ПРОСВЕТ

Шёлк неба в ночь по вытачкам
перетекает рвано.
Само себе избыточно,
само себе неравно.

Темнеет настороженно,
как будто бы с оглядкой
на каждого прохожего,
играющего в прятки.

До буквы «эс» схуднувшая
Луна — не гид, лишь спутник —
сама себе ненужная,
свет фонарю уступит.

Фонарь продлит пол-улицы,
он — ночи верный стряпчий.
Укрыться не получится,
район очнётся зрячим.

На миг поверишь в Высшее
провиденье сильнее —
чудак, случайно вышедший
на свет в конце тоннеля.

 

НЕВОД

Здесь берег невысокий и покатый.
Старик покорно носит к морю небо.
Всё ровно, как заведено когда-то.
Он, как всегда, забрасывает невод.
И толку, что старухи нет лет десять,
и дом пустой, до дома свет неближний.
Улов привычный сноровисто взвесит —
весы покажут стоимость всей жизни.
А в тех местах, где море прохудилось,
расставить сети — дело пустяково.
В таком обличье знает божью милость —
неважно, что вначале было слово.
Покамест кто-то помогает сверху,
старик опять забрасывает невод.
А где-то грека едет через реку,
где лгут по мелочам, но ежедневно.

И где страшнее нет — застать молчание.
Им чуждо человеческое, что ли?
И боже мой, каких же сил им стоит
насущное избавить от случайного.

 

ТРЫН-ТРАВА

Тело в теплом флисе бережно покоя,
выйти за заборчик — трын-трава-дрова.
Тихо происходит, бог весть что такое,
то, что не измерить, с клумбы не сорвать.

Прошлая неделя помнит летний гогот,
невпопад гудящий, а теперь он здесь:
засвистел на букве, не достигнув слога —
тссс — чуть надорвался да и вышел весь.

Тень кладёт длиннее сизый отпечаток,
времени и счастья замедляя ход.
Под шумок нетрудно стать невольной частью,
символом в шифровке, как незримый код.

За калиткой тот же ежегодный фокус:
об овраг споткнулась улица не в такт.
А во двор вернёшься — бархатцы и флоксы
землю утверждают на больших китах.

Коврик выбивалкой выпорот, взъерошен,
на часок оставлен октябрём дышать.
Сонное светило выглянет горошком —
вроде с нас и хватит, да обратно — шасть.

Выдумал прогулку ленно, по-мещански.
— Слово-то какое! Было начеку. —
Может, эта леность — разновидность счастья?
Может, и названье вовсе ни к чему?

 

* * *
Поймав вращение земли,
стремиться в ритм, не покачнувшись.
Тотальный май зазеленит,
но даже это нам наскучит.

Горячий воздух не поит —
он поражён в правах на лето.
Отзнойничает, отболит.
Нам предстоит прожить об этом.

Искать спасенье между строк,
черпая свежесть дум напёрстком.
А там и лета кончен срок,
а там и томик мыслей свёрстан.

 

* * *
Приходи, посидим и поокаем:
время ранить — не то, чтоб убить.
Выльем правду свою однобокую
друг на друга и — let it be.

Это как ковырнуть боль застрявшую,
что гвоздком притаилась внутри.
Не достать, а поправить. Не спрашивай,
что там дальше и — let it bе.

Приходи, посидим, покумекаем
без политики и без обид.
Вот представь, что окажется некого
обвинить нам и — let it be.

 

ВЫХОД

Осень написана так, что по признакам автор – бот.
Спамит туманом, в котором темно и тесно.
Почерк знакомый, да кто ж его разберёт..
Нагугливая аппетит, блукаешь по лесу.
Там где дорога заботливо тащит вниз –
Спуск по шаблонам и прост, и на диво закручен.
Спросит прохожий дорогу до пункта икс
И по совету дойдет в аккурат до ручки.
Дождь занимается, косит мимо лица.
Срывает, укладывает листья-мины.
Отсюда в новую зиму выход с торца.
Осень написана анонимно.

 

МА

Из детской «МА» помножено на три.
Сливается в один протяжный крик.
Примерно так звучит в тебе усталость.
Там драка за картон и пластилин
Всего-то. Разберись пойди, Алин,
Но сил на это вовсе не осталось.

А в детстве мы придумывали жизнь:
Качели, торт – медовые коржи,
И маленького, чтоб ручным был, Бога.
И вроде бы придуман по себе,
По образу, подобию, но все…
Желанья исполняет очень долго.

Сегодня я – и дед мороз, и бог,
И бабка, что слепила колобок,
И ежедневно риск есть стать лисою…
Минут на пять. Чуть-чуть набраться сил
И исполнять желанья, кто просил?

Ведь я как бог ещё чего-то стою.

 

РЕПКА

Он по вере раздаст — за здрасьте.
Но дарёные скалят пасти.
Кони-мышки подарятся кошкам.
Кошкам в радость, иным — не то чтоб.
Развопится грызунья матка:
– «Отче, ты поступаешь гадко.
А могло бы быть — мышка за кошку.
А могло быть — за внучку ложку,
Там где бабка всегда за дедку.
Но пока мы тут тянем репку,
Ты нас скармливаешь друг дружке.
Появляешься крайне редко,
Хоть зовут из каждой избушки.
Мы скучаем и сбились в кучки.
Кошка плачет от сучки-жучки.
Говорят ты всё видишь сверху.
Просто мы не прошли проверку».