По говору мой город узнаваем,
Ни с чем его не спутаешь жаргон.
Я по маршруту пятого трамвая
Отправлю в детство старенький вагон.

Ступай вагон своей походкой шаткой,
За рельсы понадежнее возьмись…
Как сладко, в память заглянув украдкой,
Повторно просмотреть былую жизнь.

Я еду к морю в современной конке,
Счастливый заказав себе билет.
А где-то сзади шум от Староконки,
К которому возврата больше нет.

Ценнее жизнь становится с годами.
Лишь после начинаешь дорожить
Общением с обычными друзьями,
Сумевшими до мудрости дожить.

Кати вагон вдоль вечного «Привоза»,
Затем вокзал и к морю плавный спуск.
Мой город, я к тебе, пока не поздно,
За прошлым обязательно вернусь.

Конечная. Аркадия и берег.
Волна чужую пыль с меня сотрёт.
Вновь уезжать отсюда не намерен
И погасить разлук хотел бы счёт.

* * *
Потрёпанный одесский старый двор,
Мелодию нащупывая скрипом,
Семи ветрам объятья распростёр:
Шальным, залётным, бесшабашным, сиплым.
И тает незатейливый мотив
По-доброму, по-свойски, по-житейски,
Разумно, с тактом, с чувством совместив
Мелодию Успенской и Еврейской.
Мой старый двор, который век поёт
Тепло, светло, знакомо, колыбельно.
И сердце тихо ёкает моё,
Скрипучей потревоженное дверью.

 

ЭТЮД ГРУСТИ

Свернув гастроли, бархатный сезон
Уходит за осенние кулисы,
Где, радуясь своей окраске лисьей,
В янтарь природы город погружён.

На дальнем пляже нынче ни души.
Закончилось нашествие народов.
Лишь волны хором из морской глуши
Пригнали пену сероводорода.

Как близок мне осенний этот мир.
И чем-то я сродни одесским пляжам.
Присев у кромки, нежно волны глажу,
Седых кудрей набрав у них взаймы.

 

* * *
По лестнице с Приморского бульвара,
Стеснительность стараясь превозмочь,
В объятья мостовых и тротуаров
Спускалась удивительная ночь.

Шла мягко, осторожно, еле слышно,
Шикарными шифонами шурша,
А сверху, замирающие крыши,
Антеннами ловили каждый шаг.

И в небе над Одессой плыли чары,
Заворожив окрестности до дна.
И море бархатистость излучало,
Мелодией прибрежности пьяня.

Другие города возможно краше,
Их не пришлось мне вдоволь повидать.
Не знаю, как у вас на Патриарших,
Зато у нас не ночь, а благодать.

 

СУББОТА. ЮГ. ДЕКАБРЬ

У вас за минус холода
И снега вволю.
А тут вода, кругом вода
И даже с солью.

Здесь море пенится, бурлит.
В природе ругань.
Пляж устилающий гранит
И тот напуган.

А чайки носятся, крича,
Над цветом хаки.
И волны рвутся на причал.
Вперёд! В атаку!

И ветер в клочья пену рвёт,
На берег мечет.
Волна назад, волна вперёд.
Не сдержишь. Нечем.

У нас вода, кругом вода
И даже с солью.
А нам бы ваши холода
И снега вволю.

 

О ГОРОДЕ И ТОЛЬКО

Дождался я, пришёл и мой черёд
Спеть об Одессе лучшую из песен,
Чтоб и тому, кто чёрте-где живёт,
Вдруг захотелось побывать в Одессе.

Здесь жизнь течёт со вкусом, не спеша.
Здесь море лучше пенится, чем пиво.
Здесь каждая одесская душа
И гармонична, и чуть-чуть строптива.

Акаций белоснежных аромат
Толпится в подворотнях и в аллеях.
И всякий встречный вам безмерно рад,
От воздуха подобного хмелея.

Живём не в суете, не впопыхах.
И со всего имеем понемногу.
Мечеть от синагоги в двух шагах…
И всё у них спокойно, слава Богу.

У нас уже полмира земляков.
И отыскать их можно где – угодно…
Одесса всех вас ждёт. У нас легко,
Радушно и пока ещё свободно.

 

ОСЕННЕЕ

Краски рассвета и краски заката
Осень сумела свести воедино,
Чтоб желтизною айвовой цукатной
Выкрасить листья, добавив кармина.
Красным, оранжевым, бурым, медовым,
Сотней нюансов и сотней оттенков
Осень стремилась раскрасить портовый
Город и пригород, крыши и стены.
Мир канифолевый, мир золочёный
Переплелись, дополняя друг друга.
И по брусчатке, в том веке мощёной,
Ветер проносит из листьев хоругви.
Ширилась осень, звала, разрасталась
Неудержимо, объёмно, вулканно.
И на мгновение всем показалось –
Это надолго, на постоянно.

 

ОДЕССКИЙ ФЕВРАЛЬ

Ни зги, ни просвета, ни черни –
Небесный бульон бело-матов.
К земле седовласый кочевник
Ведёт снежных братьев лохматых.

Несутся стремглав альбиносы,
Доспехами колко сверкая.
В заносы, в заносы, в заносы
Без продыху, стая за стаей.

И слева всё то же, и справа:
В снегу и одежды, и лица.
Облава! Облава! Облава!
Ни выпасть из снега, ни скрыться.

Отпелось пурге, отплясалось.
И тихость сошла в надземелье.
Какая же всё-таки жалость,
Что длится зима лишь неделю.

 

ОДЕССА

Который век всё нипочём
Тебе, любимая Одесса.
Здесь предприимчивость ключом
Бьёт в недрах каждого процесса.

Имея всех всегда ввиду,
Своё ни в чём не упуская,
Жила со всеми ты в ладу
Неповторимая такая.

Смеялась, ластилась шутя,
Ажурной пеной украшала…
Одесса – вечное дитя
Вселенной и Земного Шара.

 

ПОДСЛУШАННОЕ

Разбирая каракулей бред,
Что оставила чаячья стая,
Море птичий бесхитростный след
По слогам шепеляво читает.
И просеяв сквозь волны песок,
Одичавших в бездействии пляжей,
Море ищет отточенный слог,
Что проймёт, осенит, взбудоражит.
Не беда, что зелёный прибой
Обновит интонацию к маю,
Всё равно за губастой волной,
Будто школьник, слова повторяю.

 

ГЛУБИННОЕ

Мы с тобой остаёмся один на один
Мой с годами стареющий праведный Отче,
Проживающий в недрах душевных глубин
У истоков сердечных моих кровоточий.

Пусть спокойней и хлебней за краем земли
И ночами не воют сирены по-волчьи,
Только здесь наши корни, мои и твои,
Терпеливый мой труженик, денный и ношный.

Здесь, на улице, с полу торгуем тряпьём,
Недоносками в будни, а в праздник нетленкой.
Всё, что нажито прежде, за хлеб отдаём
В Украине, в Одессе, в посёлке Шевченко.

Мы с тобой остаёмся один на один.
Остальные давно тратят кэш в заграницах.
Город стих, город выцвел и стал нелюдим,
Ни намёка от прежней весёлой столицы.

Мне хватает тебя целиком, с головой.
И со мною тебе до сих пор не морока.
Собеседник мой вечный, бессребреник мой,
Мой духовник, мой праведный пращур далёкий.