Простые смертные в компании людей с музыкальным образованием.

Просят с робкой надеждой:

– А, может, споете!

– Нет, – моментальный ответ, – я не готовилась.

– Я все забыл, – лицо полнится душевными метаниями.

– Ну тогда, что помните, – осторожно предлагают простые смертные.

Музыканты в один голос:

– Ничего не помним!

Вздох. Тост. Звон бокалов. Звяканье вилок по тарелкам.

Та, кто не готовилась, тихо выходит из комнаты. Возвращается, пряча что-то за спину.

Все делают вид, что ничего не замечают. Тот, кто забыл, настороженно поглядывает в ее сторону. По всему видно – не одобряет. Но поздно – простые смертные, которые ничего не замечают, уже передают ему гитару.

Задержка дыхания. Кот замирает на столе с куском курицы в зубах.

Одна другой, раскрывая ноты:

– А что я должна петь?

Договариваются, что. Поют разное.

Он, уставившись далеко за горизонт двора за окном, начинает подыгрывать.

Те, кто поют, посередине фразы сообщают ему:

– Не играй, ты сбиваешь с гармонии!

Он обиженно замолкает.

Те же друг другу:

– Ты второй голос или первый?

Договариваются, какой. Все поют второй. Тот, кто «не играй, ты сбиваешь», переглядывается с котом и начинает робко играть за первый голос. Кот роняет курицу. Из мужской солидарности.

Простые смертные следят за аллегро музыкальными договоренностями, страстно желая определенности. И даже заявляя об этом вслух.

–  Сейчас как спою вам мессу! – говорит та, кто не готовилась, пролистывая пятьдесят семь страниц нот.

Торжественное «Gloria in excelsis deo» плывет по комнате. Кот проникается и просится на улицу. И плевать уже на курицу.

– Давайте вырвемся отсюда! – перешептываются простые смертные.

Но выпускают только кота.

Люди и ноты наконец находят места, все идет своим ходом. Поют понятное. И можно даже хором. Кот участвует с безопасного расстояния…

Но это уже, конечно, совсем не так интересно.

И вспоминается потом отнюдь не слаженный хор. А та самая прелюдия. Которая до.