустя,

    Они согреют зиму комнат,

    Озноб окраин бытия

    И тёмный мой опальный Город…

    Читать дальше 'Вера ЗУБАРЕВА. Одесский трамвайчик'»

    Наталья ГРАНЦЕВА: «Мне удалось показать, что в «Ромео и Джульетте» есть два плана повествования». Интервью Ведёт Вера Зубарева

    Наталья ГРАНЦЕВАВ.З. Дорогая Наталья! Рада приветствовать Вас в нашей Гостиной. Много интересного произошло у Вас с момента нашего последнего интервью. Это включает и новые публикации, в частности, выход в свет Вашей книги «Герои России под маской Шекспира» (Спб, 2015), главы из которой публиковались в Гостиной в течение прошлого года. Признаюсь, я с огромным увлечением читала книгу и мечтала о том, чтобы поделиться отрывками из неё с читателями Гостиной. Благодарю Вас за предоставленную возможность опубликовать в Гостиной главы из этой необычной книги.

    Необычность – вот, пожалуй, наиболее точное слово, характеризующее вкратце то, что Вы делаете в литературе, включая и поэзию. Я лично вгрызалась в каждую деталь в цепи Ваших доказательств. Оригинальность увязки фактов, неожиданность выводов – всё это захватывает и приглашает к разговору с читателем.

    Сегодня я хочу быть именно читателем, причём ревностно относящимся к тексту, о котором пойдёт речь.

     

    Итак, «Ромео и Джульетта» Шекспира зазвучала совершенно по-новому в Вашей интерпретации. Глава «Кошмар в свадебном платье» переворачивает все традиционные представления об этой пьесе, которую принято считать гимном вечной любви. Читая это увлекательнейшее расследование (иначе и не назову этот жанр), мне было безумно жаль расставаться с Любовью с большой буквы и перемещаться в мир прагматики, где царит родительский расчёт. А Вам?

    Читать дальше 'Наталья ГРАНЦЕВА: «Мне удалось показать, что в «Ромео и Джульетте» есть два плана повествования». Интервью Ведёт Вера Зубарева'»