RSS RSS

avatar

Людмила Шарга

Людмила Шарга (Южнорусский Союз писателей) Поэт, прозаик, публицист. Лауреат международных литературных конкурсов и литературных премий. Автор шести сборников поэзии и прозы «Адамово ребро» (2006), «На проталинах памяти» (2008), «Билет в осенний день» ( 2010), электронной книги стихов «Рукой подать..» ( 2012), электронной книги прозы «Повесть о падающих яблоках» (2013), «Яблоневые сны»(2014). Автор многочисленных публикаций в периодических печатных и сетевых зданиях. Редактор сайта Творческой Гостиной Diligans. Живёт и работает в Одессе.

Людмила Шарга: Публикации в Гостиной

    Людмила ШАРГА. Бажанов ключ. Сказ. Часть третья

    БЕЛАЯ ЗВЕЗДА

     

    Белая звезда летела за поездом.

    Милица закрывала глаза и видела её   далёкую, летящую, кочующую;  вспоминала, как дед Бажан рассказывал про Чумацкий Шлях и Стожары, про Белую путеводную звезду, указывающую путь домой. Пока летит над  тобой Белая звезда – есть надежда, что дорога, какой бы долгой и трудной она не была, приведёт к дому.

    Милица открывала глаза   звезда исчезала. Чёрный потолок вагона-теплушки, последнего в длинной веренице таких же вагонов, третьи сутки раскачивала невидимая длань.

    На полустанках и безымянных разъездах поезд притормаживал, давал гудок и вновь набирал скорость, останавливаясь лишь на больших – узловых – уцелевших станциях.

    Ни окошечка в чёрных вагонах-колыбелях, ни щёлочки.

    Влажно от человеческого дыхания,  тесно.

    Вглядываясь в восковое лицо Катерины, в исхудавшие девичьи личики, Милица прислушивалась, ловила живое, тающее тепло выдоха, успокаивалась и закрывала глаза, и тотчас же выплывала из беспроглядной тьмы кочующая звезда.

     

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Бажанов ключ. Сказ. Часть третья'»

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Осень-зима

    На склонах Ланжерона колдует осень: смешивает ароматы, пространства и времена, прошлое, будущее и настоящее.
    Паришь в радужных лучах осеннего солнца и не знаешь, здесь ли ты сейчас, уже был, или ещё только будешь.
    Осенние запахи кружат голову.
    Терпкий, с горчинкой – листвы палой, пряный с травяной ноткой – листвы ещё зелёной, бархатистый мягкий, с едва уловимой ноткой прели – увядшей травы, подвяленной на солнце и увлажнённой утренним туманом.
    И запах осенней земли после дождя – петрикор.
    Осенью легко на душе, тело становится невесомым и прозрачным, и ты вспоминаешь, что когда-то умел летать.
    С каждой ступенькой, ведущей вниз, с каждым шагом, с каждым вздохом всё ближе, всё сильнее чувствуется солёная ветреная свежесть моря.
    Вчера хотелось говорить о нём.
    Сегодня хочется войти в него, закрыть глаза и стать им, и потом, согреваясь на солнце, слушать и слышать только его – осеннее море.
    Поднимаясь по старой лестнице, снова и снова вдыхать горьковатый влажный воздух осени, и сознавать: ты – счастлив. Вопреки и благодаря.

     

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Осень-зима'»

    Семён КЕСЕЛЬМАН. Шхуны и жемчуга

    Семён Кессельман Семён Кессельман (1889-1940) родился и умер в Одессе. Представитель юго-западной, левантийской или, иначе, одесской литературной школы.

    «Он был, эскесс, студентом, евреем, скрывавшим свою бедность. Он жил в большом доме, в нижней части Дерибасовской улицы, в «дорогом районе», но во втором дворе, в полуподвале, рядом с дворницкой и каморкой, где хранились иллюминационные фонарики и национальные бело-сине-красные флаги, которые вывешивались в царские дни. Он жил вдвоём со своей мамой, вдовой. Никто из нас никогда не был у него в квартире и не видел его матери. Он появлялся среди нас в опрятной, выглаженной и вычищенной студенческой тужурке, в студенческих диагоналевых брюках, в фуражке со слегка вылинявшим голубым околышем. У него было как бы смазанное жиром лунообразное лицо со скептической еврейской улыбкой. Он был горд, ироничен, иногда высокомерен и всегда беспощаден в оценках, когда дело касалось стихов.»

    — В. П. Катаев, «Алмазный мой венец».

     

    Читать дальше 'Семён КЕСЕЛЬМАН. Шхуны и жемчуга'»

    Людмила ШАРГА. Бажанов ключ. Сказ. Часть вторая

    Первую часть читайте в прошлом выпуске (прим. ред.)

    МОРОК

     БАЖАНОВ КЛЮЧ Андрей Шильдер1Високосная весна выдалась норовистая, неровная.

    «Так-так…», – отсчитывала минуты мартовская капель.

    «Тонк-тонк…»,  – ломались, всхлипывая, сосульки, падали на взявшуюся ледяной корочкой землю, рассыпались игольчатыми льдинками.

    «Тик-так…»,    размеренно равнодушно, соглашаясь со всем и со всеми, шли ходики,  и  птичка-кукушечка вылетала из домика без опозданий и куковала каждый час.

    Поначалу Агафья, слыша механическое «ку-ку», просыпалась ночью, но со временем  привыкла.

    Часы привёз постоялец – уполномоченный из уезда. Багаж его состоял из часов, отвратительно смердящей на всю избу собачьей дохи да кожаного потёртого портфеля, в котором кроме круглой печати и пачки грязновато-жёлтой бумаги ничего не было.  С портфелем уполномоченный не расставался даже ночью – клал под подушку.

    Днём он пропадал в поселковом совете, а за ежевечерней скляницей самогона выпытывал у Агафьи все новости: кто о чём говорит, кто чем живёт, кто чем дышит.

    Был он молод, неказист – с рябым, одутловатым от пьянства лицом, в любую погоду носил высокие щёгольские сапоги, галифе, гимнастёрку да кожанку со значком ГПУ. По приезду снял угол на месяц, да потом так и остался жить – видать, по нраву самогоночка  Агафьи  пришлась.

     – Что ж родичка-то твоя так в колхоз и не пошла?

       Какая она мне родичка….Худо ей живётся разве?

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Бажанов ключ. Сказ. Часть вторая'»

    Вера ИНБЕР (1890-1972). Девушка из Нагасаки. Стихи

    Вера Михайловна Инбер Вера Михайловна Инбер – русская поэтесса, родилась 28 июня (10 июля) 1890 года в Одессе. Отец – Моисей Липович (Филиппович) Шпенцер (1860-1927),  владелец крупной типографии (с литографией и бланкоиздательством) и председателем товарищества научного издательства «Матезис» (1904-1925), купец второй гильдии. Мать – Фанни Соломоновна Шпенцер (в девичестве Гринберг), учительница русского языка и заведующая казённым еврейским девичьим училищем. В их семье с 9 до 15 лет жил и воспитывался Лев Троцкий (двоюродный брат отца) в пору своей учёбы в реальном училище в Одессе в1889-1895 годах. Посещала историко-филологический факультет на одесских Высших женских курсах. Первые стихи были опубликованы в 1910 году в местной газете, а через два года увидели свет в журнале «Солнце России».
    Вышла замуж за Натана Инбера и уехала с ним в Париж, где в 1914 году был опубликован первый сборник ее стихов «Печальное вино». В том же году вернулась на родину, принимала участие в творческих литературных вечерах Одессы, состояла в кружках, ее стихи были опубликованы в газетах «Весенний салон поэтов» и «Скрижаль».
    Также пробовала себя в качестве актрисы и постановщика пьес. В 1917 году издала книгу «Горькая услада», которая была опубликована в Петрограде. В 1922 году переезжает в Москву после издания одесской версии книги «Бренные слова».
    В Москве начала публиковать стихи в «Огоньке» и «Красной ниве», стала членом Литературного центра конструктивистов и пробует себя в качестве прозаика.
    В 1928 году выпускает первую повесть «Место под солнцем», а вскоре после неё «Америка в Париже». Обе повести были написаны под впечатлением от путешествий по Поволжью и Парижу соответственно. Продолжала писать и стихи – в 1925 году вышел сборник «Цель и путь», через год  – «Мальчик с веснушками» и другие. В 1940 году выпустила сборник «Путевой дневник», который, как видно из названия, являлся своеобразным дневником в стихотворной форме. Во время войны жила в блокадном Ленинграде. Впечатления от сурового периода жизни описала в своих стихах «Трамвай идет на фронт» и дневнике «Почти три года», выпущенном в 1946 году. После войны часто выступала на радио, публиковалась в периодике, написала поэму «Пулковский меридиан», за что получила государственную премию. После освобождения от блокады также продолжала писать на эту тему. В 1954 году написала книгу «Как я была маленькая», которую включили во все детские общеобразовательные учреждения для обязательного изучения. Продолжала писать она и в стиле путевых заметок, выпускала сборники стихов. К концу 50-х обратилась к жанру воспоминаний и написала мемуары «Вдохновение и мастерство». Вспоминая о знакомстве с Алексеем Толстым, написала книгу «Страницы дней перебирая», выпущенную в 1967 году. Также занималась переводами – переводила Тараса Шевченко, Рыльского, Петефи и Райниса.
    Состояла в Союзе Писателей на руководящей должности и была редактором журнала «Знамя». 11 ноября 1972 года скончалась. Похоронена на Введенском кладбище в Москве.

    Именем Веры Инбер назван бывший Стурдзовский переулок в Одессе.

     

    Читать дальше 'Вера ИНБЕР (1890-1972). Девушка из Нагасаки. Стихи'»

    Марина ХЛЕБНИКОВА (1958-1998). Безымянная трава

    Марина Хлебникова ДёминаХлебникова (Демина) Марина Сергеевна
    Родилась 26.12.58 в г.Одессе. После окончания в 1981г. Одесского политехнического института работала инженером-программистом, писала стихи, публиковалась в московской и одесской периодической печати, в сборниках. В 1992г. окончила Литературный институт им. Горького, была принята в Союз писателей России. Продолжала писать стихи, прозу, пьесы, сценарии. В 1998г. была подготовлена к печати первая самостоятельная книга стихов “Проверка слуха”. Книга опубликована не была. 6 декабря 1998г. трагически оборвалась жизнь автора.

    Впоследствии вышёл трёхтомник стихов и прозы. В 2015 году в Черноморске (Ильичёвске) вышел сборник поэзии  «Memento vita» с одноимённым предисловием Евгения Голубовского. В рамках IV международного арт-фестиваля «Провинция у моря» в Ильичевске 12 сентября открыта мемориальная доска поэту Марине Хлебниковой (Деминой).

     

     

    Сочится одиночество из пор оконных,

    сочится одиночество из глаз иконных,

    сочится одиночество, и нет закона 

    и Бога нет, кому же бить поклоны?

    Людей несмежных смежное жилище,

    разъединенье толчеей и давкой…

    Безмерность одиночества   удавка,

    с которой рядом даже волк   не хищник…

    И радость одинокая   в отраву

    спекается, и сон подобен бреду…

    Скажи мне, город, по какому праву

    ты нас столпил, объединил и предал?

     

    Читать дальше 'Марина ХЛЕБНИКОВА (1958-1998). Безымянная трава'»

    Людмила ШАРГА. Бажанов ключ . Сказ. Часть первая

    Степан Владимирович Каширин. Колодец в лесуСтарую бабушку звали Милица, молодую  – Екатерина. Милица жила на самой окраине посёлка, где кончалась длинная улица, которую с незапамятных времён все называли Кулига. Сразу – за садом и огородом – на пригорке – колодец, а за ним бор, и на него смотрело одно из окошек небольшой избы, вросшей в землю на два венца. Старая бабушка Милица приходила каждый день, помогала молодой бабушке словом и делом, опекала её всячески. Бабушка Екатерина приходилась ей падчерицей, но была роднее самой родной дочери. Лицо Милицы казалось тёмным, восковым, морщин не было вовсе, только когда улыбалась, от глаз расходились лучики-морщинки, а глаза были синими, молодыми, словно у бабки Синюшки из бажовских сказов. Незадолго до Спожинок принесла бабушка Милица Екатерине маленькую колыбель – тёмно-золотую, лубяную, с резным изголовьем и тремя полустёртыми символами на левой стороне лубяного бочка. – Огнём очистила, водой из Бажанова ключа окатила, словом омыла. Держи, Катерина. Роженицу-то когда ждёшь?

    – Так ведь со дня на день, матушка Милица.

    – Как назовёте?

    – Молодые решили: девочка народится – быть ей Мариной, а мальчик – Юрием.

    – Так-так… Мариной…Юрием.

    Промельк синего пламени осветил тёмное лицо под низко повязанным белым платком. – Девочка будет, не сомневайтесь. С именем пусть не спешат, Катерина. Непростое это дело – правильным именем чадо наректи.

    – Так-то оно так, матушка Милица, да ведь сама знаешь, нынче молодые всё решают. Вот и колыбельку эту, боюсь, не возьмут – кроватку детскую купили, в город ездил зять и накупил одёжек разных, специальных, ситчику на пелёнки да байки.

    – У тебя холст есть, Катерина. Как раз на пелёнки хватит. А рубашку детскую сохранила ли?

    – Как не сохранить.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Бажанов ключ . Сказ. Часть первая'»

    Людмила ШАРГА. Остаться собой. Страницы из дневника

    Людмила ШАРГА. Остаться собой. Страницы из дневника

     

    Просто мудро жить, не так просто, оказывается.

    Становится тесно.

    Не снаружи, а внутри, в средостенье.

    Тесно и душно, будто вот-вот сомкнёт неизжитое ледяные свои ладони и отнимет возможность дышать свободно и легко.

    Станешь дышать вполсилы – с опаской.

    Ступать осторожно – вполшага.

    И жить вприглядку, не замечая всего, что режет взгляд.

    Просто мудро жить…

    Сбросив однажды ярмо прежних привязанностей, страхов и обид, поймёшь, что они смешны.

    Что ты вырос.

    Так вырастают из детской одежды и обуви.

    Жаль расставаться –  было уютно и хорошо – но они стали безнадёжно малы.

    Кто-то выбросит.

    Кто-то, расчётливый и прагматичный – продаст ближнему со скидкой.

    Кто-то просто отдаст. Не из желания приодеть нуждающегося.

    Скорее, из острой необходимости свободного пространства .

    Кто-то выстирает, выгладит и сложит аккуратной стопкой, если есть ещё куда складывать.

    Если осталось ещё место в шкафу, открывая который, будешь заглядывать на самую дальнюю полочку и вздыхать облегчённо и свободно – пережила.

    Но однажды, рассматривая чужие воспоминания о чужом праздника, придуманным тобой, почувствуешь мягкую кошачью лапку прежних обид.

    Стряхнёшь её – как наваждение, как фантом.

    Она исчезнет, чтобы вернуться посреди ночи и выпустить острые стальные коготки.

    Вырастаем из прежних привязанностей, страхов и обид, из прежних отношений и «любовей», убеждая себя, что всё в прошлом, что всё пережито и осмыслено.

    Но, бог мой, что делать с этими  фантомными «кошачьими лапками» в средостенье, от которых темно и тесно.

    Не снаружи, нет.

    Изнутри.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Остаться собой. Страницы из дневника'»

    Людмила ШАРГА. Белый шум. Цикл стихотворений

    Так приближается

    белый шум:

    девственно белый лист;

    я ещё думаю, что пишу –

    он уже снова чист.

    Утренний кофе давно остыл,

    тает апрельский лёд,

    длань подступающей пустоты

    больно –  наотмашь –  бьёт.

    Ангел умаялся.

    Век со мной хлопотно коротать.

    Тихо.

    Лишь маятник за стеной

    мечется аки тать.

    И проступает иная суть –

    крыльями, и болит.

    Кто пошутил, что небесный суд

    вынес земной вердикт,

    и отпустил меня без меча

    и прошептал: иди,

    и на прощанье пообещал

    сумерки и дожди,

    сада весеннего тихий свет,

    яблони под окном…

    Господи, ты меня помнишь… нет?

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Белый шум. Цикл стихотворений'»

    Людмила ШАРГА. Три года спустя. К годовщине 2 мая в Одессе

    Людмила ШАРГА. Три года спустя. К годовщине 2 мая в Одессе

            

    В преддверии очередной годовщины трагических событий в Одессе, растёт количество ссылок в Сети:                                                                                                                   

     

    "Смотреть 2 травня 2014 в отличном качестве. Смотреть видео…" Смотреть, как убивают, как люди сгорают заживо. В отличном качестве…

    Тому, кто множит и предлагает подобные "зрелища" надо бы знать и помнить о так называемой "жёсткой ротации". Вольно или невольно вовлечённые в круговорот событий, их участники и зрители меняются местами. Это не случайность, скорее, закономерность, дабы восполнить пробелы в зрении и чувствах некоторых "зрителей", заявляющих безапелляционно: "Я там был. Я всё видел своими глазами…".

    Что вы знаете о человеческом зрении, позвольте полюбопытствовать? Скорее всего, ничего, как и я. Вернее то, что написано в школьном учебнике анатомии и физиологии человека.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Три года спустя. К годовщине 2 мая в Одессе'»

    Людмила ШАРГА «Невыдуманные рассказы о настоящем». Проза и стихотворения.

    Sharga-cover-2017-tnОдесса. Издательство «Optimum», 2017. – 272 стр.
    ISBN 978-966-344-693-6

    В книгу «Невыдуманные рассказы о настоящем» вошли фрагменты из дневника автора, повесть «Королевство Высокой Травы» и новые стихотворения. Книга адресована широкому кругу читателей.

    © Изд-во «Optimum», 2017
    ©Людмила Шарга, 2107

    Читать здесь

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник

    Все красные платья, маленькие и большие, мини и в пол, все красные туфельки, на шпильке и без, все красные клатчи, шляпки, шарфики и помады…
    в с е я б л о к и в с е з о л о т ы е ш а р ы…
    Всё  давно надето, смято и снято, залито шампанским и вечным соусом майонез под…
    Чуть было не написала бой курантов.
    В наших краях нынче по тем курантам нельзя часы сверять и праздники праздновать, это страшная угроза краям нашим, и кара за нарушение придумана лю-у-у-тая.
    Так вот, давно надето, смято, снято и забыто.
    Отказ от блюд из птицы, которая курица, в новогоднюю ночь, и все возможные и невозможные боа из перьев и пуха… и шпоры, и зерно пшеничное, и чистая вода.
    Всё это, наверное, было бы весьма и весьма актуально в сегодняшнюю ночь. В три часа по московскому, в два – по киевскому. Если кто помнит.
    Что ж, здравствуй, Птица Новый год.
    Входи и будь снисходителен ко всем живущим на Земле.
    И подружись, пожалуйста, с маленьким Крадущимся Лисом.
    Входи и будь щедрым на добро.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник'»

    Людмила ШАРГА. Вьюжные зарисовки

    Людмила Шарга - collage вьюжные зарисовкиЗима пришла в город накануне Рождества..

    Северный ветер  принёс снегопады и метели, а следом пожаловали и  морозы.

    От звезды – до воды, от  рождественского Сочельника до крещенского  – двенадцать святочных дней и ночей,  время ворожбы, волхвования, гаданий.

    На воде, на огне, на пшенице, на санном следе,  на воске… Будущее прописано всюду, надо только уметь правильно спрашивать стихии  и правильно считывать ответ.

    «Раз в крещенский вечерок девушки гадали,

    За ворота башмачок, сняв с ноги, бросали…»

    Это гадание сохранилось до наших дней..

    Гадать не стану. Не хочу знать ни будущего, ни  прошлого, ни  настоящего. Стою у окна, выглядываю первую звезду и думаю, какой невероятной силой наделена языческая древняя aнаша вера, что и спустя тысячу лет жива.

    Метёт, метёт так, что ни неба не видать – ни земли.

    Маяк гудит надрывно, тревожно.

    Свет в окнах соседних домов едва различим.

    Как тут первую звезду высмотришь…

    Разве что почувствуешь, не иначе.

    Что было, что есть, что будет…

    Была, есть и будет эта белая вьюжная заметь, заносящая все следы,

    все сердечные и душевные смятения.

    От замети на сердце покой и нега.

    Чем ещё  ему – сердцу –  успокоиться…

    Рождественской метелью.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Вьюжные зарисовки'»

    Людмила ШАРГА. Одесские записки. Осень-зима

          Что за странное утро ниспослано мне.

    Котомку дорожную впору собирать, а я себя собрать воедино никак не могу: ходят мои ипостаси по кругу, словно коты учёные,  в пространные размышления впадают.

    Осень настала, не иначе.

    Такое короткое и обманчивое бабье лето окончилось внезапно. И я раздвоилась: какая-то часть меня не желала перемещаться из тепла в стынь и сырость, тогда как второе моё «я» ничего плохого в скорых холодах не видело.

    И расстроилась и раз – троилась, и вот – самые строптивые –  две третьих улетели на восток –  к восходу, а оставшаяся одна, одна третья собралась на север, и даже маршрут обозначила. С первым глотком крепчайшего чёрного кофе пришло осознание: все предрассветные бдения рождаются из и от великого множества синонимов в родном моём, русском языке.

    Пока сообразишь, во что тебя с головой окунули и в чём искупали, солнце не только взойти, но и закатиться успеет. И не единожды.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесские записки. Осень-зима'»

    Людмила ШАРГА. История первого стихотворения. Отрывок из миниатюры «Лоскутное одеяло. Февраль.»

    Не знаю как вы, а вот я, пока не научилась читать, была убеждена – это всё оттого, что книги, которые я пыталась прочесть, и которые читают с умным видом взрослые, написаны не мной.
    А кем же тогда?
    Да ими, конечно же, взрослыми, потому им в книгах этих всё понятно.
    Осознанное решение написать «свою» книгу, чтобы потом читать её с таким же «умным», многозначительным видом, пришло ко мне года в четыре. Испортив мамину тетрадь, предназначенную для написания календарных планов ( она преподавала русский язык и литературу в школе), всевозможными «каляками», более похожими на пиктографы, чем на буквы,  я с важным видом уселась в папино любимое кресло и принялась громко выкрикивать:

    «Что болтунья Лида, мол,
    Это Вовка выдумал.
    А болтать-то мне когда?
    Мне болтать-то некогда!»

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. История первого стихотворения. Отрывок из миниатюры «Лоскутное одеяло. Февраль.»'»

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Сентябрь

    О лунных затмениях, запретных зонах, синих парусах  и зеркалах памяти.

    Из дневника.

     

     Людмила Шарга. Коллаж

    Молочно-мятный нефрит, оникс цвета молодильного зелёного яблока, свежая сочная упругость майской травы, смолистая  клейкость молодой тополиной листвы,  девять капель хризолита, семь – хризопраза, пять капель сибирского изумруда, три  – уральского малахита, каплю радужного опала и каплю парчовой яшмы уронить на самое дно, перемешать и только тогда добавить каплю сердолика и благородного опала…

    Оставить минут на десять. Не дышать.

    Иначе ни за что не получится восхитительный оттенок утренней морской воды.

    Важно: растворять всё это надо в нежнейшем шёлке. У нас принято осенний сезон у моря называть «бархатным», но это не так. Бархат груб и холоден.

    Нужен именно шёлк, тончайший натуральный шёлк, нежно скользящий, обволакивающий, холодящий в полуденный зной, и согревающий в вечернюю прохладу.

    Велик соблазн окунуться во всё это великолепие нагишом.

    Казалось бы, что там того купальника: две полоски ткани, невесомой и пёстрой.

    Но их отсутствие полностью изменяет ощущение водного пространства, и себя – как неотделимую часть его.

    Ничто не должно становиться преградой между тобой и морем.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Сентябрь'»

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Лето 2016

    Перевернула летнюю страницу.
    Долгую, яркую, незабываемую.
    Много печали было в нынешнем лете –  но оставалось место и для радости.
    Рассматривая роскошный, индийский кашемировый палантин, в который  укутала меня любимая Ростиславна,  вдруг подумала, что жизнь, она…  разноцветная, пёстрая.
    Нет чёрно-белых полос. Но есть полосы разноцветные…
    Вчера началась золотая, предосенняя, с вкраплениями белого и голубого.
    Таким бывает небо на рассвете, когда восходящее солнце золотит пух утренних летучих облаков, похожих на оперение молодого сокола-сапсана.
    Тёмные полосы остались позади.
    Их много. Их гораздо больше, чем я могу увидеть.
    Но разноцветный красочный мир берёт своё.
    Темнота остаётся в прошлом, чтобы дремать в тени перевёрнутой страницы.
    Чтобы проснуться однажды.
    Человеку нельзя пребывать в беспамятстве.
    Он слишком  забывчив.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник. Лето 2016'»

    Людмила ШАРГА. Старые дворы

    УЕХАТЬ

     

     

    День подходит для путешествий;

    чем дальше вы отправляетесь, тем лучше…

    из гороскопа

     

     

    Уехать, уехать…

    Ни свет – ни заря

    начать собираться в дорогу,

    пока путеводные звёзды горят

    над вздрогнувшей веткой-отрогом.

    Уехать, уехать.

    Ни слов –ни следов

    на талой земле не оставив.

    До первых черёмуховых холодов,

    до света в расщелинах ставен.

    Мой график движенья навстречу заре,

    по-прежнему –  краток и точен,

    и полон отточий ночных фонарей,

    ночных откровений отточий.

    От долгих прощаний и мнимых долгов,

    от полураспада и прозы…

    Плацкарт иль купе, или общий вагон,

    иль облачком над паровозом,

    где хитрый попутчик нехитрую снедь

    достанет в бумаге вощёной… Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Старые дворы'»

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник: апрель-май

    Первоапрельское нешуточное.

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник: апрель-май

     

    Господи, и как только поднимается рука на такую красоту…

    Это и не вопрос даже.

    Так, печальная риторика.

    На первом снимке улица Льва Толстого.

    По-прежнему, одна из самых освещённых в центральной части города.

    И самых красивых.

    Одна только брусчатка чего стоит.

    Кто слышал, как “шуршат” автомобили по такой брусчатке? Уложена она особенным способом, именно для бесшумной езды по ней. И шума действительно нет. А есть только шорох, который усиливается в дождь и в туман.

    Музыка…

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник: апрель-май'»

    Людмила ШАРГА. Одесский дневник: март

    Размышления в женский день. Непоздравительное.

     

    – Женщина! Женщина!

    Из примерочной кабинки выглядывает дама с невообразимым «гнездом» на голове.

    – Подойдите, гляньте. Мне идёт?

    Тело дамы упаковано в ярко-алое, лоснящееся, грозящее вот-вот лопнуть нечто. Нижняя его, тела, часть, если быть более точной.

    – Мобыть бирюзовые лучше, а? Или другой какой цвет?

    – Может быть, – отмираю я, наконец. – Может быть, скорее всего, но…

    И не выдерживаю.

    – Вам нельзя носить такое. Это для девочки. Для худенькой девочки, – уточняю на всякий случай.

    – А я – вот туничку сверху наброшу. И ничего. В самый раз будет.

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Одесский дневник: март'»

    Людмила ШАРГА. Письма из января. Дневник

    Улыбаюсь  солнечному январскому дню.Людмила ШАРГА. Письма из января

    Да и как не улыбаться.

    Снег поскрипывает. Мороз небольшой, градуса три-четыре.

    Воздух полон синевы и света.

    Вот интересно, смогла бы я жить там, где нет зимы в привычном моём понимании?

    Где сезон жары сменяет сезон дождей, а о снеге знают только понаслышке.

    Говорят, человек ко всему привыкает.

    Привыкла бы и я.

    Но тоска одолевала бы меня всё чаще и сильнее, пока, наконец, не свела бы в могилу.

    От тоски умирают.

    Я знаю это.

    Умирают без…

    … жертвенных осенних костров, превращающих золото в золу.

    … влажной горчинки палой листвы и утренней летучей паутины.

    … осевшего рыхлого снега и чёрных, обнажившихся вдруг проталин.

    … пряного дурмана цветущих садов и разнотравья.

    Без крещенских морозов, метелей и таких снегопадов, какой был вчера.

    Без всего этого можно обойтись, наверное, и жить спокойно,  размеренно, однообразно и пусто. Читать дальше 'Людмила ШАРГА. Письма из января. Дневник'»

    Людмила ШАРГА ● Письма из января

      * * *

    Происки января,

    будто конец зимы…

    Попросту говоря –

    мир стал совсем иным.

    Тает вчерашний снег,

    лунный дымится серп,

    в воздухе слышен смех,

    город продрогший сер.

    Воздух весной пропах.

    Пей этот воздух, пей!

    А до окна – лишь шаг,

    а за окном капель.

    Сверим по ней часы:

    сколько там, до весны?

    Кот распустил усы,

    галки – как смоль – черны.

    Что они говорят?

    Что они там кричат…

    Происки января,

    или, зима, прощай…?

    Милый домашний рай

    не по размеру – мал.

    А у ворот февраль,

    а на душе – зима.

    Сумерки во дворе,

    в городе – ни души.

    Пишутся в январе

    письма длиною в жизнь.

     

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА ● Письма из января'»

    Людмила Шарга ● Оставленный берег

    Синие стихи

     

    Летний вечер у дверей,

    словно ангел – тих и светел,

    далеко – за семь морей –

    улетел бродяга-ветер.

    Дремлет стая синих гор,

    чуть прикрывшись облаками,

    синий звёздный кот лакает

    Млечного Пути простор.

    В нём душа моя плывёт

    и серебряною птицей

    в море синее глядится,

    и не верит звёздный кот,

    что огромная луна

    тоже стала тёмно-синей.

    А душа пером гусиным

    за конторкой –  у окна –

    пишет синие стихи,

    тешит синие чернила.

    Сколько б слов ни обронила,

    будут все стихи тихи.

    Будет таять до зари

    вечер летний,

    синий вечер.

    Кофе в чашку, шаль на плечи:

    дышит осень у двери.

     

    Читать дальше 'Людмила Шарга ● Оставленный берег'»

    Людмила ШАРГА ● Одесский дневник ● Сентябрь-октябрь ● Отрывки

     Бутылочные стёклышки-сердечки

     

    Л. ШАРГА. стёклышко-серце

    Море выбросило к моим ногам гладенькое бутылочное стеклышко-сердечко.
    Сколько таких сердечек находила я – и не сосчитать.
    Так море отвечает людям на нелюбовь.
    Человек, бросающий бутылки в море, мало думает о последствиях.
    Люди вообще редко думают о последствиях своих поступков.
    О том, что на осколок может наступить другой человек – такой же как и он – и серьёзно пораниться. О том, что человек этот может быть совсем крошечным.
    Сколько осколков унесли волны.
    Море забирает нашу острую кричащую нелюбовь, с рваными краями, нелюбовь, похожую на звериный оскал.
    Забирает и превращает осколки в гладкие разноцветные стеклышки, чтобы потом вернуть их нам.
    Иногда оно выбрасывает стеклышки в форме сердца.
    Так море пытается сказать о своей любви.
    Жаль только, что мы не слышим и не понимаем этих признаний.
    Мы слишком заняты собой, озлоблены, или… спим.
    Спим наяву.

     

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА ● Одесский дневник ● Сентябрь-октябрь ● Отрывки'»

    Людмила ШАРГА ● Одуванчиковые сны

    Из повести «Королевство Высокой травы»

     

    Фото Ольги Лесовиковой

    Фото Ольги Лесовиковой

     

     

    Одуванчиковый луг плывёт в лучах  уходящего солнца   радужным разноцветьем.

    Сочатся медово-горькие летучие запахи, жужжат пчёлы и шмели.

    Закатные облака  нежно-лимонно-ванильные, темнеют, становятся лавандовыми и бисквитными.

    Становился свежо.

    Луг тонет в густых  летних сумерках.

    Наутро всё исчезнет.

    Золото обернётся  пеплом и золой.

    Растает  медовая горечь, устанут жужжать пчёлы, в ожидании ветра  желторотые птенчики-цветы забудутся коротким сном.

    Зной прибьёт к земле траву.

    Ветерок  из ниоткуда принесёт  горячее  дыхание  июня.

    И сразу вслед за ним  порыв ветра, сильный и смелый, подхватит, задремавшие было  одуванчики. Серебристые шары качнутся на тонких стебельках, рассыплются и взлетят.

    Несколько пушинок опустится на чистый тетрадный лист.

    Лица  сделаются  яркими и узнаваемыми, далёкие приглушённые голоса приблизятся…

    Читать дальше 'Людмила ШАРГА ● Одуванчиковые сны'»

MENUMENU